Ольга Ярошинская – Пламя на двоих (страница 46)

Мы полетели в дозор сразу же: сели на Дымка — и в небо.

— Там мой друг служит, — сказал Элай. — Мы учились с ним вместе.

— В столичной военке? — спросила я.

Элай принялся рассказывать про военную академию, а я все не могла перестать думать о том, что узнала от Берты.

Это случилось лет сорок, а то и пятьдесят назад. Старая сплетня, которую уже почти позабыли. У какого-то мелкого аристократа была дочь. Имелись еще сыновья — все они прошли инициацию драконьей кровью, и каждый нашел свой дар. Сильная кровь, старый род, хоть и обедневший со временем. Вроде бы отец семейства даже пытался уберечь дочь от инициации, тем более что она была помолвлена с выгодным женихом — старым, во всех смыслах, другом отца, которому тот задолжал немало денег. Но закон для кровников одинаков, дочь отправилась за драконьим даром и получила чешую.

Втайне я надеялась, что Берта расскажет про какого-нибудь мужчину, желательно рыжего. Но героиней истории была девушка. Сейчас, верно, уже старушка. Легендарный аркан на ее теле стал лишь пикантным дополнением к смазливому личику. Свадьба состоялась.

Однако вскоре незадачливый муж вернул деву домой, нетронутой. Потому что драконы создают пару лишь с тем, к кому тянется сердце. А девушка не любила своего новоприобретенного мужа. Отец рвал и метал, пытался наказать непослушную дочь, но ни ремни, ни плетки не причиняли вреда. Брак расторгли.

После ее пытались сосватать еще раз — и вновь неудача. Аркан не подпускал к ней мужчину, хотя тот вроде всем был хорош — и положением, и достатком. Но чешуя не позволяла ему прикоснуться к невесте. Этот союз распался еще на начальном этапе, когда жених попытался поцеловать невесту, а его отшвырнуло в стену.

Прямо как Инея, когда тот ко мне лез. И как Тириана.

Потом дама с чешуей, изрядно засидевшись в девках, влюбилась. В какого-то бастарда, моложе ее, без кола и двора, да и знак какой-то банальный: коготь ли, клык. А может, и хвост — забылось. Родители не пришли в восторг от потенциального зятя, порешив, что пусть уж нерадивая дочь остается в отчем доме. Вот только она залетела. Парня, милого ее сердцу, чешуя не оттолкнула и позволила абсолютно все.

Строгому отцу ничего не оставалось, как отвести дочь под венец, а счастливый избранник охотно взял ее в жены. Как они дальше жили — неизвестно. Берта предположила, что хорошо, раз уж про них не говорили в свете. Там больше принято злословить и сплетничать, а если все счастливы, толку болтать — скука. Она едва вспомнила фамилию девушки с чешуей: то ли Ворец, то ли Норец. И сейчас я боролась с искушением спросить у Элая, знает ли он такую семью. Вдруг знает и вспомнит старую сплетню, и поймет, что дракон внутри меня выбрал пару?

Дымок неспешно летел вдоль горной гряды, внизу простиралась долина, и складки рельефа казались скомканной простыней, над которой пуховым одеялом повисло курчавое облако. Я запрокинула голову на плечо Элая, разглядывая того, кого выбрала драконья кровь.

Ветер трепал его темные волосы, в глазах тлело теплое пламя. Элай склонился и поцеловал меня, и этот поцелуй между небом и землей был таким нежным, что я словно сама воспарила.

Драконы создают одну пару на всю жизнь. Люди — нет. Бывает иначе. Сходятся, расходятся, встречают других… Что если Элай — единственный для меня?

— Вив, — сказал он, оторвавшись от моих губ. — Такое дело… Ингрид пропала. Я ее видел с утра, и она как будто сошла с ума.

— Вот как, — пробормотала я, пытаясь понять, к чему он.

— Я беспокоюсь за тебя, — пояснил Элай, ласково убрав кудряшку с моей щеки. — Ингрид опасна. Куда проще, если бы ты была перед глазами. Да, я караулю под дверью, но вдруг она влезет в окно?

Я улыбнулась и мотнула головой, вновь посмотрев вперед.

— Я не говорю о том, чтобы спать вместе, — добавил Элай. — Вернее, мы, конечно, могли бы, и я был бы просто счастлив. Но я не буду тебя торопить.

— Элай, я не готова, — смутившись, ответила я.

— Хотя бы на полу себе постелю, — предложил он. — Принесу матрас из своей комнаты, я отлично устроюсь. Или ты ко мне.

— Да что она мне сделает? У меня чешуя! — напомнила я, вновь обернувшись. — Легендарный аркан, который дает практически абсолютную защиту.

— Вот очень не хочется выяснять на практике, какая она абсолютная, — проворчал Элай. — Иней тебя обморозил, помнишь? Вив, я согласен на балкон.

— Там уже Барри.

— Он потеснится.

— Ты с ним договорился?

— А ты не заметила? Твоя ворона ест у меня из рук, — похвастался он.

— Зачем ты прикармливаешь мою ворону? — с подозрением спросила я.

— Может, я просто так, от душевных щедрот, — нашелся Элай.

— И часто ты бываешь на моем балконе? — не отставала я.

