Ольга Ярошинская – Искры на ветру (страница 6)

— А ведь тоже непросто, — говорил Коготь. — Попробуй затащи здоровенный стог на верхушку горы! Вив, ты в следующий раз сюжет попроще придумай, а?

— Я могу их хоть каждую ночь градом дубасить, — не унимался Иней. — Дайте мне дракона и облако — и я устрою в степи локальную зиму.

Рони же, мой главный артист, гордился собой умеренно:

— Маскировка туманом продержалась, это хорошо, — бубнил он. — Что до дракона, то не факт, что его вообще увидели.

— Увидели, — заверил Туч. — Нам все было отлично видно.

— А хвост? — заволновался Рони. — Заметили, как хвост отвалился?

— Главное — крылья, — ответил Иней. — А они получились что надо. Может, млечники вовсе свернут палатки и умчат на другой край степи. Было бы славно. Мы бы как раз занялись другими, более важными делами.

Он многозначительно посмотрел на Элая, но тот качнул головой — не сейчас.

Хильда хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Все молодцы, а теперь пора спать, — коротко скомандовала она.

— Уроки по расписанию, — добавил профессор Денфорд, который стоял на ступеньках Драхаса с нею рядом. — Если думаете, что вдруг получили освобождение от занятий, то зря надеетесь. Завтра пишем сочинение на тему — как еще можно отвадить млечников от нападения.

Все так горели энтузиазмом, что обошлось даже без традиционного нытья.

А позже, когда мы остались вдвоем на балконе, где наше уединение нарушал только Барри, жадно клюющий фарш, Элай сказал:

— Патовая ситуация: я не могу оставить Драхас и Айдану без прикрытия, и идти в столицу без всякой поддержки — тоже не вариант.

— Мы что-нибудь придумаем, — сонно пробормотала я, положив голову ему на грудь.

Усталость навалилась вся разом — поход за яйцами, смерть короля, театр для млечников — день выдался слишком длинный и тяжелый. Руки Элая скользили по моей спине, расслабляя напряженные мышцы, и это было так приятно, что я чуть не уснула стоя, как лошадь.

— Устала? Давай я уложу тебя спать, — мягко предложил он.

— Нет, — ответила я, мигом взбодрившись. — Я лучше сама.

Элай усмехнулся и поцеловал меня в губы, настойчиво и нетерпеливо. А его руки спустились ниже, обхватив мою пятую точку. Такой уложит…

— Сегодня дежурят дозорные, — сказал он. — Верес дал пять человек. Он послал за подмогой на дальние посты, может, удастся перетянуть еще пару драконов. Выстоим.

Может быть. Но сейчас я валилась с ног.

— Спокойной ночи, — пожелала я и шагнула в комнату.

— Сладких снов, — ответил Элай, не торопясь уходить.

Но я так вымоталась, что просто упала на кровать и уснула. Уже сквозь сон почувствовала, как меня укрывает теплое одеяло, губы ласково коснулись щеки.

— Есть у меня одна идея, — тихо сказал Элай. — Но она совсем сумасшедшая.

— Нам подходит, — сонно пробормотала я.

* * *

Теплый пар клубился над водой, благоухающей ароматическими маслами, лепестки роз скользили по ней алыми лодочками. Свет отражался в мраморных стенах, дрожал на поверхности воды, гладил обнаженные плечи королевы.

Сивилла закрыла глаза, откинув голову на край ванны. Ее волосы, обычно уложенные в сложную прическу, свободно раскинулись по мокрому мрамору, темнея от воды. Тело постепенно расслаблялось, но мысли не знали покоя.

Похороны состоялись.

Тело короля омыли, облачили в парчу, уложили в саркофаг. Допущенная к церемонии знать аккуратно скорбела, но королева чувствовала взгляды, что кололи ее не хуже клинков. Смерть случилась внезапно, ходили вопросы, заключение лекаря не устроило многих. Королева держалась безупречно и была холодна как мрамор. Ей хотелось бы стать неуязвимой как камень, но увы — драконья кровь подарила Сивилле самый неподходящий знак. В официальных архивах указан тот, что проявился первым — хвост. И говорить-то неловко… И уже потом, через пару недель, завиток знака, улегшегося под грудью, вдруг заискрился, переливаясь разными цветами и наполняясь еще одним значением — иллюзия.

Об этом знала она, да еще трое: отец, муж, сын. Отец, приближенный ко двору, быстро смекнул, как использовать горе безутешного вдовца-короля и второй дар дочери. Он заставил ее тренироваться, устроил в доме картинную галерею с портретами покойницы-королевы, рассказывал, как она двигалась, улыбалась, взмахивала густыми ресницами. Сивилла терпеливо тренировалась, оттачивала южный акцент, и когда ее привели к королю, превратилась в другую женщину.

Пальцы медленно провели по воде, разгоняя лепестки.

Свадьба, корона, иллюзии… Вся ее жизнь превратилась в игру, но теперь Сивилла может сама устанавливать правила.

