Ольга Янышева – Лис и Александра (страница 5)

— Да. Ей больше тысячи лет.

— О, как ты ценишь мою голову! Не ожидал. Я тебе не безразличен, так ведь?

— С чего это ты так решил, чудовище?

— Это я-то чудовище? Ты в зеркало посмотри, вот там увидишь настоящее чудовище.

— Конечно, только держа лезвие около моего горла, ты можешь оскорблять меня. На большее ты не способен.

— Не бери меня на слабо, цыпа. Лезвие только лишь для того, что бы поговорить с тобой. Вот скажи, чего ты сюда приперлась? Насладиться зрелищем, как мне будут вырывать язык и ослеплять? То есть тебе доставляют наслаждение человеческие страдания, боль других людей? Так кто из нас чудовище, цыпа? Ты оказывается ко всему прочему еще и извращенка, патологическая садистка.

— А ты лучше? Да у тебя глаза убийцы. Или ты скажешь, что никого, никогда не убивал? А двое моих гвардейцев, которых ты вчера вечером убил?

— Убивал, отрицать не буду. Да у меня руки по локоть в крови. Но я убивал на войне. Там нужно убивать или тебя убьют. Таковы законы войны. И ты думаешь, что мне это доставляло удовольствие, цыпа? Нет. А скажи, служанок вчера выпороли, за то, что они плохо сделали тебе подвязку на чулке?

— Наверное.

— Наверное да, конечно. Тебе это по барабану. А сколько из них умерло после этого?

— Никто не умер, — не уверено сказала она — наверное.

— Опять наверное. Вот видишь, только лишь за то, что какая-то девчушка не сильно подвязала тебя, ее забили насмерть или искалечили. И кто ты после этого? Кстати цыпа, а панталончики ты сменила? Мне они понравились, вылитая Мальвина!

Принцесса покраснела: — Сволочь, ничтожество! Давай убей меня, пролей божественную кровь!

Я даже опешил: — кто божественная, ты?

— Да я! Я прямой потомок богини зари Эллии! — принцесса гордо подняла голову.

— Куда деваться! Голубая кровь, белая кость, да еще и отпрыск цельной богини, да не простой, а БОГИНИ ЗАРИ! Убиться об стену. Ну конечно, куда нам лапотникам. Нам бы просто в кулак высморкаться, да об чью-нибудь задницу вытереть.

— Ты еще и богохульствуешь!

— Что, еще одно государственное преступление совершил? Весело! Да ладно, одним больше, одним меньше. А за это преступление, что мне сделают? Язык вырвут, так его за другое преступление вырвать должны. Глаза выколют? Так их тоже за другое преступление выколоть должны. Руки отрубить? И здесь мимо! Предлагаю отрезать мне нос или уши, выбить все зубы, а из спины нарезать ремней. Один ремешок ты даже можешь потом использовать для какой-нибудь своей модной сумочки.

Теперь принцесса побелела.

— А что так Александра сбледнули? У меня тут татуировка есть — группа крови. Знаешь, как изыскано будет смотреться на ремешке.

— Какая группа крови? — ее глаза расширились.

— Обыкновенная, первая отрицательная.

Принцесса смотрела непонимающе.

Она даже не заметила, как я убрал острие алебарды от ее шеи.

— Господи, о чем это я? У вас же здесь дикое средневековье. Ну ладно. Кровь подразделяется на четыре группы и два резус-фактора — положительный и отрицательный. То есть, первая группа — резус положительный, вторая группа — резус положительный, третья группа — резус положительный и четвертая группа — резус положительный. То же самое и с отрицательным. У меня первая группа, резус отрицательный.

— А зачем?

— А это что бы, например, при ранении и большой потери крови, можно было сделать пациенту переливание от другого человека. Что бы он не умер.

— И к какой группе относится кровь принцесс?

— Да все равно. Это не имеет малыш, ни какого значения. У тебя она может и первой и второй и третьей и четвертой группы с положительным или отрицательным резусом.

Глядя на ее удивленный взгляд, сказал: — ладно, не замарачивайся, потомок богини зари. Где там твой палач, пора мне язык вырвать вместе с глазами.

Она только сейчас поняла, что ей давно уже ничего не угрожает.

— Эй вы, клоуны, — крикнул я гвардейцам, — держите свой свинорез, — бросил им алебарду.

Они сорвались с места как борзые, увидев зайца, на ходу выхватывая мечи.

— Не сметь. — Успела крикнуть принцесса, прежде, чем меня начали рубить.

Оба бодигарда, смотрели на меня бешеными глазами, сжимая в руках мечи. Хотя нет, это были не мечи, а что-то типа тяжелых шпаг.

Я, ухмыляясь, смотрел на них. Потом поискал глазами палача, — эй толстяк, давай сюда, устрой мадемуазель сеанс развлечения!

— Когда говоришь о принцессе Аквитании смерд, нужно говорить Ее Высочество! — встрял расфуфыринный вояка.

— Да пошел в задницу, клоун. Ты со своими буратинами, нарушили инструкцию, вы — зашли с оружием в камеру, где содержаться особо опасные, государственные преступники — я правильно, солнышко, сказал? И тем самым вы подвергли опасности жизнь и здоровье своей будущей королевы. Да вас, уродов, прямо сейчас нужно на дыбу, может вы заговорщики?

