Ольга Вуд – Сказки для долгой ночи (страница 4)

Они тёмные и страшные, поглощённые равнодушным городским нутром. Концентрат людских пороков и злобы, которое стекло запечатало в себе, будто в банке. Скалят рты, тянут к Ведьме когтистые лапы, пытаясь выцарапать ей глаза и душу. Ведьма перебегает улицу – и там стекло, а в нём те же монстры. Она пытается не смотреть, но они повсюду, идти с закрытыми глазами в потоке людей и машин не выходит.

Ведьма напугана и растеряна. Забыла, зачем она здесь, и не понимает, как выбраться. Кто-то толкает её в спину, и она падает, больно обдирая ладони об асфальт. Городу всё равно, как и Лесу, когда в него попадает чужой. Люди проходят мимо, пока Ведьма пытается встать, а монстры из зеркал – лишить зрения и чувств. Это неравная борьба. Ведьма проигрывает, пока кто-то не протягивает ей руку.

Это старик, его глаза слепы, а на губах сочувственная улыбка. Ведьма смотрит в незрячее лицо и не понимает, откуда он знает о том, что с ней происходит. Старик ободряюще хлопает её по плечу. А потом, опираясь на трость, достаёт из кармана тёмные очки и протягивает Ведьме. «Держи, – говорит его улыбка. – Не сдавайся Городу».

Ведьма принимает дар. Прилаживает дужки за уши и привыкает смотреть сквозь дымчато-зелёные стёкла. Поблагодарить не успевает: старика уже смыло людской волной. Ведьма вертит головой по сторонам, натыкается взглядом на зеркальную витрину и на всякий случай зажмуривается. Но монстры не нападают. Они больше не видят её: стекло тёмных очков вступает в противостояние с отражениями и побеждает.

Зов снова звучит в её голове, громко и настойчиво, совсем рядом. Теперь ничто не мешает Ведьме помнить о цели: она приехала в Город, чтобы найти своё место. Гомон сотен людей больше не беспокоит, гудки машин и подземный шорох метро сливаются в гармоничный фон. Ведьма поправляет юбки, отряхивает грязь с ладоней, и решительно сворачивает в переулок.

Скромная вывеска, деревянная дверь. Когда Ведьма заходит, звенит колокольчик. Женщина в старомодном платье у конторки оборачивается на звук. За её спиной – лабиринты книжных полок. Ведьма смотрит на них, затаив дыхание, а Зов довольно умолкает. Цель достигнута.

– Вы на собеседование? – спрашивает доброжелательно женщина. – Я вас ждала.

– Да, – отвечает Ведьма, снимает тёмные очки и улыбается. – Я буду новым библиотекарем.

Гравитация

– Кто мы сегодня? – спрашиваешь ты. Мы идём по пустой улице. Нас двое недавно, но кажется, будто всегда.

Закатное солнце выкручивает регулятор яркости до предела. От льющегося сквозь осенние листья золота больно глазам.

– Сегодня мы не в своём уме, – отвечаю я. Чувствую себя безумным шляпником, потому что октябрь щедро отсыпал мне даров. В волосах застряли мелкие листья, похожие на монетки, а ещё кленовые серёжки и пара сухих веточек.

– Почему? – спрашиваешь ты с любопытством. Знаешь, что это значит: новая история, которую можно примерить на себя, как костюм на Хэллоуин.

– Потому, что мы сами себе предоставленные, лишённые могущества боги, для которых былое величие превратилось в непосильную ношу.

– Так уж и непосильную?

– Всё дело в гравитации, понимаешь?

Ты киваешь. Удивительно, что ты всегда меня понимаешь – меня и мои истории. Сейчас мы, не сговариваясь, следуем за новой, и она ведёт нас по пожарной лестнице к небу.

Отсюда отличный вид на закат. Но тебе всегда мало, я вижу это по искрам в глазах. Осторожно трогая носком край крыши, говоришь:

– А ведь у нас были когда-то крылья, наверняка. Иначе почему так хочется сигануть вниз камнем, у самой земли их расправить и взмыть к солнцу? Да так высоко, чтоб ослепило.

– Может, память о крыльях и есть непосильная ноша? – спрашиваю я. – Ноша старых богов.

Мы сидим на краю, болтаем ногами над щекочущей пятки пустотой. Влюблённые боги, так ничему и не научившиеся. Снаружи – ничего особенного, изнутри – древнее бездны морской. Перебираем сотни жизней и смертей, как старушки у подъезда соседские покупки. Смеёмся и иногда плачем: кто из нас придумал гравитацию и зачем? Без неё было лучше.

Паутинкой на ветру колышутся звуки, фразы и блики. Слова рисуют облаками в небе: дымчато-серое на оранжево-красном. Шепчут губы, помнящие чужие поцелуи, случайные и ненужные. А ещё – злые слова, нелепые обиды, глупые споры. Рассказать бы о них, покаяться, только некому. Нет никого и ничего выше этой крыши, смотри сверху, любуйся закатом, наслаждайся бессилием.

