Ольга Ярошинская – Малина для мага, или Сорванная любовь (страница 9)

– И блины, – добавила Лиса, ставя перед ним тарелку со стопкой блинов и наклонившись при этом так, что он уперся взглядом в ее декольте.

Что ж, природа одарила ее весьма щедро. Но ему куда больше нравились аккуратные формы Малинки. Вот только та сидела мрачнее тучи, а когда мама убежала на кухню за кабачковой икрой, прошипела:

– Доедай уже и пошли.

– А куда ты торопишься? – поинтересовался он.

– В башню, – сказала она. – Если твоя бабушка в самом деле провела темный ритуал, то я проведу светлый. И все исправлю.

Оставив при себе мысли о тщетности всяких обрядов, Эйдан согласно кивнул.

– Хорошо.

Бабуля не делала ничего темного, наверняка. Ее душа упокоилась в Сол-Гирате – кто бы еще хлестал его веткой? Но он с удовольствием посмотрит на светлый ритуал в исполнении Малинки. Это должно быть красиво.

***

Я не была дома пять лет, но меня никто и не ждал – все внимание женщин Руа сосредоточилось на сол Гире. Мама вилась вокруг него как орлица над орленком, Лиска томно вздыхала, демонстрируя богатые прелести, а он и рад: жрал пироги да нахваливал.

Настроение, и без того подпорченное колкостями Аделины сол Гир, упало ниже некуда. Я невольно отметила, что жилось маме совсем не так плохо, как она расписывала в своих слезных посланиях. Кладовая ломилась, гостиная сверкала свежим ремонтом, а на Лиске было новое шелковое платье.

Как раз похожее я себе не купила, пожалела денег. Как же можно растратить на прихоть, когда маме с сестренкой нечего есть? Однако обе они чуть не лоснились и смотрели на Эйдана как на жирного карася, словно прикидывая, как лучше его приготовить – поджарить, закоптить? Мама мимоходом упомянула про дырявую крышу – и он тут же заглотил крючок.

Впрочем, не стану же я его жалеть? Хочет делать теще террасу – пусть делает. Пусть хоть мраморный дворец ей отгрохает, мне-то что.

Но мельком брошенная фраза мамы о том, что она собиралась подложить по него еще и Лисану, врезалась в сердце острым ножом. Они обе отлично знали, как я по нему страдала. Как собирала себя по частям, после того, как он меня бросил. И, выходит, ничего бы не екнуло ни у Лисы, ни у маменьки, если бы он обратил свой корневой взор на сестру.

На нее всегда возлагалось куда больше надежд: и фигуристей, и хитрее, и волосы желтые как одуванчик – мужчинам нравится. Но Эйдану мама пела другое, и когда мы собрались уходить – обняла меня, прижав к пышной груди.

– Доченька, – всхлипнула мать. – Я так рада. Как же тебе повезло! Я тут сложила вам пирожков, а свежие завтра Лиска занесет.

– Не надо, – быстро ответила я, и сестра бросила на меня насмешливый взгляд. – Я буду проводить ритуал, это опасно.

Вообще-то нет, светлый ритуал не причинит никакого вреда, но я не хотела, чтобы кто-то мешал.

– Нам хочется побыть вдвоем, – неожиданно поддержал Эйдан, облапив меня за талию, как любящий муж. – Мы навестим вас сами, позже.

– Мне бы очень хотелось посмотреть на башню изнутри, – с придыханием произнесла Лиска. – Она такая… большая.

– Разумеется, я буду рад видеть в нашем доме семью Малинки, – ответил сол Гир. – Когда все уладится. Спасибо за пироги, мама Кло. И за чудесную жену.

Мама усмехнулась, шутливо махнула на него полотенцем. Они с Лисаной смотрели нам вслед, и я понимала – как только захлопнется дверь, обсудят все: кто что сказал, как сидел, во что мы были одеты. Каждую мелочь переберут и обсосут до косточки.

– Чего хмурая? – спросил Эйдан, когда мы сели в карету.

– Не твое дело, – буркнула я, отвернувшись к окну.

Наверное, я должна сказать сол Гиру спасибо. Если бы он не переспал со мной пять лет назад, я бы так и осталась дочкой булочницы. Месила бы тесто, пекла пироги, мыла полы в пекарне – за прилавок мама всегда ставила Лиску: та и улыбалась охотнее, и обвешивала умеючи.

Если бы Эйдан достался ей, то вряд ли мама сказала бы – повезло. Заслужила, ухватила, молодец.

– Малин, давай поговорим, – предложил сол Гир. – Как взрослые люди.

Я повернулась к нему, посмотрела в карие с прозеленью глаза. Интересно, он с такой же легкостью переспал бы и с Лиской? Отчего-то захотелось сделать ему очень больно. Вцепиться в это наглое лицо ногтями, отхлестать по гладко выбритым щекам, укусить – сильно, до крови…

– Мы женаты, – напомнил Эйдан. – Это навсегда. Сплетенный ритуал не разрушить. Нам надо как-то выстраивать отношения.

Если бы не проблема с башней, он бы за мной не приехал. Он не женился на мне тогда, не женился бы и сейчас. Я стала хозяйкой лишь потому, что волей судьбы была последней женщиной, с которой хозяин башни переспал под ее крышей – Эйдан сам так сказал.