Ее сын взойдет на престол, а она будет рядом.

Хвост развернулся в огромной ванне — длинный, чешуйчатый, с острым шипом на конце, и Сивилла застонала от наслаждения. Так прекрасно было возвращать себя настоящую!

На похоронах она едва сдерживала радость и сейчас наконец улыбнулась: широко, зловеще, с предвкушением. Если бы умники из совета увидели ее такой, то попрятались бы в норы как крысы.

Первым делом она призвала драконьих всадников с дальних границ. Риан, сын южной розы, сидел там шесть лет и мог обзавестись поддержкой. Если Сивилла верно раскусила его характер — а она редко ошибалась в людях, то ему будет очень сложно бросить в опасности тех, кто когда-то ему помог. Если же это случится, и Риан выведет оставшиеся силы с дозора, то Айдана, несомненно, падет.

Сивилла использует это против старшего принца — подверг опасности свой народ, как можно! А Тириан отправит туда войска и отобьет город назад. Его правление начнется с победы. Пусть над жалкими дикарями, но новость преподнесут как надо.

Все этот Чезарь Мареска, явившийся с юга. Сбил с толку совет своими россказнями про легендарный аркан. Да еще Альфред подложил ей свинью на смертном одре: покажи крылья, Риан, сынок…

На совете Луциан Крауф первым произнес то, что крутилось на языке у многих, — король назвал преемником старшего сына. Но у Сивиллы был несомненный козырь: старший принц Риан не годен для продолжения династии. Огонь делает его неприкосновенным в прямом смысле. Она сохранила копию письма короля, где тот приказывает сыну оставаться в Драхасе.

Луциан прикусил язык, но Сивилла не обольщалась: игра еще не закончена, надо быть начеку.

После коронации Тириан займет трон. А она подберет ему подходящую партию, какую-нибудь послушную девушку из хорошей семьи. Пусть сидит и рожает, и закрывает глаза на некоторые особенности характера мужа.

Сивиллу слегка волновало то, что происходит с сыном. Служанки бежали из дворца — где это видано? Все после того случая, который, к счастью, удалось замять. Дар дракона, полученный Тирианом, принял уродливую форму. Созданное природой казалось ему несовершенным, и он менял человеческое тело по своему усмотрению, используя вместо инструментов скульптора нож…

Набрав в грудь побольше воздуха, Сивилла опустилась под воду с головой, задержала дыхание. Это просто еще одна тайна, которую придется скрывать. Лекарь сказал, загрузить Тириана делами. Быть королем — тяжкий труд, пусть почитает законы, посидит на совете, проведет встречи с послами… У него не останется времени, чтобы резать девок.

Вынырнув, Сивилла жадно вдохнула и протянула руку к шкатулке со свежей почтой. Перебрала конверты, взяла письмо от капитана Драхаса. Зачем только она ему платит, если от этого болвана все равно никакого толку?

Разорвав конверт, Сивилла вытряхнула письмо. Поморщившись, пропустила цветистое приветствие и традиционное заверение в преданности. А потом ее брови невольно поползли вверх.

— Девушка, не подвластная огню? — прочитала она вслух. — Легендарный аркан чешуи? Взаимные чувства⁈

Не веря своим глазам Сивилла перечитала письмо еще раз и еще, и хвост взметнулся из-под воды и с силой ударил по мраморному бортику, так что каменное крошево разлетелось по ванной.

Смяв письмо и выровняв сбившееся дыхание, Сивилла задумчиво посмотрела на вмятину, оставшуюся после удара. С этим надо что-то делать. Не с ванной, конечно, а с принцем и его девчонкой.

Глава 4

Крепость падет

После уроков профессор Денфорд привлек меня к проверке сочинений, под благовидным предлогом — вдруг это вдохновит на новый спектакль. Хильда тоже решила поучаствовать, но она лишь хихикала над корявыми строчками, а самые безумные предложения зачитывала вслух:

— Привязать братьев-вонючек к драконам, спустить на веревках пониже и полетать над степью, выпуская смердящий газ. Во избежание травм от стрел красноперых заключить братьев в железную броню с дырками на стратегических местах.

Она запрокинула голову и заливисто рассмеялась, обмахиваясь листочком как веером.

— Ой, представляю, — сказала Хильда, успокоившись. — Газовая атака из дырявого ведра.

— Тебе все смешно, — проворчал профессор. — А на самом деле каждая идея стоит внимания.

Даже та, которую изложил Элай.

Красноперые ждут великого дракона, который объединит кланы. А он, Элай, как раз такой. У него и крылья есть, и огонь, и знак летописца, который дарит возможность изъясняться на их языке. Это стало бы идеальным решением проблемы: убрать угрозу с Драхаса и Айданы, а заодно привлечь на свою сторону войско. Вот только как убедить млечников, что их заклятый враг на самом деле — потенциальный вождь?

— Профессор Денфорд, — начала я. — А каким должен быть легендарный дракон, который объединит племена красноперых?