Ольга Ясницкая – Разжигая пламя (страница 57)
Но уже через секунду он с облегчением выдохнул: из покоев вышел Сорок Восьмой, держа за руку переодетую в форму сервуса принцессу.
Слай хмыкнул: а ей идёт!
— Харо! — девчонка остановилась. — Мне страшно!
Слай уже подумывал показаться, но что-то смутило в её поведении. Может, то, как принцесса вцепилась в Сорок Восьмого, а может, взгляд, каким смотрела на него.
Харо повернулся к ней и с несвойственной ему нежностью провёл ладонью по щеке:
— Ничего не бойся. Главное, не отходи от Морока ни на шаг.
— Нет! Я хочу быть с тобой!
— Так и будет. Доверься мне.
— Ты не понимаешь! Я не хочу тебя потерять! — принцесса говорила взволнованно, глядя Харо прямо в глаза. — Обещай, что будешь рядом со мной до самого конца… до того, как предсказанное исполнится.
— Не исполнится! — Сорок Восьмой притянул девчонку к себе и поцеловал.
«Месмерита лысого мне в глотку! Вот это поворот!»
Но самое невероятное было, что принцесса не возмутилась, как того ожидал Слай, не оттолкнула наглеца, а ответила на поцелуй, будто ничего такого и не произошло.
Слай попятился, изо всех сил стараясь не выдать своего присутствия. Нет, Твин ошибается: дело как раз в принцессе, и только в ней одной. Харо не просто залип на девчонке — он вляпался по уши, и та явно сильно постаралась в этом. Иначе как всё это объяснить?!
Похоже, принцесса та ещё штучка, и раз уж умудрилась запудрить мозги Сорок Восьмому — а как же иначе это назвать? — значит, у неё есть серьёзные на то причины. Ну не бывает чудес, так же, как и принцесс, полюбивших выродков! Дерьмово, что Харо этого не понимает, да и слушать наверняка никого не станет, даже Керса.
Слай поспешил к остальным, переваривая увиденное. Сняв маскировку, сделал вид, словно ничего не произошло. Нужно время, чтобы над этим подумать.
Твин вопросительно посмотрела на него.
— Сейчас придут, — успокоил он.
В подтверждение его слов за спиной послышались шаги, и вскоре показались те двое.
— О боги! Сколько же здесь крови! — принцесса ошарашенно смотрела на убитых гвардейцев.
Слай раздражённо закатил глаза: «А ты что, мать твою, ожидала увидеть? Усеянную цветами дорогу в светлое будущее?»
Заметив его рядом с Твин, Ровена почему-то ещё сильнее прижалась к Сорок Восьмому. Или всё же показалось?
Хотя плевать! Что бы это всё ни значило, сейчас важнее другое — выбраться из этого дерьма, и как можно скорее.
Слай хорошо помнил дорогу к нужному выходу — именно им воспользовались в ту треклятую ночь. Чертовски далеко, тем более от покоев принцессы, но кто ж спрашивал, когда планировали побег! Понятно, что оттуда до Западных ворот гораздо ближе, но даже это как-то не особо радовало.
Бежали со всех ног, почти не останавливаясь. По дороге то и дело сталкивались с отрядами гвардейцев, но обходилось без крови: рисковать принцессой Харо не собирался, потому и прихватил Морока, который пока что неплохо справлялся со своей задачей.
На мёртвых натыкались всё чаще и чаще. Приходилось лавировать между изуродованными телами и отрубленными конечностями, рискуя поскользнуться в лужах крови.
К счастью, почти всё это были гвардейцы, но без потерь не обошлось. Однажды среди трупов промелькнула серая форма сервуса, вторым погибшим был Двести Сорок Пятый — с ним Слай почти не общался, но почему-то было горько видеть бездыханное тело собрата. Успокаивало, что тот уже на пути к землям Освобождённых, и больше ему не нужно было ни скрывать под маской лицо, ни проливать кровь за свободных — её он уже пролил.
С каждым шагом нарастали звуки битвы. Звон железа становился всё ближе и ближе. Вскоре впереди замелькали тёмные фигуры, изредка освещаемые вспышками.
Пробежав под каменной аркой, Харо дал знак притормозить.
Двор, что вёл как раз к нужному выходу, напоминал настоящую Арену, во всяком случае как её представлял себе Слай. Разве что зрителями была не орущая толпа, а молчаливые звёзды на чёрном небе.
В свете факелов мелькали красные доспехи и чёрные формы скорпионов. Оглушительный лязг стали смешивался с криками и стонами раненых. Среди этого хаоса выделялся огромный силуэт. Сжимая в каждой руке по мечу, Триста Шестой крушил врага направо и налево, разрубал броню и тела как трухлявые брёвна. Львы огрызались редкой пальбой, бросались с поднятыми мечами на противника. И всё это безумие почти непрерывно освещали то белые, то синие всполохи.
