Ольга Янышева – Букет невесты (страница 15)

Чтобы немного успокоиться, перекинула копну волнистых чёрных волос на правую грудь. Доходящие длиной почти до талии, они идеально легли на плечо.

Я оторвала глаза от пола, посмотрела на удобные диванчики и «гостей», которые вальяжно расположились и задумчиво попивали бордовые напитки из высоких фужеров.

Кто-то присвистнул.

Я криво усмехнулась такой многозначительной оценке.

Полукруглые диваны находились в своеобразных нишах. Никаких рядов. У каждого клиента удобное местоположение. Это было сделано для того, чтобы всем было прекрасно видно основное действо на сцене. Не знаю, чем раньше девушки с низкой социальной ответственностью развлекали этих толстосумов, но судя по выражению лиц большинства, я сегодня открыла для многих новые грани моральной распущенности.

«Научила ребят плохому…» — улыбка стала ещё более заметной.

Кто-то из этого полумрака открыл рот, чтобы что-то сказать, но Саттон, наконец, отошла от моего смелого выхода и поприветствовала своих гостей.

— Доброго вечера, господа. Сегодня у нас небывалое мероприятие. Единственное в своём роде… Я пригласила самых уважаемых людей, драконов, оборотней… и просто ценителей красоты, чтобы объявить аукцион девственности! Вы спросите меня: «Что это, Карина?» И я с удовольствием отвечу! Аукцион — это…

Пока Саттон объясняла правила аукциона, я изучала контингент.

Хм… Карина не обманула. На аукцион собрались довольно привлекательные мужчины. Подтянутые, симпатичные в разной степени эталонной мужской красоты и стильные.

«У этого нос аристократический… а этот блондин на херувимчика миленького похож, если бы не похоть в ярких голубых глазах… Оу! Какой импозантный шатен! А этот? Никогда не видела такого квадратного подбородка. Если только в фильме про Бэтмена. Ха-ха… отдать девственность Бэтмену!? Фанатки Кристиана Бэйла, Бена Аффлека или Роберта Паттинсона позавидовали бы… наверное…» — чем дольше я рассматривала мужчин, тем веселее мне становилось. Такое чувство, что выпила не противозачаточное, а нахимиченный состав из смешинок!

Веселье пропало, как только взгляд уткнулся в центральную нишу, где сидело сразу четверо.

«Женишок…» — Николаса я узнала сразу. Это на мне маска… Члены кружка «Соблазн» прятаться от предосудительных глаз не считали нужным.

Новоявленный герцог Маккей залпом осушил бокал. Сидящий рядом с ним шатен что-то сказал, и троица засмеялась, принимая таблички, которые девочки Саттон в спешки вырезали весь вечер.

«Козлы».

Мой взгляд, не задерживаясь, поплыл дальше, к четвёртому.

В отличие от своих друзей, этот четвёртый не сидел. Мужчина стоял немного позади дивана. Свет не позволял разглядеть его лица, но фигура мужчины выглядела мощно в чёрном дорогом костюме. А ещё… от этой фигуры шло какое-то странное… ммм… мне, здравомыслящей жительнице своего мира, очень непросто говорить такое, но… аура четвёртого пугала. Она давила, заставляла себя чувствовать настоящей Бэмби, на которую объявили охоту.

Когда четвёртый отказался от таблички, я с облегчением выдохнула и повернула голову в сторону, а мысли в другое русло.

«Главное, чтобы Николас меня не купил. Хрен его знает, что там бормотал Незримый… Судя из прочитанного в книгах, обряд не сложный. Надо сделать всё и даже больше, но наше общение с герцогом ограничить до максимума! На всяк про всяк!»

Саттон взошла на трибуну и взялась за молоточек, срывая с губ клиентов предвкушающие усмешки.

— Итак. По очереди делаете ставки. Я даю вам время, чтобы перебить ставку соперника. Когда досчитаю до трёх и ударю молотком, аукцион считается закрытым. Победитель поднимается на сцену, подписывает магический договор, который я вам зачитала, и забирает свой приз. Все готовы?

Саттон глянула на меня.

Не понимая, что от меня требуется, медленно кивнула.

Глаза Карины расширились, но сутенёрша быстро взяла себя в руки.

— Леди Годиве уже не терпится скрасить ночь будущего победителя. Первая ставка — тридцать золотых!

Чувствуя на себе жадные взгляды, я застыла каменным изваянием, чтобы ненароком не выразить мысли, которые переполняло презрение.

— Тридцать пять.

— Сорок!

— Пятьдесят!

— Восемьдесят!

— Сто!

— Какой вкус, господа! Кто больше?

— Сто тридцать!

— Двести!

Покупатели медленно, но неотвратимо теряли лидерство. Десять смелых ставок и осталось пятеро покупателей: принц, Николас, побратим принца, мужчина с крайней ложи и херувимчик.

Ни один из них не собирался уступать.

Выпавшие из круговорота конкуренции графы, бароны и баронетты нервно обмахивались табличками. Видимо, цена моей девственности поражала не только меня.

— Триста!

— Триста десять!

— Триста пятнадцать!

Накидка цены замедлила ход, но я уже была под впечатлением.

«Если Миль с Евгеном хороший дом с хозяйством за пятьдесят золотых продали, то я…»

— Триста двадцать!

Знакомый тембр Николаса вытолкнул меня в реальность.

«Только не он!»

— Триста двадцать золотых — раз!

«Нет-нет-нет!»

— Триста двадцать золотых — два!

Взгляд испуганно заметался, зацепился за хищную ауру молчаливой тени, и мозг завопил: «Кто угодно, но только не Николас!!!»

Тень вышла вперёд, подняла указательный палец правой руки и шёпотом оглушила:

— Тысяча золотых.

Молоток со стуком выпал из пальцев Саттон.

— Ой, простите, — залепетала женщина, хватая главный атрибут всех аукционов и сжимая его побелевшими пальцами. — Случайно… Тттак… эээ… Тысяча золотых. Кто бб… больше?

Принц громко засмеялся.

— Да кто ж будет спорить с Призраком Его Величества!

Николас скривился, лёгким жестом снимая свои притязания.

Я не сумела сдержать облегчения и широко улыбнулась.

«Призрак там или нет, но не Николас — и это куда важнее!»

Моя реакция вызвала ажиотаж.

Даже принц со своим побратимом ржать перестали.

Лицо Николаса вытянулось от удивления.

Разорвал тишину громкий удар молотка ничего не замечающей Саттон:

— Тысяча золотых — три! Продано!

Тень метнулась с нечеловеческой скоростью к сцене, и тут я струхнула.

Попятиться не позволило лишь чувство собственного достоинства.