Ольга Волкова – Дочь моей жены (страница 3)

– Понравилось? – задаю ей вопрос, желая услышать ее сладкий тонкий голосок. Сабмиссив снова опускает свои глаза. Затем отталкивается от меня, надевая трусики. Я нахмурился. Сам того не замечая, выронил стек из рук, беря её в объятия. Забыв напрочь о своем приказе, когда отправлял в постель. Блядь! Выругался, слегка пугая девчонку. Ее кожа раскраснелась, движения походили на то, будто ее застигли врасплох на месте преступления. Блондинка быстро натягивает лосины и тут же оглушает меня:

– Всё, с меня достаточно этой игры, господин, или, как там правильно. Дом? – девушка окинула меня своим затуманенным взглядом, затем мигом рванула на выход, оставляя посреди комнаты с каменным стояком и открытым ртом. Это что сейчас было, твою мать!?

ГЛАВА 1

Виктория Вознесенская

– Что?! – возмущенно уставилась на свою маму, пока та красила губы, глядя в зеркало. Она смотрела сквозь него на меня – в отражение. Глаза горели огнем, и я поняла, что мама говорила на полном серьезе со мной. Скрестив руки на груди, продолжала ждать более подробного ответа и понять, что с ней творится.

– Вика, это необходимость, – урезонила меня, приподняв свою идеальную правую бровь. Как будто осуждала меня, что посмела высказать свое мнение. К слову, которое совершенно было противоположным. Естественно, мне не понравилось, что мама решила охомутать брачным контрактом Константина Захаровича. Этот мужчина по сей день остается для меня загадкой. Его темный взгляд практически черных, как смоль, глаз, порой завораживали. Завлекали бездной, что таилась в его душе, и я точно знала – он не такой, как другие мужчины. Он таил в себе неприступность, особый секрет успеха, и знал, что необходимо женской душе. Я задумалась, потому моя мать – Евгения Сергеевна, резко обернулась, и уставилась с вопросом на лице. – В чём дело? – подозрительный тон мигом вывел меня из ступора, в который я погружалась, стоило подумать о мужчине, что был старше меня практически на пятнадцать лет. Я пристыдилась своих мыслей, но и сделать ничего не могла с собой. Господин Дубровский стал моим фетишом, черт возьми. А после ночи, проведенной в клубе. Боже, если бы я только могла представить, что это будет он. Константин стоял передо мной, ласкал и доводил до желаемого удовольствия. И только теперь я поняла, что меня в нем так манило, он – Дом. Господин, желающий утолить свои потребности в более тёмных, запретный, и так не принимаемых людьми, удовольствий. Я растаяла в его руках. Я хотела продолжения, но что-то щелкнуло в голове, и мне стало перед ним стыдно за свои потребности. За желание получить большее, чем просто секс. Я сбежала, оставив мужчину с возбужденным членом по середине комнаты, прерывая сессию побегом. Я просто испугалась.

– Ничего, – пожала плечами и отпрянула от косяка двери, собираясь покинуть ее личную комнату. Мама не спала с папой уже много лет. А его кончина, совсем недавняя, как будто ничего для нее не значила. Конечно, карусели любовников занимали мою мать по полной программе. Какой угодно мужчина готов был запрыгнуть к ней в постель, лишь бы она могла помочь тому продвинуться вверх по карьерной лестнице. Я это знала, и осуждала мать. Но никогда не смела говорить об этом прямо в глаза. Папа просто смирился с ее увлечениями, вечными гуляниями и отсутствием дома. Кажется, даже сумел найти утешение так же на стороне. Они оба бросили меня в своем болоте, но я научилась в нем балансировать. Хотя бы находиться на поверхности, если то начинало засасывать. Бесконечные споры, провокационные заголовки в газетных колонках желтой прессы, которая так тщательно следила за жизнью моей мамы. Они ведь находили в этом забаву, а семья практически существовала только на этом громком слове. Женщина встала и уперла руки в бока, сверлит меня своим недовольным, хмурым взглядом. Еще чуть-чуть, и точно образуется дырка в моем лбу.

– Нет уж, – качает головой, развивая длинные волосы, которые еще не успела прибрать в высокий пучок. Она не любила ходить с распущенными, а мне напротив – нравилось. Мы во многом были разными, и порой казалось, что я вовсе не её дочь. Даже та пресса выдвигала теорию несколько раз, будто меня удочерили. Но, когда маме надоели эти сплетни, она сама лично отнесла в местный канал свою фотографию, на которой была запечатлена в юности. Я ее копия. Один в один. Папа еще шутил над ней, что она, будто ксерокс, отсканировала себя и теперь у него две одинаковых женщины перед глазами. Для меня это было шуткой, а вот для мамы… Впрочем, я не пыталась выяснить, от чего ей не нравились сравнения папы. Но я так тоскую по нему. Дом опустел. Нет ни сигарного запаха, ни классической музыки, которая постоянно фоном играла или в огромной зале, или в его кабинете. Нет его смеха. А мама, будто не заметила его отсутствия, вдруг собралась замуж. За мужчину, к которому я пытала особенную тягу. – Как ты вообще узнала про брачный договор с Дубровским? – Вот, опять ее подозрительный взгляд в мой адрес, хотя вся правда, как на ладони.