– Посмотри на ситуацию позитивно, – предложил он. – Я – корневой маг. Я очень богат. Я практически хозяин целого края.

– Ты эгоист, самовлюбленный болван и избалованный нахальный придурок! – вырвалось у меня. – Свалился как снег на голову, потащил под венец! Привез в умирающий дом и попытался изнасиловать!

– Но не изнасиловал же, – вставил Эйдан.

– Спасибо, – едко ответила я. – Отвали уже, сол Гир! Тебя слишком много в моей жизни! И не надо тут рассказывать, что мы муж и жена. Как такое забудешь?

– Ладно, – бросил он, отвернувшись.

– Ладно, – рявкнула я, поворачиваясь к своему окну.

Вдали виднелась башня, и серая туча над ней почти растаяла.

– Мне будет нужна твоя помощь с ритуалом, – добавила я спокойнее.

– Разумеется, – ответил Эйдан.

***

Я распаковала чемоданы, заботливо доставленные домом наверх, и, устроившись в кабинете, открыла учебник по ритуалистике. Но первым делом, полистав страницы, нашла параграф про сплетенную ночь. Совсем коротенький, всего пара абзацев, но я прочитала их раз десять, чтобы уж точно ничего не упустить, и последняя строчка отпечаталась в моей голове клеймом: «Сплетенный брак нерушим». Точка. Ни примечаний, ни звездочек, ни каких-нибудь сносок. Ни единого указания на то, что я смогу избавиться от сол Гира, даже если не стану с ним спать!

Браслет на моей руке заблестел золотом, а на его запястье и вовсе превратился в татуировку.

Видите ли, под кожей я у него. А он у меня – в печенках!

Злость и раздражение на Эйдана никуда не делись. Напротив, теперь он бесил меня даже на расстоянии. Я слышала, как он ходит внизу, насвистывает мелодию. Ступеньки заскрипели, возвещая о его приближении, и я демонстративно уткнулась в учебник.

– Ты говорила, понадобится помощь, – напомнил Эйдан, остановившись в дверях.

Оторвавшись от страниц, я посмотрела на него равнодушно, как будто забыла, кто он вообще такой.

– Ах да, – кивнула я. – Можешь землю взрыхлить?

– Землю? – повторил он.

– Да, это внизу, под ногами, – разъяснила я как умалишенному. – На ней растет трава, а в ней – корни.

– Тут повсюду корни, я могу их повредить.

– Действуй аккуратно, – пожала я плечами, вновь утыкаясь в книгу. – Или, не знаю, тяпку возьми.

Он хмыкнул, но не ушел. Так и пялился на меня из дверей.

– Что еще? – не выдержала я. – Ваше корнейшество не ведает, что такое тяпка?

– Ведаю, – ответил сол Гир. – Но я планирую все же управиться магией. Какой ритуал ты думаешь провести?

– Кормилицу, – буркнула я.

– Хороший выбор, – сказал он, как будто мне нужно было его одобрение. – А как у тебя с резервом, Малинка? Что-то я не заметил, чтобы ты медитировала или как-то его пополняла.

– А когда мне медитировать, если ты ходишь туда-сюда и не можешь оставить меня в покое? – рявкнула я.

– Я пойду, – согласился Эйдан. – Рыхлить. Лучами, верно? В каком радиусе?

Я чуть не ответила – на сколько сил хватит, но с сол Гира сталось бы вскопать все до скверной межи.

– Шагов пятьдесят достаточно, – ответила я.

Эйдан наконец-то ушел, а я вытянула руку, и линия жизни на ладони замерцала только до половины. Что ты будешь делать… Еще и руны медленно гасли, хотя я напитала их от души.

Вернувшись к учебнику, я нашла главу с ритуалом «Кормилица». Рекомендуется использовать на погибающих садах и посевах, в том числе подвергшихся воздействию скверны. Широкий спектр – от всяких проблем. Даже если Джиневра сол Гир на старости лет повредилась умом и решила провести темный ритуал, то Кормилица даст башне сил и поможет выстоять перед болезнью.

Захлопнув книгу, я вышла из кабинета. Дом, подслушав мои желания, заскрипел, раздвигая стены и выставляя ступеньки. Я поднялась наверх, вышла на небольшую террасу, по краю которой башня заботливо сплела ветки. Опершись на эти перила, глянула вниз.

Черные лучи вспаханной земли тянулись в стороны от Сол-Гирата, а Эйдан ходил по траве, запуская небольшой смерч. Жирная влажная земля, напоенная недавним дождем, взрывалась фонтанами грязи, и я испытала злорадное удовлетворение, глядя, как сол Гир утирает свое надменное лицо рукавом. Почувствовав мой взгляд, он посмотрел наверх, приветственно махнул рукой, и на запястье мелькнула брачная вязь.

Я отошла от перил, села, скрестив ноги и положив руки ладонями вверх. Прикрыв глаза, глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Насчет ритуала я не волновалась – уже делала его и не раз. На практике нас вывозили к самой границе со скверной, на участки, отвоеванные магами. После Кормилицы земля оживала: из серого пепла пробивались зеленые стебельки, и даже воздух менялся, наполняясь весенней свежестью.