Ольга Ярмолович – Лучшие штампы в моем паспорте. Откровения влюбленной в путешествия (страница 10)
Тем временем мы, уже совершенно легально, пересекли границу с Палестиной и по вымощенным камнем улицам отправилась в храм Рождества Христова. Вход в храм – самый удивительный из всех, что я встречала. Внутрь ведёт каменная лестница с высокими ступенями, уходящая вниз, словно в кроличий лаз, и надо очень напрячься, чтобы не стукнуться головой.
Самое вожделенное место, к которому хотят попасть все посетители – то, где появился на свет Иисус Христос. К нему выстраивается огромная очередь из желающих прикоснуться к христианской реликвии. Прячется оно где-то под землёй. Углубление в стене мне напомнило камин, именно там Мария произвела на свет младенца.
Целый час мы самоотверженно простояли в очереди, наконец спустились вниз и, встав на колени, целовали то место, где находились ясли с младенцем Христом. Положив руки на пол, я закрыла глаза и в который раз искренне и от всей души попросила послать мне ребенка.
Сзади, как водится, поторапливали. Очередь-то вещь циклическая и никогда не заканчивается. Вырванная из своих мыслей, я резко дернулась и приложилась головой об потолок, как будто кто-то, дав мне подзатыльник, спросил: «Ты вообще хорошо подумала, о чем просишь?» Однако тогда такой мысли в голову мне не пришло.
В конце концов мы все-таки добрались до Иерусалима. О его приближении в первую очередь сообщает пейзаж за окном. Инопланетные виды сменяются зеленью, по сторонам начинают мелькать кипарисы и становится прохладнее.
Каждую пятницу после захода солнца евреи отмечают шаббат. Они говорят друг другу «Шаббат шалом», что означает «Мирной субботы». Суббота начинается как раз в пятницу, после захода солнца. Это день отдыха, в который евреям запрещено трудиться. Меня поразили правила пользования лифтом. Ортодоксальные евреи даже не могут утруждать себя нажатием на кнопку лифта, потому что контакт с электрическими предметами – это тоже труд.
Если дом невысокий, они пользуются лестницей, а вот если речь о небоскребе, то в шаббат лифт будет останавливаться на каждом этаже и придется запастись терпением. Нельзя пользоваться телефонами, писать, включать свет, да практически ничего нельзя. Считается, что этот день следует посвятить молитве, провести время с семьей и с Богом.
Вот именно в пятницу мы и прибыли в Иерусалим. Солнце пока еще не садилось, и у нас было какое-то время. Нам раздали наушники, с помощью которых было слышно гида, и предупредили, что если мы потеряемся, то это уже один раз и на всю жизнь.
В попытках все-таки не кануть в Лету мы бежали за гидом по узким улицам Иерусалима, не успевая толком даже смотреть по сторонам. Всю дорогу перед нами шел мужчина в высоком черном цилиндре и его пейсы при ходьбе развевались за плечами.
Я как будто бы даже бежала за ним, а не за гидом. Всем, что я успевала отметить и увидеть, были узкие улицы древнего города, мощенные булыжником. Слева и справа были сотни лотков, торговавших всем, что душе угодно на религиозную тематику. Там и иконы, и подвески с ликами святых, четки, крестики, ладан и, конечно же, связки из тридцати трех свечей. 33 свечи – это самый популярный сувенир из Иерусалима. 33 свечи, по количеству прожитых Христом лет, продаются в связке, и развязывать их нельзя. Самыми настоящими считают подпаленные в день схождения Благодатного огня, но подойдет и просто поджечь в день посещения Храма Гроба Господня от того самого Благодатного огня, который горит целый год не потухая.
Наш путь лежал в храм Гроба Господня, где мы хотели прикоснуться к гробу и, конечно, попросить отпущения грехов и исполнения желаний. Вход в храм зажат между древними стенами, купола есть, но их не видно с улицы. Мы бегом устремились внутрь и встали в огромную очередь, выстроившуюся к гробу.
Бывали ли вы когда-нибудь в метро в час пик? Причем летом, когда очень душно, все кругом потные и одежда липнет к телу? Если бывали, то вы хорошо можете себе представить, как нам стоялось в той очереди. Тяжело было даже поднять руку, чтобы почесаться, так близко ты был прижат к другим людям. Наш гид подбадривал нас в наушниках, иногда травил шутки и обещал, что, несмотря на очередь, к Стене Плача мы непременно успеем до шаббата.