— Редко, — ответил он. — Только если совсем не спится. Буквально на секундочку заглядываю в окно убедиться, что ты на месте.

Я возмущенно ахнула, но Элай обнял меня теснее, накрыл шею ладонью, и я послушно повернула голову.

— Элай, я не боюсь Ингрид, — выдохнула я в перерывах между поцелуями.

— А я боюсь, — прошептал он. — Если с тобой что-то случится, я с ума сойду! Вив, давай я устроюсь на балкончике, ты меня и не заметишь.

— Замерзнешь еще…

— В комнате было бы теплее, — согласился Элай.

— Погоди, у тебя ведь огонь, — спохватилась я. — Ты вообще мерзнешь?

— Нет, — честно признался он. — Вив, а можно я тебя нарисую? Ты такая красивая: глаза горят, волосы на ветру…

— Умеешь рисовать? — полюбопытствовала я, забыв о возмущении.

— Немного. У меня разностороннее образование. А какой твой любимый предмет, кроме живописи, разумеется?

Мы летели в дозор и болтали о всякой ерунде, и вновь целовались. И я подумала, что даже если драконья кровь сделала выбор за меня, я с ним согласна.

Ингрид еще раз оглядела пещеру и удовлетворенно кивнула. Рисунки отличные! Даже у рыжей не получилось бы изобразить легендарные знаки так точно. Она, небось, ударилась бы в фантазии, отсебятину, не то что Ингрид — как по учебнику! Вот аркан крылья, вот сердце, а тут чешуя, все нарисовано углем на шершавой стене пещеры. Ингрид широко улыбнулась, представив, как получит их все! Все три легендарных аркана — вот будет потеха! Запекшаяся рана на щеке треснула, и Ингрид, высунув язык, слизнула быструю струйку крови.

В ней все дело, в драконьей крови. Надо ее слегка подтолкнуть. И тогда Элай увидит, как сильно он ошибался.

Хотя он, конечно же, врал. Элай хочет ее! Любит! Придумал какую-то ерунду, чтобы ее оттолкнуть. Элай такой галантный, настоящий принц. Не хотел делать больно.

Ингрид хихикнула, уселась на камни и стянула на щиколотках драконьи ремни. Иногда Элай казался ей слишком мягким. Ему как будто не хватало твердой руки. И она такой станет! Невозможно повелевать королевством без жесткости. Управившись с ремнями, Ингрид подергала путы — крепко. Надо зафиксироваться как следует, чтобы во время инициации не биться о скалы.

Взяв шприц, спертый в лекарне, поднесла к глазам и посмотрела на густую темную кровь. Ингрид забрала ее у Сильвы и сожалела лишь об одном — надо было сделать это раньше! Как она не додумалась? У Элая четыре знака, у нее — всего один. Но дракон в ней силен и давно рвется наружу.

А если она сможет превращаться в дракона, как легендарные короли? О-о-о… Тогда она взлетит к самому солнцу, а потом упадет камнем, целясь в проклятую Вив. Ухватит ее тщедушное тельце, вонзит когти в мягкую плоть, поднимет ее высоко-высоко и сбросит в горах — там, где они укрыты шапками снега. Не разобьется, так околеет, хитрая тварь.

Ингрид еще раз глянула на знаки, нарисованные на скале. Она отлично летает на Сильве, но ей не помешают и собственные крылья. Она станет самой быстрой не только на земле, но и в небе. Чешуя подарит неуязвимость, и тогда Элай отбросит все уловки и наконец отымеет ее за все свои шесть лет воздержания. Сердце… Ингрид задумалась. Сердце ей особо не надо. Она и так любит Элая. Она хочет его и получит. Но если знак сердца требуется для превращения в дракона — пусть.

Маленький язычок пламени плясал по тлеющим углям. Костер, который она развела, уже потухал.

— Или пусть будет пламя, — доверительно прошептала Ингрид. — Я устрою такой пожар, который нескоро забудут.

Она засмеялась, прикрыла ладонью рот, который вновь наполнился солоноватым вкусом крови. Отложив шприц в сторону, завязала пояс от халата вокруг головы и зажала его зубами. Не хотелось бы откусить язык. Будет очень больно, но она не боится боли. Халат распахнулся, обнажая ожоги на бедрах и серебристую стрелку внизу живота. Скоро к ней добавятся новые знаки. Три легендарных аркана. Или хоть чешуя. Или пламя.

Она выпустит своего дракона. Она станет легендой.

Выдохнув, Ингрид всадила иголку в вену и ввела кровь, весь шприц, целиком.

Разведчики вернулись раньше, чем ожидалось. Солнце коснулось краем великой степи, и выжженная трава колыхалась под ветром, как золотое море. Воины подошли к костру, провели ладонями над пламенем в знак чистоты. Два брата, потерявшие третьего в последнем бою.

— Мы видели Черный Огонь, — сразу сказал первый. — Он улетел из крепости, вдоль гряды.

Сайгат раздраженно дернул опаленную красную косу.

— Он был один?

— Не совсем, — осклабился младший. — С ним была женщина, с волосами яркими, как пламя у твоих ног.

— Других драконьих всадников с ним не было, — добавил старший, недовольно глянув на брата. — Ты был прав, Сайгат, можно выждать момент и напасть на него.