Принцесса удивленно посмотрела на вояку. Тот побелел.

— Это ложь, ты, мразь! — это уже мне.

— Серьезно? Хочешь я докажу это в течении пяти минут? Если мне освободят руки. Я, в отличие от ваших дилетантов палачей, умею проводить очень быстрый экспресс-допрос. Мало кто его сможет выдержать!

— Так значит ты тоже палач? — с презрением протянула принцесса.

— Ничего не значит. Просто в условиях военного времени, когда находишься на территории противника, захватываешь языка, то есть пленного для получения информации о враге. А так как во времени ограничен, а пленник еще начинает играть в героя, то проводишь допрос по жесткому. И получаешь необходимую информацию. Правда от пленного в этом случае, мало что остается. Ну, так это издержки войны дорогая!

Девушка вздрогнула. Посмотрела мне в глаза, — кто ты?

— А тебе, зачем это?.. Хотя, если тебе так это необходимо, зови меня просто — Лис.

— Это твое имя?

— Нет. Это мой позывной. И тебе этого достаточно будет.

— Ваше Высочество, — кланяясь, обратился к девушке палач, — разрешите, и я вытащу из него все, что вы пожелаете — как его зовут и откуда он.

— А пыль глотать не устанешь? — ухмыляясь, спросил я.

— Нет, не устану. Но ты у меня запоешь очень быстро.

— Ну, давай. Вот только учти такую вещь толстячок, чтобы не попасть к врагу в плен и не выдать секретную информацию, нас учили убивать себя. Например, я откушу себе язык и умру либо от болевого шока, либо просто захлебнусь кровью. Или разобью себе голову об стену. А если это будет невозможно, остановлю себе сердце. И все толстячок. А с трупом ты можешь развлекаться сколько угодно. — Насчет остановки сердца, я конечно погорячился, но им то это не известно.

Вся толпа, смотрела на меня пораженно.

— А вы что думали, что я боюсь умереть? Я давно уже не боюсь смерти. Это не так страшно, как кажется.

Александра глядя на меня, сказала: — нет Лис, ты умрешь не сейчас. С твоей головы не упадет ни один волос. Смерти ты не боишься, я верю в это. Но знаешь, что для тебя будет страшнее всего?

— И что же?

— Для тебя страшнее всего будет, ползать у моих ног и молить о прощении.

— Какая ты догадливая. Молодец, значит, точно истинная принцесса и в тебе точно течет кровь богини зари. — Мой сарказм заметила только Александра, остальные приняли все за чистую монету.

— Так вот, ты отсюда никогда не выйдешь, скоро обрастешь как зверь, твоя одежда превратится в лохмотья, на тебе будут кишеть насекомые. Свет ты будешь видеть только тогда, когда к тебе будут приходить тюремщики, приносить еду. Все остальное время ты будешь сидеть в темноте. Этот факел, когда догорит, менять не будут. И ты сломаешься Лис. Пусть не сейчас, пусть не через пять или даже десять лет, но это произойдет. И я дождусь этого Лис, поверь. Ты не сказал своего имени, что ж, пусть так. Его никто не узнает. И ты сам его забудешь. Находиться ты будешь здесь один. Этого, — она кивнула на второго арестанта, — завтра сожгут на костре. Так что у тебя есть еще полдня и ночь, что бы пообщаться с человеком. После чего, тебе будут только приносить еду. Разговаривать с тобой будет запрещено. И так же сегодня вечером на твое лицо, оденут железную маску. Прощай Лис. Мы увидимся с тобой тогда, когда ты захочешь поползать передо мной на своем брюхе. Или, если ты такой смелый, откуси себе язык и разбей голову.

— Ух ты какие страсти! Прямо как у Дюма, настоящий узник замка Ив. Потрясающе. А ты на самом деле добрая! — Я засмеялся. — Прямо мать Тереза!

Но принцесса никак не отреагировала и со своей свитой пошла к выходу. Перед тем как, она скрылась за тюремной дверью, я ее окликнул:

— Александра! — она оглянулась удивленно, — никогда не говори никогда! — моя физиономия опять расплылась в издевательской улыбке.

Палач, что-то бурча себе под нос, собрал свои причиндалы и ушел, бросив напоследок взгляд, полный сожаления.

— Давай, катись отседова, колобок! — пожелал я ему попутного ветра.

Наконец лязгнул засов тюремной двери, отрезав меня от свободы. И если верить принцессе, то на долго. Вот только верить я ей не собирался. Эти клоуны не сняли с меня мою одежду. Даже кобуру с запасным магазином для «Стечкина» не тронули. Я криво усмехнулся. Ну-ну Сашенька. Они даже длину цепи у рук не уменьшили! Я вытащил из пояса брюк вшитое туда тонкое полотно по металлу. У меня в поясе всех моих штанов было вшито такое полотно, на всякий пожарный. Может я и маньяк, но береженого бог бережет, а не береженого конвой стережет. Хорошее полотно, можно распилить легированную сталь. А здесь кандалы из сырого железа. На раз плюнуть.