Ольга Ярошинская – Академия хаоса. Когда рушатся стены (СИ) (страница 19)

Его выбрала мама, поэтому оно было еще и красным, и с глубоким треугольным вырезом, в который и устремился взгляд Эммета.

– Я не передумал, – ответил он. – Я по-прежнему хотел бы пойти на целительский факультет после базового обучения, но больше не могу себе этого позволить. Похоже, я и правда раскачал свой уровень. По крайней мере, Изергаст в этом уверен. Теперь я могу не добавлять «почти», представляясь мастером хаоса. И это значит, что меня приговорили к бесконечным Охотам. Почти все водники патруля погибли, сражаясь с Джеммой Кристо. А для того, чтобы зарядить Сердце хаоса, нужны сильные маги всех стихий. Понимаешь? У меня нет выбора! Совершенно не важно, чего я хочу!

Бирюзовые глаза вдруг заблестели, наполнились слезами, а потом по гладкой щеке стремительно скатилась крупная капля.

– О, Эммет, – пробормотала я, садясь рядом с ним и хватая его за руку.

– Это все моя стихия, – улыбнулся он, вытерев слезы. – Обычно мне удается сдерживаться. А тут вдруг… Давай договоримся: я никому не говорю, что ты убила императора, а ты не рассказываешь, что видела, как я плачу.

– Идет, – быстро согласилась я.

Эммет задумчиво погладил мои пальцы и вопросительно посмотрел на меня.

– А ты, Арья. Чего хочешь? Кроме как выйти замуж за Адалхарда. Об этом, прошу, не надо. Пожалей меня, и я так весь в слезах.

– Похоже, у меня тоже не особо есть выбор, – буркнула я.

– Сейчас – да. Ты сходишь в хаос – и назад, чтобы выполнить этот дурацкий приказ. Потом, после третьего курса, тебя зачислят в патруль, но, думаю, все будут только рады, если ты не станешь ходить на Охоту.

– Почему это? – возмутилась я.

– Поэтому, – пояснил он. – Ты вроде спокойная, но чуть что – взбрыкиваешь, как необъезженная кобыла.

– Сам ты кобыла.

– В хаосе надо быть собранным. Иначе сорвет.

– И я стану второй королевой хаоса, – закончила я его мысль. – Это я и имела в виду, когда сказала, что у меня нет выбора. Понимаешь, я все порчу! Словно какой-то пожар! Даже если я хочу поступить правильно, заканчивается все плохо.

Эммет внимательно смотрел на меня и не перебивал, что случалось крайне редко, и меня словно прорвало:

– Да, я все делаю не так! Наверное, я не должна была мстить императору. Но во мне кипела злоба. Я хотела проклясть его, но все пошло не так. А теперь всех огненных магов отправят в хаос, из-за меня. Кто-то наверняка погибнет. Тот старик из бани, так точно. Он мог бы и дальше дремать на горячих камнях и баловать внуков, но я все испортила! И Родерик так страшно занят, и в этом тоже моя вина. Я безответственная!

– Что за дед на камнях, я не понял, – уточнил Эммет, когда я выдохлась.

– Есть там один, – шмыгнула я носом. – Рурк рассказывал. Старый и едва-едва с искрой. Его тоже отправляют в патруль.

– Пойдем, – сказал Эммет, потянув меня за руку, – покажу тебе кое-что.

Мы вышли из его комнаты и спустились по лестнице снова, а потом остановились в зале, где проходило бракосочетание. Цветы все так же благоухали в луче анимагии, благословляя на продолжение рода, в луче некромантии лежал убитый петух, и я поскорее отвела взгляд от мертвой птицы, которая должна была продлить своей гибелью жизненный путь молодых. Вода, взметнувшаяся из чаши тугим фонтаном, подарит богатство и молодость, а воздух – легкость и умение отпускать тяжкие думы.

Мы подошли к сектору огня.

Свечка мерцала в декоративном очаге, а рядом с ним приютились две глиняные фигурки, которые я сперва не заметила. Мужчина стоял, широко расставив ноги, и в его руке блестел крохотный меч. Женщина же сидела у очага, а на ее коленях дремала кошка.

– Хранительница домашнего очага, – сказал Эммет. – Воплощение богини огня.

– Так думали раньше, до королевы хаоса, – возразила я.

Фигурки были маленькими, грубовато вылепленными и очень древними на вид. У мужчины не хватало одной руки, а черты женщины совсем смазались, но в их позах словно застыло движение: вот сейчас воин опустит свой меч на головы врагов, защищая то, что ему дорого, а женщина погладит кошку и, быть может, подбросит дров в очаг, чтобы мужчина видел, что его ждут.

– Мужчина – воин, а женщине отведена совсем другая роль, – продолжил Эммет. – Я вижу тебя именно такой, Арья. Теплой, доброй, уютной и душевной. Война – не то, чем ты должна заниматься. Ты можешь выбирать.