Темнеет медленно, тягуче. Вот станут видны звёзды, и я станцую тебе на краю крыши босиком по Млечному пути. Ты сидишь и смотришь, следишь за каждым движением, отгоняя мысль о том, что кто-то из нас придумал гравитацию.

Собирательница душ

Этот город маленький и серый. Сажа всюду: на скованной хрупким льдом дороге, на стенах домов, в воздухе. Месяц в ночном чернильном небе как нарисованный. Лина бредёт по обочине босиком. Она знает, что не впервые здесь, но пока не помнит зачем. Так случается каждый раз.

С одного бока город обнимает лес, с другого – река. Чёрно-белая фотография: пыхтящий в небо завод, силуэты в тускло освещённых окнах обшарпанных пятиэтажек, трещины на асфальте. Тени бродят по улицам, не замечая друг друга. Лине страшно, но она продолжает идти. Так нужно. Подол ночной рубашки выпачкался в саже, которой кашляют мучимые бессонницей заводские трубы.

Внутренний компас подсказывает направление, и Лина сворачивает к реке. Покрытая инеем трава колет босые ступни. Лина садится на корточки, внимательно слушает. Река шепчет, тёмная, холодная, глубокая. Волны выкатывают на берег шкатулку. Лина берёт её, встряхивает: внутри перекатываются мелкие предметы.

Лина открывает шкатулку и начинает перебирать их, согревать в пальцах. Монетка, кольцо, авторучка. Кулон, рыболовный крючок, пуговица. Но Лина видит не вещи, а потерявшиеся души, которые собрала река. Слушает историю жизни, историю смерти и потом отпускает души к звёздам. Никто не должен остаться в этом городе навсегда, застрять в безвременье.

К рассвету город пустеет, а шкатулка отправляется обратно в реку. Лина встаёт, разминает уставшие руки. На сегодня работа закончена. К ночи будет новый улов, и она снова окажется здесь. Теперь Лина помнит: таков договор, заключённый между ней и рекой давным-давно.

Утром Лина просыпается в своей постели. Ей за тридцать, у неё семья и дети, а город вокруг совсем другой: шумный, светлый, живой. До заката она будет жить обычной жизнью, улыбаться, строить планы, любить и мечтать. Но лишь только сон коснётся глаз, снова окажется в маленьком сером городе на берегу призрачной реки.

У Лины две жизни. И неизвестно, какая из них настоящая.

Наталья Быкова

Дар смерти

Раз в шестьдесят лет жители деревни проводили ритуал: староста выбирал одного ребёнка и провожал его на смерть. Прихожане верили, что такой ребёнок будет наделён особым даром и сможет привести из леса любого мертвеца по собственному выбору, тем самым оживив его. Никому ещё не удавалось вернуться, но ритуал соблюдался неукоснительно.

Год назад у девочки Лидии умерла мать. Всё, что она оставила дочери в наследство, – колоду старых карт в чёрном мешочке. Лидия тосковала в одиночестве и скучала по маме, но жизнь продолжалась. Она переехала в дом злобной тётки Марты, где терпела издевательства и занималась бесконечной уборкой. Вскоре тётке подвернулся случай избавиться от Лидии: близилась священная ночь, и Марта пообещала старосте денег, чтобы он выбрал её племянницу.

Лидия не верила в пророчества и воскрешения. Она знала, что, скорее всего, умрёт, оставшись без поддержки и крова. Но что, если волшебство существует? Тогда она обязана найти мать и оживить её. В лесу Лидия плутала долго, видела страшные тени и кости, слышала тихий шёпот. Вскоре она нашла ручей, который вывел её к избушке старой ведьмы.

Ведьма согласилась приютить девочку, только если она отгадает загадку: «Что ждёт душу после смерти?» Ответ Лидия нашла с помощью материнских карт: она вытащила одну, с изображением мертвецов и ангела, трубящего о наступлении важного дня. «Душу ждёт суд и покаяние», – сказала она и так прошла первое испытание.

Дни и ночи Лидия выполняла поручения ведьмы: чистила её острые ногти, ухаживала за огородом, мыла полы в избе. К старухе часто являлись духи. Одни просили о помощи, другие ходили без дела. Каждый житель, похороненный на сельском кладбище, рассказывал Лидии историю своей судьбы. Лидия вела строгий учёт и записывала всё услышанное в книгу.

Перед ней проносились разные судьбы: энергичные юноши в расцвете сил, умершие от чахотки, прелестные девы, утонувшие в реке, сильные мужчины, которые однажды имели неосторожность подавиться рыбной костью. Лидия слушала, запоминала, а иногда раскладывала карты, чтобы выяснить подробности. Духи смотрели на Лидию с надеждой и хотели жить. Но старуха сказала: «Мёртвому надо дать умереть. Я знаю, зачем ты здесь. Сделай правильный выбор». Лидия продолжала учиться у ведьмы, собирала урожай и готовилась к зиме.

Наступили холода. Однажды в избушку пришли странные путники. Мужчины принесли в дар ведьме ожерелье из зубов и попросили вернуть к жизни женщину, их любимую жену и дочь. «Мы щедро заплатим тебе», – сказали они. Лидия смотрела, как в избу внесли тело молодой женщины.