Мы стояли 3 часа, без преувеличений. Очередь двигалась медленно, а в момент, когда начиналось богослужение, вообще останавливалась на какое-то время. К тому же, это самое богослужение начиналось каждые полчаса, от всех конфессий по очереди.
Мне, однако, было очень надо, я собиралась попросить о самом главном для меня на тот момент, так что я самоотверженно стояла. Денис стоял вместе со мной. Он не ныл, не просил уйти, не говорил, что мы страдаем фигней. Он стоял и поддерживал меня, обнимая за плечи, и выставляя свой локоть, чтобы меня совсем не затолкали, он ждал вместе со мной и держал меня за руку, когда очередь, наконец подошла. Наши цели совпадали, мы пришли в этот храм за одним и тем же.
Вот и он, вход к гробу, низкая дверь, пройти в которую можно только сильно нагнувшись, и мраморная плита того самого гроба. Каких-то несколько секунд, и голос, на непонятном языке, но все равно узнаваемо, сообщает, что время вышло.
Смешно, но факт: когда я проходила к гробу, я снова нагнулась недостаточно, и изо всех сил приложилась головой о каменный проход. Служитель храма, контролирующий весь этот туристический бум, запричитал надо мной, интересуясь, как я. Как я могла задерживать очередь? Конечно же, я заверила его, что со мной все в порядке, и со стуком в висках прикоснулась лбом к холодной крышке гроба. Так я два раза за один день получила по голове от религиозных святынь.
Выходя от гроба, я смело провела рукой над Благодатным огнём, который действительно не обжигал, и подпалила те самые 33 свечи, чтобы привезти их домой и освятить благодатным дымом квартиру.
Храм мог предложить еще одну очередь – на Голгофу, где был установлен крест, на котором распяли Христа. Может быть, я устала, может, не чувствовала потребности, или просто боялась за голову, но в эту очередь я не вписалась, и мы вышли на улицу в теплый вечер.
Стена Плача находится буквально за углом от Храма Гроба Господня. Это сохранившийся фрагмент древнего ограждения, окружавшего город. Стеной Плача она называется потому, что к ней приходят с просьбами и молитвами, к ней приходят оплакивать утраты.
Мужчины и женщины могут прикоснуться к стене по отдельности, и мужчины обязательно должны надеть кипу – специальный головной убор. Денис казался мне очень забавным в этой маленькой шапочке на макушке.
Поворачиваться спиной к стене строго запрещено. Люди пишут записки со своими сокровенными просьбами, скручивают их в рулончики или складывают до размера, не превышающего 1 сантиметр, и засовывают в щели кладки. Возвращаться нужно задом наперед.
Я заранее написала свое желание и целый день возила его с собой, скатав в рулончик. Мы с мужем разошлись на мужскую и женскую части, и я устремилась к стене. Наконец-то я оказалась в месте, где никто не торопит и можно вдоволь побыть наедине со своими мыслями, наедине с собой. Я просила от всей души, уже в четвертый раз за этот день, со слезами на глазах просила послать мне ребенка. Я плакала и улыбалась. Кто-то как будто гладил меня по спине, обещая, что все непременно случится.
Если вы думаете, что засунуть записку легко, то глубоко ошибаетесь. Все щели буквально забетонированы бумагой. Ни в коем случае не хочется нечаянно выковырять чью-то записку, но и свою засунуть страх как важно. Так или иначе, у меня получилось, и возможно, она до сих пор хранится где-то в кладке Стены Плача.
На душе стало легко. Появилось ощущение, что мои мольбы услышаны. Я повернулась и отправилась на поиски мужа. О том, что поворачиваться нельзя, я вспомнила, только выйдя на площадь перед стеной. Впрочем, небо не разверзлось и не обрушило на меня все горести этого мира, но было очень обидно совершить такую досадную осечку.
Послышался звон колоколов. День уходил, наступал шаббат. Наша группа быстро ретировалась в автобус. Нас ждала пятичасовая дорога в Эйлат. Ноги гудели, и было совершенно непостижимо, как нам удалось отстоять столько очередей за один день. Мы вернулись в отель ночью, совсем без сил. Мыслей в голове не было никаких, но на душе было легко, несмотря на все допущенные промахи.
Испания, лето
В Питере была ранняя весна. Тяжелое серое небо висело над городом, под ногами хлюпала грязь и то, что осталось от некогда белого и пушистого снега. Мы с мужем валялись в теплой кровати и фантазировали о лете.