Ольга Янышева – Воровка судьбы (страница 3)
Что стало потом с женщиной – не знаю. Рустам Салаватович указал мне на стул, приказал сесть и вывел свою жену силой из кабинета.
Крики затихли не сразу, но вот уже недели две Лейла в особняке мне не попадалась.
– От отца точно проблем не будет? – Голос неизвестного был груб. Не мальчик и не подросток. И удар, гадство, поставленный!
– Нет. Найдёт себе другую игрушку. Мать выкинул! Меня собирается отправить в Англию! Если думает развлекаться с этой, ничего у него не получится!
– Убивать не буду. Мокруха – не моё.
– Я и не просил. Помоги просто затащить сюда.
–Где ты вообще надыбал ключи от этой новостройки, малец!?
Меня резко подняли с грязного асфальта на руки и куда-то понесли.
– Подготовился. – Буркнул Исмаил. Рядом пикнул домофон.
– Да я уж понял.
– Сюда.
«Что мне делать!? – Истерика давала о себе знать, медленно настигая и поглощая все признаки разумности. – Если меня затащат внутрь, я вряд ли выберусь! А если подам признаки жизни?! Снова ведь огребу! С другой стороны базовые знания по каратэ у меня уже есть. За три месяца учёбы кое-что могу…»
Дверь принялась со стоном закрываться.
Недолго думая, извернулась, ударила мужика между ног и рванула к выходу, игнорируя пульсирующую боль в виске.
– Стой, сука!
Я проскользнула за долю секунды, а потом навалилась на железную дверь.
По ту сторону Исмаил ругался матом.
«Надо захлопнуть её! Выгадать время!!!»
Ничего не получалось. Видимо, к парню присоединился травмированный мужик.
Нервно сглотнув, оценила неудобную траекторию до первого поворота. Направлений было несколько.
Я выбрала самое короткое и стартанула вперёд.
У меня почти получилось!
Когда до поворота оставалось всего несколько шагов, мужик испуганно крикнул:
– Ты что делаешь? Больной?!
Щёлкнул затвор.
Выстрел – и ногу обожгло болью. Правое колено подогнулось. Я завалилась набок.
– Совсем конченный!? Откуда у тебя пистолет!? Я сказал…
– Проваливай, – холодно остановил рваные возмущения своего подельника мой одноклассник, приблизившись ко мне и больно пнув ногой в живот. – Сам разберусь. И не болтай. Это в твоих же интересах!
Дядька что-то пробормотал о мажорах с отбитыми напрочь мозгами и исчез в подворотне.
– Исмаил, – застонала я, морщась от боли, – зачем тебе это? Ты…
– Заткнись, сука, – Рашидов опять ударил в живот ногой. – Ненавижу тебя! Убью!!! Ты мне всю жизнь испортила, мразь беспризорная!!
Я отбивалась, как могла, но Исмаил – мальчик не хлипкого десятка. Да и на борьбу ходит дольше моего.
Как только прекратила сопротивляться, переводя дыхание, Иса дёрнул меня на себя и перекинул через плечо, словно я ничего и не весила.
Кричала, срывая голос, но никто не спешил помогать. На улице совсем стемнело, да и район здесь был глухой. Не было видно ни одного гуляющего. Превозмогая боль, сражалась, как в последний раз!
Пока Иса дотащил меня до жуткого подъезда, я вываляла нас в грязи не раз и не два, за что отгребала то по лицу, то по телу, и скручивалась от жуткой боли.
Когда дверь с грохотом закрылась, а меня бросили на стул и до крика затянули руки пластиковой стяжкой, я умолкла, понимая, что всё…
Исмаил отошёл. Заходил из угла в угол, изредка посматривая на меня и маленькую лужу крови, стекающую с моего кроссовка на пыльную плиту недостроенной многоэтажки. И всё в тишине! Только порыкивал, обнажая ряд идеально ровных зубов, точно зверь, повергая меня в ещё больший ужас.
Слёзы текли сами по себе.
– Плачешь? – Прошипел ублюдок, подскакивая ближе. – Плачь, сука! Сама виновата! Не надо было лезть в мою семью! Своей нет – и на чужую нечего рот разевать! Мразь! Аллах! Как же я тебя ненавижу!!!
Парень бил меня и орал, выплёскивая всю ненависть, а я не знала, какому богу молиться, чтобы всё прекратилось.
Не знаю, сколько эта вспышка гнева длилась, но мелодия последнего хита Моргенштерна остановила вакханалию.
– О! Папочка звонит! Какая прелесть! Скажешь что-нибудь своему несостоявшемуся любовнику?
– Иса, это неправда. Твой отец…
– Заткнись! – Щёку обожгло болью. – И только пискни! Я тебя сразу пристрелю! Поняла?
Мне ничего не оставалось, как кивнуть. А ещё я пыталась ослабить стяжку, но это оказалось нереально.
Рашидов принял вызов, причём поставил его на громкую, будто издеваясь. А потом снял пистолет с предохранителя и прицелился в меня.
– Да?
– Я тебя убью, подонок, если с Машей что-нибудь случится. Ты понял?
Парень побледнел, но его глаза злобно сузились.
– Какая Маша, пап?
– Не коси под придурка. Ты – он и есть! – Голос разгневанного Рустама Салаватовича пробирал до самых костей даже меня, без вины виноватую. – Мурат мне всё рассказал! Я скоро подъеду. У тебя есть шанс остаться в живых… очень маленький шанс, щенок.
– Я же твой сын!
– Нет. Ты – ублюдок, нагулянный испорченный червь, который хочет убить дочь моей любимой женщины. – У меня не было сил, чтобы удивиться знакомству дяди Руса и мамы. Я её почти не помнила. Совсем забыла… Я так устала. Всё тело болело. Ни на одной тренировке меня так не били. – Исмаил. Я не шучу. Выкинь пистолет, пока я не приехал с ребятами и не грохнул тебя прямо там, на вонючей заброшенной стройке.
Рустам Салаватович зарычал, и связь оборвалась.
Иса засмеялся, как законченный маньяк, и я вздрогнула от страха за свою жизнь, поднимая тяжёлую голову.
Сквозь распущенные, спутанные и слипшиеся от крови волосы практически не было ничего видно. Но это даже хорошо.
Парень точно свихнулся!
Рашидов смеялся, как сумасшедший… как псих! Ходил вокруг меня и хохотал, а слёзы лились с его глаз.
Я дышала через раз. Боялась шевелиться.
– Дочь любимой женщины! А-ха-ха! А я, значит, ублюдок! – Одноклассник сгибался пополам, а потом выпрямлялся, чтобы снова разразиться хохотом. – Нагулянный! Мамочка, оказывается, молодец! Дааа… такой подставы я не ожидал. – Рашидов вытер глаза рукой, останавливаясь прямо напротив меня. – Ну, да ладно. Некогда предаваться сожалениям. Я ведь прав, цыпа?
Затвор предохранителя в который раз щёлкнул, и дуло посмотрело прямо на меня.
– Исмаил, не надо…
– Сдохни.
Грохот выстрела разнёсся по всему этажу постройки, но я его уже не слышала.