Харо повернулся к Двадцать Первому и указал куда-то в дальний угол двора:
— Проведи её в безопасное место. Я прикрою.
Принцесса с явной неохотой отпустила его руку и последовала за Мороком. Харо не отставал от них ни на шаг.
— Кажется, мы вовремя! — Твин расплылась в улыбке, предвкушая веселье.
Её руки тут же вспыхнули, и она сломя голову рванула прямо в гущу сражения. Слай перехватил меч поудобнее и ринулся за ней, стараясь не упускать её из виду.
На углу чуть не врезался в гвардейца. Взмах меча — и вытянутая рука, держащая револьвер, с глухим чавканьем отделяется от своего хозяина. Разворот — и остриё клинка с хрустом входит в горло.
Быстро оглянувшись, заметил зелёную вспышку, и тут же едва не упустил ещё одного льва. Прыжок вперёд, замах. Клинок обрушился на шлем, оглушив и повалив гвардейца на землю. Слай пинком перевернул врага на спину, вонзив меч в не защищённый бронёй пах.
Справа снова мелькнуло зелёным. Слева блеснула сталь. Слай увернулся от клинка, упал на колено, полоснул мечом воздух, а вместе с ним и ногу нападавшего. Тот взвыл от боли, выронил меч и повалился на землю.
— Поганая мразь! — процедил гвардеец, пытаясь дотянуться до своего оружия.
Чертовски знакомый голос!
Слай приблизился к раненому, заглянул в лицо.
О! Да это подарок судьбы, не иначе!
Двинув сапогом в грудь льву, Слай с неприкрытым торжеством навис над распластавшимся на земле старым знакомым, что хотел содрать с него живьём кожу.
— Какая встреча! — он восхищённо присвистнул и стянул маску. — Узнаёшь?
— Будь ты проклят, выродок! — с ненавистью выдавил гвардеец, морщась от боли.
— Я давно проклят, с самого рождения, — Слай провёл остриём меча по доспеху, со скрежетом прочерчивая ровную борозду, и замахнулся.
Глаза гвардейца округлились, а рот скривился от ужаса.
— Стой! — только и успел выкрикнуть он.
С особым наслаждением Слай вогнал меч прямо в ненавистную рожу и, насколько хватило сил, провернул клинок. Кровь с бульканьем вырвалась фонтаном, когда извлёк меч. Плюнув в изуродованное лицо ублюдка, он пнул дрыгающееся в агонии тело.
Ещё бы Хорька сюда с Шедом, уложить ровным рядком.
— Хрена себе! За что ты его так? — Шестьдесят Седьмой оттолкнул ногой поверженного противника и пригнулся, ловко уворачиваясь от пули.
— За дело, — обогнув собрата, Слай рубанул в шею горе-стрелка, что замешкался, доставая из ножен меч.
Обезглавить не получилось, и пришлось немного повозиться, чтобы высвободить застрявший в позвонке клинок.
Отыскав глазами Твин, Слай с восхищением наблюдал, как она с размаху вогнала в шлем противника охваченный зелёным пламенем кинжал.
«Как же ты прекрасна, моя девочка! Моя Твин…»
Рядом оглушительно затрещало, с лязгом грохнулось на землю бьющееся в конвульсиях тело.
— По сторонам смотри! — гаркнул Двести Тридцать Четвёртый. — В последний раз твою задницу спасаю!
Слай благодарно кивнул, краем глаза уловил движение. Прогремели выстрелы. Одна пуля всё-таки попала в цель: из плеча соратника брызнула кровь. Чертыхаясь, тот развернулся к стрелявшему и вытянул перед собой здоровую руку, из которой тут же вырвались ослепительно-белые нити и с треском прошили гвардейскую броню насквозь.
— Я в порядке! — оскалился Двести Тридцать Четвёртый, пресекая попытку помочь.
Пожав плечами, Слай огляделся. Триста Шестой одним ударом снёс голову вместе со шлемом последнему льву.
В дальнем углу сбились в кучку сервусы, держась подальше от сражения.
В небе промелькнула тень. Наверное, сова. Выискивает, чем бы полакомиться.
Звёзды, казалось, сияли ярче обычного, загадочно подмигивая, будто что-то знали.
Редкие стоны. Приглушённые разговоры. Почти тишина…
Слай втянул носом холодный, отдающий металлом воздух, огляделся. Двор сплошь был усеян мёртвыми телами. Залитые кровью доспехи, отрубленные ноги, руки, головы… Неестественные, неживые позы свободных. А ведь ещё минуту назад они мыслили, боялись, ненавидели, сражались… Мертвечина. Госпожа не придёт за ними.