Ольга Ворон – Путь в невесомости (страница 4)
— Ты что-то частить стал, — покачал головой Киф, но предложенную капсулу сунул в рот. Мятный аромат перебивал запах крови, а входящий в состав легкий наркотик освежал сознание.
— Будешь тут частить! — сплюнул под ноги Ал. — Сканировал корабль, так убодался считать. Вглядываешься в гроб, а оттуда прямо на тебя смотрит. Им же даже гляделки не закрыли в Миссии! Суки! Смотреть тошно… Ты да Скир вдвоём с манипулы остались, а я один! И Тир — один.
— Я теперь тоже, — Киф бросил взгляд на застывшее раскорякой на силовой тропе тело.
Ал стиснул губы. Запах ментола острее шибанул по ноздрям. Помолчали, исподлобья разглядывая темноту над головами. Там, выше — десять ярусов мертвецкой. За спинами в воздухе колыхается тело Скира, но корабль всё ещё не включает режим движения силовой тропы.
— Что-то долго он обволакиватель готовит, — сплюнул Киф.
— Пока расчехлит, пока тестовую серию прогонит… Это ж катафалк! На него тела уже в оболочках грузят. Установка и не используется десятилетиями.
— Всё равно — долго. Мне тут и пять минут не в радость!
Снова замолчали.
— Занесла судьба… — покачал головой Киф. — Вроде никогда покойников не боялся, тем более своих, а тут… Веришь-нет, по ночам сниться стала всякая жуть. Вроде и не кошмар, а всё равно просыпаешься, словно сквозь стекло толчённое пробираешься! Будто планета какая, а на ней по всей поверхности люди стоят. Кто во что одет, кто как изувечен, но стоят одинаково навытяжку и в одну сторону смотрят. Солнца ждут. А оно вроде из-за края появилось и — ни в какую не поднимается. Только так, посверкивает красным. И тоска такая. Хоть сам себе башку отпиливай!
Ал стиснул зубы, перекусив ментоловую палочку. Скривился от ударившей в рот волны свежести и горечи и выплюнул на пол испорченную капсулу.
— Дьявол, Киф! Мне та же муть снится! Я думал — передознулся…
Взглянули друг на друга насторожено. Ал вытянул из обоймы на плече новую палочку. Задумчиво сунул в рот.
— Скир признавался вчера, — понизил голос Киф, — что, как на катафалк поднялись, ему голоса чудиться стали. Будто зовут по имени. Голос незнакомый, но ясный такой… И всегда — из-за приоткрытой двери. Где бы ни был. Выйдешь — никого нет. Стал двери запирать.
Ал перекинул палочку в другой уголок рта и хмуро сплюнул:
— Можно, конечно, списать на неустойчивость сознаний после Порша…
Тропа зашипела. Бойцы слаженно развернулись на звук, поднимая руки, вооруженные фаертонами. Тело Скира, плавно покачиваясь в пологих волнах поля, медленно поплыло на выход из отсека.
Киф встряхнулся:
— Пойду, прослежу. А то не верю я этой суке в рясе…
— Это правильно, — задумчиво одобрил Ал. — А я ребят позову.
— Давай. Подтягивайтесь.
Киф пошёл за уплывающим телом товарища, а Ал, ещё раз хмуро оглядев заваленный строительным мусором отсек, споро двинулся в противоположном направлении.
— И было у чёрта три рога, — сквозь сжатые губы, напевал он, — Три рога — такая подмога! Два рога от чертихи гулящей, а третий — не часто стоящий — для прочих чертих и чертей…
— И были у чёрта копыта. Копыта — бежать до корыта. Четыре копыта — вскидывать, и два запасных, — откидывать, когда до «немогу» припрёт! — голос Ала зажат. Звуки цедятся через сомкнутые на палочке губы. Не так поют неофициальный гимн планетарного десанта. Впрочем, никто до него, наверное, и не пел его на катафалке.
Перед входом на лифтовую площадку тянулся тесный туннель-дозатор, регулирующий движение только в одну сторону. Вошёл. Впереди, заходя за угол, мелькнул человек.
— Тир!
Нет ответа. Ал чертыхнулся, выплюнув на пол капсулу. Скафандр подал напряжение в каркасные псевдо-мышцы, и боец в пару скачков преодолел коридор, вылетел на площадку и… почти упёрся в спину. Боец с эмблемой «Барса» между лопаток стоял, вжавшись лбом в дверь лифта. Неосознанно Ал отшагнул и поднял лучемёт.
— Тир? — снова позвал он.
Человек не ответил, и Ал двинулся обойти его сбоку.
Шаг. Второй. Двигался, не отводя взгляда от головы.
Третий шаг — и стал виден край шлема.
Четвёртый — и человек повернул к нему обезображенное лицо.
— Скир!
А тот шагнул к нему, раззявив раскуроченный рот, зашипел, силясь говорить. Потянулся.
— Отринь, тьма! Я — в свете! — закричал Ал, отшатываясь и складывая свободную ладонь в отвращающем жесте. Мёртвого это не задержало. — Уходи, Скир! Не вынуждай! — Ал повёл дулом.
Скир приостановился, тщась вспомнить значения услышанных слов. И снова двинулся.
