Ольга Ярмакова – Великан Круча (страница 6)

– Вот же безобразие! Вот же несчастье! – воскликнул Злобник, наблюдая в бинокль за резвящейся детворой. – Ну они у меня вмиг прекратят веселиться да резвиться! Ох, и зальются же они слезами горючими!

Покрепче ухватился волшебник за чудесную трость, навел её в ту сторону, где играла детвора и приказал:

– Камень Ветра, повелеваю тебе, задуй, закружи над площадкой, где эти гадкие дети вздумали играться!

Подул тотчас же дикий, колючий ветер. Пролетел ветер над всем городом и остановился во дворе, где та детская площадка. А на улице тепло же было, лето, все детки одеты в футболочки да рубашечки, в шортики да юбочки, в носочки да сандалики.

Как налетел вдруг свирепый ветер-забияка, как задул – стало сразу холодно и неуютно на любимой площадке детям. Песок поднялся в воздух и всё норовил угодить то в рот, то в нос, а то и в глаза. Кому-то ветер-проказник спутал аккуратный хвостик, кому-то песку на голову набросал. Больше всех досталось маленькой девочке Ми́лочке. У неё из рук шальной ветер вырвал синий воздушный шарик и унёс высоко в небо. Так высоко, так далеко, что никому не под силу вернуть пропажу.

Заплакала Милочка горько и надолго. А Злобник пританцовывал на двадцать третьем этаже отеля, и сердце его пело от счастья. Вся малышня разбежалась по домам. Некому теперь играть на площадке. Некому взбираться по лесенкам. Некому с горки кубарем скатываться. Всех разогнал, распугал буйный ветер. Только Милочка не пошла домой, села на ступеньки дома и плакала. Уж больно шарик жалко.

– То-то же! Впредь будет мелюзга знать, как резвиться да играть! – ликовал волшебник, танцуя до упада.

Но пока он праздновал свою победу, ветер стих и убрался прочь из города. Малыши умылись, причесались, подкрепились и снова вышли на детскую площадку. И вот в песочнице пекутся куличи, по лесенкам задорно взбираются смельчаки, а с горки как ни в чем не бывало кубарем скатываются весельчаки.

А к Милочке подошёл один мальчик с хорошим именем Антошка и вручил воздушный шарик, зелёный да новый. Он давно хотел подружиться с Милочкой, но стеснялся. А тут такой повод подвернулся. Милочка так и просияла в ответ.

Так что не удалась пакость Злобника. Да и как иначе? Дети быстро плохое забывают да скоро тешатся.

Угомонился Злобник, скучно ему стало опять. Снова встал он к окну и принялся в бинокль разглядывать, за людьми подсматривать.

А вот и новая жертва появилась. Даже целых две.

Уже вечерело. В городском парке сидел на скамеечке юноша с букетом красных цветов. Но вот к нему подошла девушка, симпатичная и румяная. Торопилась, спешила, вот и раскраснелось личико. Юноша как увидел девушку, так вскочил со скамейки и вручил красные цветы. И пошли они гулять по парку, держась за ручки. Такие милые и счастливые.

Вот эту пару и углядел зоркий бинокль Злобника. Скуксился, посерел лицом волшебник: пуще всего на свете терпеть он не мог влюблённые пары.

– Вот же безобразие! Ни стыда ни совести – средь бела дня идут и держатся за руки! Виданное ли то дело?! – заскрежетал зубами злой волшебник и снова взялся за трость.

А юноша с девушкой идут себе, не подозревают, что им готовится пакость.

– Повелеваю, Камень Птиц, разгони ты этих бесстыдников!

До этого в парке стояла тишина, но мгновение спустя издалека раздались крики. Все прохожие подняли к небу лица и вдруг увидели – огромная стая птиц летит прямо к парку. Это белоснежным чайкам вдруг вздумалось в вечерний час залететь в городской парк. А где чайки – там невыносимый шум. Всем известно, как они галдят не только днём, но и ночью, мешая спать.

Много чаек налетело. Они заняли все свободные лавочки, опустились на воду пруда и принялись расхаживать по газонам и пешим дорожкам. Людям в парке сразу стало неуютно из-за птичьих криков. А некоторые чайки, особенно нагловатые, даже норовили клюнуть какого-нибудь прохожего по ноге, когда тот случайно проходил мимо. Из-за этих негодяек улетели все голуби и воробьи, а вороны попрятались в густых кронах дубов – единственное место, куда не могли забраться чайки из-за перепонок на лапах. Неудобно с такими лапками держаться на ветке дерева.

Вот и юноша с девушкой убежали из городского парка. И руки отпустили, и красные цветы выронили, когда злые чайки кинулись клеваться да оглушать криками.

А Злобник на двадцать третьем этаже руки потирал от радости. Но пока он торжествовал, юноша и девушка, отбежав подальше от парка, снова взялись за руки. А вместо красных цветов в руке девушки появился рожок клубничного мороженого. И многие дети согласились бы, что мороженое лучше цветов.