Так сказал и отец, когда я встретила его в Фургарте. Я могу выбирать. Может, это касалось не только стихии? Я взглянула на Эммета, который задумчиво смотрел на скромный светильник в шестом луче. У путников тоже просили благословения для семейной пары и помощи в важных решениях.

– А еще раньше я хотел стать барменом, – признался он вдруг. – В академии кого ни спроси, все уверяют, что мои коктейли просто чума. Арнелла вырубила даже Хруша! А того вообще ничего не берет.

– Мог бы назвать в честь меня что-то более утонченное, – проворчала я. – Или вообще – чай. Раз уж я хранительница очага.

Эммет ухмыльнулся, а потом обнял меня и потрепал по волосам, которые я с такой тщательностью укладывала.

– Отстань! – возмутилась я. – Испортишь прическу!

Я оттолкнула его и провела пальцами по локонам, подкручивая, а Эммет одобрительно кивнул и вновь стал серьезным.

– Когда пойдем на Охоту, я буду рядом, – пообещал он.

***

Луна серебрила травы, и тихий ветер приносил ароматы цветов. Здесь, за порталом Айрис, уже наступила ночь, и все вокруг погрузилось в сон. Лишь какая-то птица в зарослях позади водопада все звала и звала подругу.

Покрывало, которое Джаф расстелил у ручья, было плотным, но травинки все же пробивались сквозь ткань и кололи кожу. Миранда поерзала, устраиваясь удобнее.

– Любишь меня? – спросил Джаф, склонившись к ее губам.

Его руки лениво блуждали по ее телу, но страсть, которая только что бурлила в крови, уже затухала. Молочная река разлилась в черном небе, словно далекая дорога, и Миранда лениво думала о том, что, возможно, нет поворотов не туда. Потому что все в итоге получается так, как должно быть.

– Люблю, – ответила она. – Но не так, как тебе нужно.

– Давай я буду сам решать, что мне нужно, – ворчливо откликнулся он. Крупная ладонь сжала ее грудь, горячий язык прошелся по шее, разжигая потухшие угли страсти.

– Я не хочу больше, – сказала она. – Давай просто полежим, поболтаем.

– Давай, – откликнулся Джаф. – У меня как раз есть вопрос. Зачем ты таскаешься на индивидуальные занятия к Изергасту?

– Пытаюсь поднять уровень.

– Зачем тебе это? Хочешь в патруль?

– Возможно, – ответила она. – Буду прикрывать твою спину.

Джаф перекатился на живот, а Миранда повернулась к нему и провела кончиками пальцев вдоль позвоночника.

– Щекотно, – пожаловался Джаф, дернувшись. – И чем вы там занимаетесь, на индивидуальных занятиях?

– В основном я лежу в гробу, – усмехнулась она.

– Серьезно? – удивился он и приподнялся на локтях.

– Там очень хорошо думается. Джаф, что ты во мне нашел? Ты не думал, что другая, более страстная девушка, подошла бы тебе куда лучше?

– Меня как раз это и заводит, – усмехнулся он. – В тебе всегда словно остается что-то сокрытое. Открываешь одну дверь, за ней другая. Кажется, вот – подобрал ключик, а там опять поворот.

– А ключик – это анимагия, которой ты постоянно на меня воздействуешь? – уточнила Миранда. – Зачем?

– Все мы воздействуем друг на друга, – ответил Джаф. – Даже не специально. Это как алхимия. Все люди и маги словно ингредиенты, которые кинули в котел. Там что-то бурлит, кипит, пенится, и в итоге получается нечто новое.

– Суп?

– Зря мы с собой поесть не взяли, скажи? Ты тоже влияешь на меня, Миранда. С тобой я стал куда уравновешеннее. Если бы не ты, я бы сорвался.

– Из-за меня ты сперва подрался с Адалхардом, а потом с Изергастом. Сомнительное равновесие.

– Я пойду на Охоту, – сказал он. – За Стену. Тиберлоны рассказывали, там часто срывает тех, кому не за что держаться. Им-то проще, они словно якорь друг для друга. А ты – мой якорь, Миранда.

– Как романтично, – улыбнулась она, перебирая жесткие темные волосы на его макушке.

Джаф повернул голову, и его глаза по-звериному засветились, отражая лунный свет.

– Ты моя персональная смерть, – сказал он. – Так, быть может, другая меня не коснется.

– Тебе страшно? – полюбопытствовала Миранда.

– Не особо, – ответил Джаф. – Я не боюсь смерти. Она всего лишь другая сторона жизни.

– Ты не умрешь, – с уверенностью сказала она. В самом деле, представить мертвым это сильное тело, в котором жизни больше, чем в ком-либо еще, никак не получалось. – Ты проживешь долгую жизнь, оставишь кучу детей, внуков, правнуков…

– Нарожаешь мне столько? – поинтересовался он. – И будут они гармоничными как на подбор. Может, даже вступят в секту ровных, что клеймят магов ошибкой богов. Забавно.