— Чёрт! — зарычал Ал и надавил курок. Ствол дрогнул, но выстрела не последовало: оружие, не видя цели, запрашивало код подтверждения.
Мёртвый встряхнулся и двинулся быстрее. Спекшийся в красное месиво рот туго растягивался, безуспешно стремясь сложить шипящие звуки в слова.
Ал плечами вжался в косяк закрывшегося прохода туннеля. Мысли тщетно суетились в голове. Выхода боец не видел. Вытащил из обоймы ментоловую палочку и сунул в рот. Затянул дозу. И стало хорошо. Свежесть и лёгкость охватили тело и сознание. Стало всё равно.
Внезапная мысль потрясла. Он нашёл решение! Сунул руку под нагрудник и вытянул амулет — знак всебожьего веленья. Мазнул взглядом по затёртой пентаграмме и рванул талисман с шеи. Накинул концы оборвавшейся серебряной цепочки на ствол лучемёта. Стиснул на цевье.
— И был у чёрта хвостище, — запел Ал, — В вонище, в грязище, в кровище!
Индикатор мигнул зелёным, ещё раз и — ровно загорелся красным. Оружие видело цель.
— Хвост для ворожбы, божбы да борьбы, чтоб других определить в гробы, а сам — останься цел! — Лучемёт дрогнул в руке. Невидимый луч ударил в Скира, пробив грудину. Мёртвое тело сложилось и, вопреки опыту, испарилось, будто затянувшись в образовавшуюся дыру.
Ал криво усмехнулся. Рот дрожал, лоб заливало потом. Ментол шибал в ноздри, сознание казалось белым и чистым, словно прошедший обработку отсек. Выплюнув смятую зубами капсулу, боец пристроил на губах новую. И пошёл в лифт.
Тренькнул звонок, указывая на десятый ярус, двери поползли в сторону и на Ала двинулся ещё один мертвец в знакомой форме. Боец вскинул лучемёт и выстрелил. Тело растворилось в воздухе прямо на пороге, и Ал без сантиментов шагнул вперёд. Для него снова началась война.
Третий мертвец ждал у поворота на меридианный коридор яруса. Выстрел.
Четвёртый бросился из внезапно раскрывшейся двери отсека. Выстрел.
Пятый напал сзади. Выстрел.
Шестой стоял на повороте рядом с каютой декана.
— Врёшь! Не доберёшься, сука! — процедил Ал, влепляя заряд в оскаленную морду барса на широкой спине. «Шестой» всплеснул руками, заваливаясь, и с грохотом рухнул на спину.
Ал замер. Внезапный запах жжёного мяса перебила новая порция ментоловой смеси.
— Тир, дружище… как же так… — Ал медленно опустился на колени. Глаза берсерка уже остановились, навсегда запечатлев изумление. Так быстро, как свои в спину, — никто не убивает.
— Какого чёрта?! — на грохот выглянул из каюты декан.
Ал поднял глаза на командира. Холодные, пустые. Привычно поправил ворот. И сунул ствол в рот. Выстрел.
Декан замер. Два трупа у ног — остановившиеся глаза и уже не бурлящие красным дырки в телах.
Зелёные болота непокорной Виваны клокотали, расплёскивая холодную ярость на всю Вселенную. Всего мгновение и — десятник побежал. По тёмному коридору к ближайшему спуску. К лифтовому диску.
Я дёрнулся, на ощупь трогая сферу управления. Отключить!
Декан добежал, сориентировался в темноте и встал на диск. Нажал «вниз». Нет результата. Сорвал щиток и прянул, вскидывая оружие — вывалившаяся радуга обесточенных проводов всплеснула и безжизненно обвисла. Декан стиснул зубы. Огляделся затравленно. Присел, взялся за диск и — спрыгнул вниз, повиснув на руках. Раскачался, зацепился ногой за ствол лифта.
— Ловок чёрт! — я усмехнулся — Значит, не вся молодёжь забыла о спусковых столбах.
Декан перебрался на трубу и, зацепившись, скользнул вниз — скафандр, хранящий в памяти типовые ситуации, без замедления нарастил прокладки и включил магнит.
Спрыгнув, рванул в сторону обволакивателя, к последнему из своих бойцов. Добежал, ударил плечом в двери — обесточенный зал с зачехлённой аппаратурой. Бешено оглядевшись, вылетел в коридор и бросился в основной сектор.
…Киф шёл рядом с телом друга и, тихо чертыхаясь, обходил саркофаги. Силовая тропа, петляя, пролегала в мертвецкой. Отсек обволакивания так и не появился. Барахлил свет, и вспышки накладывали блеск на жирные складки.
На внезапное шипение Киф обернулся. Скир сидел на силовой тропе, прикрываясь руками.
— Тьма, — прошептал Киф отступая.
Труп спрыгнул с тропы и двинулся на товарища. Киф сделал шаг, ещё — ткнулся ногами в саркофаг, заставив его заколыхаться, и замер — ни туда — ни сюда. Мертвый друг подходил ближе, и тело немело от нереальности происходящего.
— Скир. Дружище… — глаза стали влажными, а руки сами собой подняли оружие. — Не надо.