Скоро город погрузился в вечер, и рассматривать в бинокль оказалось трудно. Злобник поужинал и лёг спать. Утром он намеревался выслеживать в бинокль Кручу.

А на следующее утро, как уже известно, великан сидел на чердаке Минькиного дома и дожидался чая. Внизу снова раздались шаги, но на этот раз Круча не испугался. Когда же дверь с громким скрипом отворилась, за нею возникла Лидка с большим термосом, а из-за её спины высунулся Минька.

– Сегодня пойдём в парк с аттракционами! – объявил Минька.

Круча вспомнил, что в парке есть фонтаны, и захотел как можно быстрее туда попасть.

Городской парк

Итак, утро нового дня началось для Кручи с появления на чердаке Лидки и Миньки.

– Привет! Мы сегодня идем в парк с аттракционами! – с порога объявил Минька.

Как и вчера на Минькиной голове волосы лежали, как им вздумается: этот мальчик явно не водил дружбы с расчёской. А Лидкиной светлой головкой можно было любоваться. Волосы аккуратно причёсаны – волосок к волоску и поблёскивают на солнышке.

У Кручи с ранних лет беда была с волосами. Густая шевелюра ещё и кудрявилась, поди, расчеши такую. Но у великанов ходить нечёсаным всё же считалось последним делом. Неловко стало Круче перед новыми друзьями, а расчёски-то у него при себе нет. Но Лидка что-то такое угадала в сконфуженной фигурке великана и без слов вытащила из маленькой девчачьей сумочки на плече гребешок. Такого ладного и перламутрового гребешка у Кручи никогда не было, и он без стеснения принял его. Правда, кудрям его гребешок совсем не понравился, они путались в зубьях и застревали, но Круча их усмирил и укротил. А когда с сожалением протянул обратно гребешок хозяйке, та вдруг улыбнулась, почему-то покраснела и сказала так:

– Оставь его себе. Это подарок. От меня. Тебе.

Сказала она это очень тихо, даже великан едва расслышал. А Минька и вовсе не разобрал, что там пробормотала Лидка. Минька был занят важным делом: он разливал из термоса горячий и сладкий чай по раскладным стаканчикам.

– Я ещё бутербродов принёс, вон они, в пакете, – указал Минька на прозрачный пластиковый пакет с угощением, брошенный впопыхах у круглого окошка.

– А я же конфет принесла! – вспомнила Лидка и полезла в сумочку.

Девочка вручила мальчикам по три конфеты: две карамельки и одну шоколадную.

– Спасибо, – поблагодарил Круча.

И непонятно, за что и кого он благодарил. То ли Лидку – за перламутровый гребешок и сладости, то ли Миньку – за чай и бутерброды. А может, всех и сразу.

– Как чай попьём, пойдём за Лёшиком и Шуркой. Они тоже хотят в парк, – раздавая из пакета бутерброды, добавил Минька.

Бутерброды очень понравились Круче. На каждом толстом и криво нарезанном ломте белого хлеба лежал квадратик сыра, на нём здоровенный кругляш варёной колбасы, затем снова сыр, а сверху всё это великолепие накрывала шапка из ломтя хлеба. Кривого и толстого. Есть чем радовать рот, как бы сказала мама Галь. Оказалось, что эти кулинарные шедевры сотворил сам Минька. Сам резал батон и колбасу, а сыр из упаковки достал. Лидка отчего-то не оценила талант друга, щипая бутерброд и фыркая при этом: за раз откусить от цельного куска у неё не получалось.

– У кого-то рот маловат, – усмехнулся Минька с набитым ртом.

Аж крошки вывалились изо рта.

Но у кого маловат рот – уточнять не стал. И правильно сделал.

После чая ребята занесли термос к Миньке домой, а затем отправились к Лёшику и Шурке. Утро выдалось тихим, безветренным и тёплым, обещая разогреть день до румяного блинчика. Идти с новыми друзьями Круче было и радостно, и в новинку. Да и город сам по себе открытие. Ведь Круча из большой Ноги редко выбирался, всего-то несколько раз в соседний городок под названием Большое Ухо. Но то не считалось, всё-таки это было в Громаде, великаньей стране. Но если рассудить, то голуби в Боровиковске ничем не отличались от голубей в Большой Ноге, да и собаки с кошками, если и имели отличия, то совсем уж незначительные. И если бы Круча не знал, что в Боровиковске живут обычные люди, а не великаны, решил бы, что сам Боровиковск – великаний город. Ведь название у него такое – великанье.

А за Лёшиком и Шуркой даже заходить не пришлось, они уже дожидались товарищей в Шуркином дворе. Лёшик совсем по-взрослому заложил руки на груди и расхаживал с самым задумчивым видом. Шурка же вычерчивала на земле какие-то знаки носком сандалии, но как только увидела троицу, сразу же бросила это занятие и зашагала к друзьям.

– Вы опаздываете! Мы с Лёшиком ждём вас уже целых пять минут! Я по часам проверяю, – вместо приветствия заявила Шурка, указывая пальцем и на часы, и на Лёшика.

В такой момент она больше всего походила на Шуршурку.