Ольга Ярмакова – Вихрь переправ: 4. Если жить хочешь в новом мире (страница 16)

Правда, Гамаюн ворчливо заметил, что слишком много шуму из ничего. А Рарог замёрз даже под курткой у Юны, пришлось ей раньше всех вернуться в дом, только бы не застудить теплолюбивого зверька.

Но в целом Новый Год они встретили достойно и, главное, вместе.

Через пару дней, прогуливаясь по внутреннему дворику, Юна и Лука сошлись в одном, разглядывая дорогу за оградой, обеим виделась одна и та же картинка. Припорошенная песком снежная насыпь с крутыми боками вдоль проезжей части, ну как ни крути, ассоциировалась у девушек с кексами-маффининами в посыпке из шоколадной крошки. То ли такие ассоциации шли спонтанно, от воображения, то ли это подступивший голод подавал красноречивые намёки. Посмеявшись своим мыслям, подруги вернулись в дом, где кроме них и неугомонно снующего саламандра никого не было, не считая филина, который отсыпался с ночи наверху.

Лука поставила чайник на плиту, а Юна отрезала несколько ломтей от батона и намазала каждый сливочным маслом. Когда заварили кофе и съели бутерброды, принялись смаковать горячий напиток по маленьким глоточкам, временами посматривая в оконце. От разницы температур внутри и снаружи оконное стекло покрылось толстым слоем наледи, растрескавшись и разойдясь по периметру затейливыми узорами. Наступила минутка тихого радостного осмысления уюта: в доме, натопленном, как положено, пахло деревом, вкусным печным дымком, старой и чуть отсыревшей одеждой, кошачьей шерстью и кофе.

Под столом раздалась трескотня, перешедшая в повизгивание – то Рарог лишний раз напоминал о своей важной персоне, а заодно и клянчил чего-нибудь поесть. Юна отщипнула от булки и мазнула кусок маслом, чтобы ящеру было не так сухо глотать. Но, похоже, он бы справился успешно в любом случае: хлебный мякиш только и успел мелькнуть в хищно схватившей его пасти.

– А саламандру разве можно есть хлеб? Он же вроде только насекомыми питается? – Лукерья с сомнением проследила за исчезновением угощения.

– Иногда можно. Немножко, конечно. Так ведь, дружок? – ласково проговорила Юна Дивия и показала, что Рарогу пока хватит. – До обеда недолго, потерпи.

Прислужник что-то пронзительно протараторил в ответ, но всё ж угомонился и мирно пристроился в ногах у девушки.

– А он тебя уважает, Юнка, – заметила Лука, кивнув в сторону ящера. – Ты ему явно нравишься. Думаю, Матфей не будет против, если Рарог станет твоим прислужником.

– Мне это по душе, Лу, но ты забыла, что на мне теперь отметина Равнителя и ни одному прислужнику не стать моим союзником.

От высказанного Юна погрустнела.

– Знаешь, запреты для того и нужны, чтобы их нарушать, – решила подбодрить подругу рыжеволосая приятельница. – Как знать. Ведь смогли же мы с Матфеем разрушить Табу Слова, значит, и клеймо Нарушившей Закон Сна сломаем.

– Как знать, как знать. Хотелось бы надеяться. Но жизнь часто несправедлива, Лука.

– Жизнь не может быть справедливой или наоборот. Она бесстрастна, Юнка, – возразила подруга, и голос её немного дрогнул. – Это наши поступки, каждый наш шаг определяет последствия. А жизнь – это и есть наш Бог, которого мы либо честим, либо умоляем о милости. Это так… так глупо.

– Я бы лучше не сказала, – вздохнула Юна, допивая остатки кофе в чашке. – Но, на мой взгляд, жизнь не что иное, как самый обычный фильм. Просто каждый человек – любитель определенного жанра: кто-то любит артхаус, кому-то боевик подавай, а кто – либо нежится в романтической чуши, или забывается в ужастике. Отсюда и направление самой жизни. Вот мы, например, приверженцы одного из самых популярных, но опасных жанров.

– Какого же?

– Триллера с приключениями и мистической мурой.

– Да уж, то ещё кинцо, – захихикала Лукерья Баранка.

Щёчки на молочной коже лица разрумянились: до чего же она восхитительно мила, в искреннем восхищении подумалось Юне, истинная красавица, не то, что я коротышка.

Таких сугубо девичьих посиделок за чашкой кофе у кухонного стола было множество, где всегда находилось место интересным мыслям и идеям. Однажды Юна осмелилась задать вопрос, который «зудел» в подкорках мозга уже давно.

– А вурдалаки ведь не становятся бессмертными? Вон, Астрогор, едва Творцу душу не отдал.

– Ну ты и скажешь же глупости, Юнка! Бессмертные! – Лука едва не поперхнулась тёмным напитком, от высказанного собеседницей. – Кровь дает только энергию и притупляет болевые ощущения. И всего-то. А так, вурдалак такой же смертный, такой же человек, если не учитывать его разухабистое видение жизни и вечное стремление разрушать всё, что грозит его личной свободе.

– Слушай, Лу, ты всё-таки жила какое-то время среди вурдалаков. А как они пьют кровь?

