Ольга Ярошинская – Искры на ветру (страница 31)
Сильва взревела победителем и, взмахнув крыльями, поднялась над пиком. А после, заложив вираж, спланировала назад, пролетев над телом поверженного врага. Я не стала смотреть, а вот драконица вновь обернулась и будто взглянула на меня по-новому, запоминая.
Дозорные сумели перестроиться, Ковшик летел впереди, и щит Туча прикрывал сразу троих.
— Куда лезешь? — рявкнул он на меня. — А ну, домой! Элай приказал присмотреть…
— А где Элай? — спросила я, но мой голос заглушил очередной гул колокола.
Тревогу бить уже поздно, значит, Хильда хочет сказать что-то еще. К счастью, на этот раз Сильва меня послушалась, и вскоре мы закружили над сторожевой башней.
— Элай полетел в горы! — крикнула Хильда, приложив ладони ко рту. — Второй пик! Вив! Дымок вернулся один!
Сердце упало, и кровь будто застыла.
Записка от красноперого.
Странное поведение Элая.
Он улетел без меня, а потом Дымок вернулся без всадника.
Я направила Сильву к пику, и драконица, недовольно рявкнув, послушалась.
Каемка гор, отделяющая степь, мелькнула под нами. Я покружила немного над пиком, пытаясь разглядеть хоть что-то во тьме. Он не мог упасть и разбиться — у него крылья!
— Элай! — выкрикнула я. — Элай, где ты?
Он должен подать знак! Он не может просто исчезнуть! Мне даже мысленно не хотелось произносить другое слово, не хотелось представлять рядом с ним смерть.
Я растерянно смотрела на черный бархат гор, на серую степь, похожую на холст парусины, на атлас моря, шумящего вдалеке.
— Подай знак, — прошептала я, и лагерь кочевников, приткнувшийся к ручейку воды, озарило яркое пламя.
* * *
Теперь Сайгат точно знал — боги любят его. Без сомнений.
Враг, который почти победил, который жегся как угли из середины костра, вдруг упал точно подкошенный. Черный Огонь мучился, изгибаясь от неведомой боли. Пот выступил у него на лице, вены жгутами вздулись на шее. Облизнув губы, Сайгат присел на корточки, сгреб нож и занес его над грудью врага. Тот вдруг выгнулся от очередной судороги, и лезвие царапнуло кожу пониже шеи. Кровь выступила совершенно обычная, красная. Капли набухли и потекли ручейком, собираясь в ямке между ключицами.
Захлопали крылья, и Сайгат, ругнувшись сквозь зубы, вцепился в волосы врага и уволок его за камни. Черный дракон, встревоженный колоколом, отлетел к крепости, а теперь вернулся и покружил над площадкой, высматривая хозяина.
— Тут его нет, — прошептал Сайгат. — Он ушел, услышав тревогу.
Осторожно выглянул из расщелины. Ящер Тиная, задрожав как щенок, обделался от испуга, когда черный дракон завис над ним, выпустив когти. Сайгат брезгливо поморщился, но ядреная вонь заглушила другие запахи. Черный дракон вновь отлетел, подгоняемый звоном, вернулся.
Враг застонал, Сайгат рефлекторно зажал ему рот ладонью и сам чуть не взвыл от боли. Жжется, как адово пламя!
Отдернув руку, подул на нее, потряс, словно смахивая искры. Дракон вновь улетел, а Сайгат в сомнениях посмотрел на врага. Вот он лежит, поверженный, жалкий. Можно делать с ним, что захочется. Сайгат с размаху вонзил нож ему в плечо, провернул, но Черный Огонь лишь выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. И это великий дракон?
Сайгат приставил лезвие к беззащитному горлу, но после отнял.
Да, он может принести в лагерь голову, но…
Вдруг его не узнают?
Все привыкли видеть врага на грозном драконе, в облаке черного дыма, все помнят опасного и непобедимого всадника, летающего быстрее ветра. Конечно, можно просто подождать. Снова напасть на Драхас и убедиться, что Черного Огня больше нет. Но, во-первых, никто больше не идет за Сайгатом. Во-вторых, ждать придется долго. Сейчас вожди склоняются к тому, чтобы уйти от Айданы или вовсе искать мира с кровниками.
Черный Огонь обещал принести Сайгата к костру целиком. Сказал — нет чести в том, чтобы глумиться над телом врага. Может, и Сайгату ответить ему тем же?
Глупый дракон, устав искать хозяина, улетел, а Сайгат ловко обхватил руки врага ремнем, затянул туже. Драконы не обжигаются и любят валяться в еще не остывших углях, чтобы выжечь овечьих блох, так что даже трусливый ящер Тиная сможет поднять связанное тело. Хлопнув ладонью по бедру, Сайгат подозвал дракона, послушно подтрусившего ближе, запрыгнул в седло и скомандовал:
— Взять.
Только на это Тинаева ящерица и пригодна: таскать овец, тяжести или связанного врага.