– Твоя любимая желтая пресса уже растрезвонила всему миру, – киваю на прикроватную тумбочку, на которой лежит кипа журналом и свежих газетных сплетен. – Очень странно, что ты попыталась оставить все в тайне, а знают об этой половина Москвы. И твои подружки тоже, – намеренно подчеркиваю смысл последней фразы, и мама ощетинилась. Фыркнула, направившись к кровати. Берет самую первую газету, и быстро выискивает нужную ей колонку. Это не заняло больше секунды, потому как она прекрасно знала – заучила до дыр, в каком месте всегда пишутся сплетни. Пробежавшись взглядом по строкам, резко втянула в себя воздух и смяла газету в большой комок, оставляя характерный шум шуршания.

– Твари! – воскликнула мама, ругаясь на ходу. – Это кто-то из своих. Я уверена, – не унималась она, продолжая ходить по комнате туда-сюда. Потом резко остановилась. – Свадьба назначена через неделю, – оглушает еще одной новостью. Я застыла, почувствовав, как кровь отлила от конечностей и лица в том числе. Побледнела, но старалась не показать ей своего негодования. – Вика, – зовет меня мама, и я киваю, а сказать ничего не могу. Будто ком в горле. – На тебе организация свадьбы. Сделаем по-тихому, но платье все же я хочу, – коварно ухмыляется, одаривая своей мрачной улыбкой и ядовитым взглядом. Что это было, твою мать!? Я замотала головой, говоря нет, но она уже даже не слушала меня. Это балансировало на грани опасности, ведь Константин узнает меня, пусть я была в маске. Я знаю, чувствую, что от мужчины не скроется моя скованность рядом с ним, а она будет – в этом уверена, как никогда.

– Это свадьба – твоя, – проговариваю каждое слово, а мама только отмахивается от меня. Демонстративно достает из сумочки мобильный телефон, и указывает мне на выход. Так было всегда. Неудобные разговоры маме не были нужны. Но пусть мир перевернётся вверх дном, если я палец о палец стукну, чтобы приготовить всё к ее свадьбе с Константином.

***

– Она не могла так поступить! – всплеснув руками, моя подруга Вера негодовала. Она тоже увлекалась «темой». И по сути, благодаря ей я оказалась в том новой клубе. «Готика» набирала девушек, желающих научиться новому, возможно, даже найти себе Дома. Или просто получать удовольствие на общих основах. Взнос был минимальным, потому это никак не отражалось на расходах. Но договор о неразглашении был по-крупному серьезным, а значит, у меня возникнут проблемы, если Константин Захарович решит наказать за побег. Или я навсегда потеряю ключ, который получила от Эдуарда неделей ранее. Мы познакомились с ним на очередной тематической вечеринке. Мужчина был пьян практически в хлам, рассказывая о своем друге Костике, у которого вкусы слишком завышены. И обычный секс его не устраивает. Не может найти подходящую сабмиссив. Подруга заболтала бедолагу, а я поняла – это мой шанс, ведь была наслышана о его дружбе с Дубровским. Мир слишком тесный, а мамины журналы в этот раз сослужили мне отличную службу. И вот Эдуард случайно обмолвился нам с Верой, что готов дать доступ к «Готике», потому как не видит в БДСМ-культуре что-то порочное. Подруга приняла предложение с энтузиазмом. Они с Шуриком – ее мужем-Домом, незамедлительно распрощались с клубом «Шарм», в котором уже вот практически пять лет «играли», проводили сессии, и даже давали уроки новичкам. Среди таких новичков была я. Эта культура поглотила меня, заставила посмотреть под другим углом на сексуальное разнообразие. Наше тело способно на более мощное удовольствие. Только осталось найти того, кто сможет помочь раскрыться этому потенциалу. Когда я стала танцевать в комнате для Дубровского – поняла, с ним мне удастся добиться этой цели. А теперь мои планы рухнут, потому что он станет мужем моей матери.

– Могла, Вер, и поступила! – воскликнула я, повысив немного голос. До сих пор мурашки по коже идут, стоит только вспомнить, что мама собралась замуж.

– Вика, это дурдом какой-то, – подруга покачала головой, осуждая мою мать. Потом посмотрела на меня задумчивым взглядом, как будто вспомнила о нашей вылазке в клуб, щелкает пальцами, коварно ухмыляясь. – Как, кстати, ты вечер провела?

Я только собралась отмахнуться от нее, но мои покрасневшие щеки выдали мгновенно, и Вера хохотнула.