– Тебе это так интересно? – Порой неуёмное любопытство Юны обескураживало подругу.

– Ну, знаешь, про упырей столько всего написано. Я раньше в говорящих зверей-то не верила, а тут вурдалаки, призраки, дети-монстры и ещё много чего. Хочется разобраться.

– Ну, если ты вдруг возомнила, что вурдалаки пьют человеческую кровь, кусая за шею, то это анекдот. Ничего и близкого такого, – уверяла рыжеволосая девушка.

– А как же тогда? – не отставала приятельница с волосами цвета воронова крыла.

– Есть добродеи, которые в крайние случаи снабжают демонов жиром, через специальные устройства, а есть доноры, которые практически также спонсируют вурдалаков. Как и добродеи, доноры передают энергию в крови через язык и всегда по своей воле. Только иногда процесс упрощается до укола языка иглой или крохотного надреза бритвой. В вурдалачьей среде есть термин «поцелуй крови» – это когда донор передаёт вурдалаку кровь через самый банальный поцелуй, взасос, конечно. Со стороны может казаться, что парочка страстно сосётся, а на деле идёт передача энергии.

– Ох, ты! Неприятная, наверное, процедура. А как же ты устояла от приобщения к культуре вурдалаков?

На круглом личике Юны отобразилось смущение и … любопытство. Ну и Юнка, отважная девчонка, подумала Лукерья, и ведь хороша, чертовка, но не осознает своей красоты.

– Ну, по первости и у меня возникал соблазн. А что? Там такой прилив сил происходит, а всего-то и нужно сделать несколько глотков. Но я уже до того попользовалась услугами добродея и, насмотревшись того зрелища, представив, как по языку в горло потечёт ещё тёплая кровь…. Нет, я, конечно, не из пугливых, но с меня хватило и пытки жиром. К тому же, в дополнительной энергии я не нуждалась, после года частых перемещений – а с Маргелом мы настранствовались всласть – моё тело полностью адаптировалось к переброскам на разные расстояния. Так что мой искус зачах, не успев распуститься. И хвала Дьяволу за то.

Так удивительно было смотреть в лицо подруге и видеть неподдельное восхищение и гордость за неё, Луку, что она оказалась выше соблазна, сильнее и стойче.

А однажды Лукерья застала подругу за чтением книги. Не обычной, из скудной домашней библиотеки Эдуарда Барсгарда, а из тех, что даются только тем, кто прошёл успешное посвящение в таинство демона, одним словом, для Проснувшихся.

– Юнка, постой, а как ты вообще можешь читать эту книгу? Здесь же всё написано на вирийском языке! А ты Непроснувшаяся.

Эта особенность бросилась в глаза Луке, а затем она запоздало вспомнила, что Юнка и прежде озвучивала отрывки из одной книги, пересказывая буквально наизусть. Феномен озадачил и удивил всерьёз Лукерью, ведь до сих пор ей не доводилось видеть подобного воочию.

– Ну как тебе сказать… по-разному читается. Иногда текст течёт, как спокойный ручеёк, без запинок, а порой слова образуют тарабарщину – приходится перечитывать дважды, а то и трижды, чтобы разобрать смысл.

– Вот это да! Ты знаешь что это? – Ну, конечно же, Луке вспомнились некоторые истории. Ведь всегда существовали исключения из правил. – Ну, то, что ты способна читать на вирийском? Это же добровольный посыл. Я слышала об этом феномене: когда демон добровольно отдаёт свою книгу Непроснувшемуся и испытывает при этом сильные положительные чувства, то Спящий может познавать смысл, заложенный в книге. Кто первый тебя познакомил с сакральной литературой?

– Фей, – выпалила Юна, взволновавшись от услышанного, но тут же поправила себя, – Матфей. А после и Гамаюн разрешил.

– Да ты везунчик, Юнка! – едва ли не присвистнув по-мальчишески, воскликнула подруга. – Матфей Катунь по уши в тебя влюблён, вот и передал тебе вместе книжкой добровольный посыл, а ворон – его прислужник – подчинился посылу. Гамаюну ты тоже нравишься.

– Ой, не согласилась бы по поводу Гамаюна, – слабо возразила Юна, но на лице заиграла довольная улыбка, а раскосые глаза заблестели.

– Он для вида важничает, а на самом деле – всего лишь старый ворон. Все старики себя так ведут: ворчат, тиранят немножко, нос задирают, а за всем этим маскарадом жажда внимания и заботы.

– Старики, говоришь…, – задумчиво произнесла Юна.

– Да, а что? – напряглась вмиг Лука.

– Да вспомнился мне тут один старик. Зловредный такой. Но много знающий.

– Только не говори, что ты что-то уже задумала.

– Есть у меня мыслишка. И, думаю, что Счетовод именно тот, кто мне поможет.

Вот только этого не доставало. Но Юна Дивия уже листала книгу, будто внезапная мысль скакнула прочь. Что бы ни задумала эта девчонка, мелькнуло в голове у её рыжеволосой подруги, а она не отступится, пока не осуществит. Надеюсь, что это не приведёт к новому и опасному скитанию. Лука вздохнула и принялась изучать ледяной узор на окне.