Ольга Янышева – Лис и Александра (страница 113)

Тихо читал ей стихи. Она замерла, вжимаясь в меня. Когда замолк, она еще некоторое время не шевелилась. Потом посмотрев мне в глаза, молча, приникла к моим губам страстным поцелуем…

Близился рассвет. Я стоял одетым. Она была в одной рубашке, чуть выше колен. Обхватила мою шею руками.

В памяти всплыли строки стихотворения Константина Симонова, стал ей тихо говорить:

Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет. Жди меня, и я вернусь, Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора. Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души… Жди. И с ними заодно Выпить не спеши. Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: — Повезло. Не понять, не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла меня. Как я выжил, будем знать Только мы с тобой, — Просто ты умела ждать, Как никто другой.

В ее глазах стояли слезы:

— Я буду тебя ждать!

— В Аквалоне!

Она кивнула: — Да, в Аквалоне!

— Я туда приду!

Глава 14

Замок Гэрриэт

Сэмюэль, раздетый по пояс, стоял на балкончике и смотрел на озеро. Сзади подошла Эллия. Погладила его по спине.

— Сэмюэль, обещай мне, что больше никогда так со мной поступать не будешь.

— Я могу тебе это пообещать и никогда не нарушу своего слова. Вопрос в другом, Эллия, нужно ли тебе такое обещание?

— Поясни?

— Ты не совсем понимаешь, к чему может привести то, что ты делаешь. Твои неуемные амбиции.

— Я все понимаю. Ты доходчиво мне объяснил.

Сэмюэль повернулся к жене, посмотрел в ее глаза:

— Да нет дорогая, не понимаешь. Я даже уверен, что ты не отказалась от своего замысла, просто отложила его на время. Я никогда не говорил никому, что было со мной в серой зоне. Те, кто хоть раз там побывал, ни когда об этом не рассказывают. Сейчас я тебе кое-что расскажу. Даги, хозяева серой зоны. Они поставлены туда, не просто следить за исполнением наказания, а сделать его наиболее жестким и изощренным. Там, Эллия, ты не будешь Великой Богиней и у тебя не будет ничего, даже твоей «Спаты». Там ты будешь просто девкой с роскошным телом. Единственное, что у тебя останется, это твое бессмертие и возможность восстанавливать свое тело.

Эта способность даже усиливается там. За этим строго следят. Ты даже убить себя не можешь, что бы прекратить мучения. И за этим, тоже следят строго. Ты должен отбыть свое наказание полностью, до последнего мгновения. Когда с тебя сдирают кожу, ты испытываешь чудовищную боль. Но не меньшую боль ты испытываешь, когда кожа вновь начинает нарастать. Из моей кожи даги делали себе ремни, хвастались ими друг перед другом, а потом избивали меня этими ремнями. И это еще не самое страшное истязание. Там есть и похуже. Или когда тебя изломанного и окровавленного выбрасывают в ледяную пустыню с издевательской усмешкой — отдохни! Ты восстанавливаешься через боль, а потом встаешь и начинаешь двигаться. Как только ты делаешь первый шаг, ты потом уже не можешь остановиться. Бродишь по ледяному безмолвию годами. Испытываешь холод и голод. Эти чувства у тебя обостряются. Ходишь там как неприкаянный. Один. Больше никого нет. В конце срока, я как то раз бродил там одиннадцать лет, Эллия. А потом тебя возвращают и снова смеются, спрашивая: «Что отдохнул?» Но нам мужчинам, все же пусть немного, но легче, чем вам женщинам. Ты даже не представляешь себе, что даги творят там с ними. Такое не возможно представить, даже в самом больном воображении. Я видел это. Богини, полубогини, дагам плевать. Наоборот, чем больше влияния у тебя здесь, тем более изощреннее истязания и унижения там. А когда заканчивается срок наказания, тебе исцеляют тело. Женщинам, в насмешку непорочность возвращают, даже если она туда попала далеко уже не девственницей. И провожая их, обязательно, каждой говорят: «Мы тебя будем ждать назад, сладкая!» Я слишком тобой дорожу, Эллия, что бы позволить тебе попасть туда. Мне проще будет убить тебя, твоей же «Спатой», а потом самому шагнуть вслед за тобой. Только это еще не все. Тело тебе залечат и исцелят. Но здесь в сердце и здесь в твоем сознании ты помнишь все. Забыть ничего не можешь. Я до сих пор помню каждый день, каждое мгновение того страшного столетия. Я живу с этим, Эллия. Тогда, когда меня убили в Великой Битве, для меня, возможно, это было благом. Я готовился шагнуть в Лету, растворится в ней и все забыть. Но ты вернула меня Эллия и я продолжаю жить и также продолжаю все помнить. Ничего не забыл.

— Прости меня. — Прошептала Эллия, прижимаясь к мужу.

— Я тебя уже давно простил. — Ответил Сэмюэль, целуя ее в лоб. Обнял женщину. Некоторое время они стояли молча.

— Если фениксы узнают или даже почувствуют, что ты нацелилась на их «Око», они подготовят тебе ловушку. И как бы ты любимая, не была умна и хитра, но ты попадешь в нее. Даже не сомневаюсь в этом. Видела, даже их отпрыск Терис, оказался умнее тех же драконов.

— Да. — Ответила Эллия, прижимаясь к мужу. — Вовремя успел остановиться. А вот драконы чуть было не остались вообще без потомков мужского пола. И еще Сэмюэль. Мой отец понял, кто играет со временем. Скоро, я думаю, нас опять потащат на Совет.

— Пусть, — сказал он, поглаживая локоны и кудри Эллии, — это должно было случиться рано или поздно. И, я думаю, нам с тобой пришло время, поговорить с Александром.

— Да ты прав…

Круг замкнулся. Мы снова движемся по земле Аквитании и снова в сторону королевства эльфов. Вот только уже в другом составе. Нет рядом Эмиля и Алисы. Но самое главное — нет рядом моей Александры. Их путь лежал в Аквалон. В сердце Аквитании. Наш же путь лежал в другую сторону. Распалось наше братство кольца. Мне оставалось только горько улыбаться. Прошло всего полдня, как мы втроем покинули крепость, а мне казалось, что прошла вечность, как я не видел ее. Хотелось увидеть ее глаза, услышать ее голос, вдохнуть запах ее волос, прикоснуться к ним губами. Я такого не испытывал даже там в Цитадели, уезжая на три дня к перевалу. Потому, что знал — она рядом и я в любой момент мог вернуться к ней. Сейчас же мы уходили в неизвестность, с каждой минутой, секундой становясь все дальше от нее и дальше. Увижу ли я ее еще раз? Очень на это надеялся. А там как карта ляжет. У меня за спиной, в рюкзаке лежало два артефакта. Один ослепительно белого цвета, второй изумрудного. Еще два артефакта я оставил в Цитадели, где их надежно спрятали.

Подъехали к придорожному трактиру. Хозяином, как и полагается, был гном. Лошадям дали овса. Сами зашли перекусить. Когда обедали, к нам подошел трактирщик.

— Господа, вы не с перевала едите?

— С перевала.

— Значит, маршал взял его.