Черный Огонь застонал, когда острые когти впились в его тело, и Сайгат даже немного заволновался — довезти бы живьем, показать всем, кого поразил непобедимый Сайгат, истинный великий дракон, под чьими крыльями соберутся кланы.
Все потому, что его имя значит — Большая Удача.
А что такое везение, если не благосклонность богов?
Сайгат приложил руку к груди и произнес короткую молитву. Боги выделяют из прочих тех, за чьей жизнью им нравится наблюдать. Любимцы судьбы — смельчаки, о которых слагают легенды. Он, Сайгат, обещал богам, что им не будет скучно. Он, Сайгат, будет жить ярко и интересно. Так, чтобы им было на что посмотреть.
Ящер спланировал к лагерю, и Сайгат натянул поводья, направляя его прямо в центр.
— Отпускай, — скомандовал, ударив пятками, и дракон разжал когти, бросая врага оземь, и опустился рядом.
Воины вскочили с мест, взгляды скрестились на Сайгате. Он не стал ждать, пока его снова прогонят. Он начал первым:
— Я — Сайгат! Великий воин, которому нет равных ни в степи, ни за ее пределами! И сегодня я доказал это, победив нашего заклятого врага, — он обвел взглядом притихших воинов, которые так легко отказались от своего вождя, и пнул поверженного мужчину. — Это Черный Огонь!
Ответом был нестройный гул голосов, который быстро стих.
— Черный Огонь? — переспросил дядя, который отчего-то решил задержаться в клане. Уж не пророчил он место вождя одному из своих сыновей? — Тот самый воин, что называл себя великим драконом?
— Не веришь — потрогай его, — с усмешкой предложил Сайгат. — Он жжется как раскаленное железо. Но я сильнее. Потому что великий дракон только один. Сайгат. Вы не верили мне! Вы изгнали меня! Вы испугались, как вшивые шавки. И тогда я бросил вызов Черному Огню и победил его в честной схватке!
Он ходил вокруг костра, распаляя себя праведным гневом, а воины, осмелев, касались врага, отдергивали руки, кто-то пихнул его рукояткой меча, а после перевернул оружие острием. Нет, так неинтересно.
— К столбу его, — приказал Сайгат и едва сдержал торжествующую улыбку, когда приказ выполнили.
Вот так. Никаких выборов нового вождя не будет. Потому что он, Сайгат, вернул свое место по праву сильнейшего.
Врага оплели ремнями, потащили к столбу, к которому привязывали драконов. Ящеру Тиная повезло, что его характер кроткий как у ягненка. Другие драконы, потеряв всадника, приходили в ярость и становились опасны. В этом случае оставалось только ждать — смирится ли дракон с потерей. А если нет — убить.
Руки мужчины, стянутые ремнем, вздернули и привязали к кольцу. Женщины сорвали остатки рубашки, изодранной ножом и когтями дракона. Дядя Арн присвистнул, точно мальчишка, когда обнажились знаки.
— У кровников обычно один знак, — пояснил он, приближаясь к врагу. — Ну-ка, разденьте его!
— Снять одежду! — громко произнес Сайгат.
Это его приказы тут выполняются.
Штаны с врага срезали, не заботясь о том, что ножи рассекают кожу.
— Еще на спине, похоже на крылья, — заметил кто-то.
— На боку.
— И на щиколотке.
— А на груди? Что это за знак на груди? Я такого не видел!
— В нем очень много драконьей крови.
Все притихли, разглядывая врага, и тот вдруг поднял голову, разлепил глаза, полыхнувшие пламенем. Дети взвизгнули, кто-то швырнул в него камнем. Темный дым всколыхнулся вокруг мужчины, защищая, и камень отлетел прочь.
— Лучше отпустите, — хрипло сказал Черный Огонь на их языке. — Не то пожалеете.
И столько уверенности было в этом голом человеке, привязанном к столбу, так ярко вспыхнули в ночи его глаза, что Сайгат едва не зарычал от гнева. Отпустить⁈ Он подбросил на ладони нож и швырнул, и лезвие вошло ровнехонько в свежую рану на плече.
Враг зашипел, откинув голову, а Сайгат подошел ближе, выдернул нож и провел окровавленным лезвием перед лицом мужчины.
— У тебя слишком много знаков на теле, Черный Огонь, — прошептал он с предвкушением. — Я сделаю так, что их станет меньше.
Матово-черная чешуя изгибалась как языки пламени на плече, и Сайгат решил начать с него. Сперва огонь, потом можно отрезать чешуйчатое кольцо вместе с ногой, затем содрать кожу со спины и с левого бока, где тянется черный чешуйчатый меч. А после, когда враг станет умолять не о пощаде, а о смерти, вонзить нож ему в грудь — туда, где пульсирует знак, похожий на сердце.
— Ты трус, — сказал Черный Огонь, и Сайгат вдруг понял, что в пылающем взгляде мужчины нет страха. — К тому же дурак. Надо было убить меня, когда была такая возможность.
А потом в ночи полыхнуло пламя.