Ольга Власова – Титус, наследник Сан-Маринский (страница 22)
– Ах, сир! – зашептал он. – Вас ждут тяжелые испытания, но вы, достойно выдержав их, сделаетесь властелином судеб тысяч людей…
Титус вздрогнул, рассмеялся нервно:
– Похоже, приятель, ты рассказываешь скорее о прошлом. К тому же, боюсь, этот трюк заготовлен у тебя для каждого встречного.
Монах не ответил. Отпустив безвольно руку наследника, мгновенно затерялся в толпе. Титус же, со странным томлением внутри вспоминая его слова, вновь начал продираться в указанном направлении через плотное людское кольцо. Впрочем, сам торговый ряд с предметами роскоши – разноцветными, переливающимися на солнце тканями, металлической посудой и искусно выкованным оружием – оказался на удивление пуст.
– Сколько стоит вон тот кувшин? – робко поинтересовался наследник у одетого в мрачный, темно-фиолетовый наряд худого остробородого купца и не глядя ткнул пальцем в прилавок.
Тот хитро глянул на него:
– Тебе на корабль, что ли, надо?
– Угу, – кивнул головой Титус, пораженный такой прозорливостью.
– А куда плыть-то?
– Да все равно, – с легким сердцем ответил наследник. – Только чтобы побыстрее и подальше отсюда.
Купец хмыкнул:
– Экий ты быстрый! Ловят тебя, что ли? Впрочем, мне наплевать… если, конечно, у тебя найдется чем заплатить.
Титус, что ожидал такого вопроса, похлопал с уверенным видом по своему дорожному мешку. Уловив насмешливый взгляд, решительно запустил туда руку и достал пригоршней штук двадцать сан-маринских золотых. Купца тут же перекосило.
– Спрячь! – яростно зашипел он. – Спрячь немедленно! Тут у всего базара столько денег не сыщешь… Сборище воров и попрошаек… Отойдешь чуток в сторону, ножиком порежут, никто и не увидит… А увидят, так никто слово против не скажет! Оно известно, что голодранцы только радуются, когда вор порядочного человека грабит!
Дрожащими руками запуганный Титус кое-как засунул монеты обратно. Торговец, подергивая свою длинную бороденку, словно желая вытянуть ее еще больше, нагнулся к уху наследника:
– Завтра утром, после того как откроют ворота, приходи на пристань. Там увидишь корабль с красно-белым флагом, что в полдень отплывает на Мальту. Договорюсь, чтобы доставили тебя туда всего за десять санмаринов – пять сверх того мне. Если слышал, местный рыцарский орден ищет повсюду молодцов для войны с пиратами. На Мальте тебя точно даже сам дьявол не отыщет… А я хоть денег подзаработаю, все равно никакой торговли нет!
Тут купец с превеликим отчаянием махнул в сторону разложенных на прилавке отрезов ткани и серебряной утвари, словно только что расстался с последней надеждой вообще что-нибудь продать в своей жизни. Обсудив все еще раз, они расстались, пожав на прощание руки. Титуса, поначалу сильно обрадовавшегося, как все легко уладилось, посетила через некоторое время мысль: пытающийся запугать ворами торгаш сам стремится заманить богатого дурака в ловушку и сорвать куш. Он брел, глядя себе под ноги, и размышлял о том, что завтра его могут просто-напросто ограбить и утопить, вместо того чтобы везти куда-то на корабле. Хотя, с другой стороны, от судьбы не уйти. От той судьбы, что состряпает ему двойник с помощью Волшебного пера. Наверное, засел прямо с утра за его, Титуса, столом и сочиняет одну казнь египетскую за другой для собственного творца…
– А вот и Титус, наследник Сан-Маринский!
От этого выкрика где-то у него за спиной перебило дыхание. Наследник обернулся в полной уверенности, что взгляды прикованы к тому месту, где он стоит. Но нет – все смотрели в сторону сцены из нестроганых деревянных досок с двумя цветными занавесками вместо декораций. По сцене, прихрамывая, расхаживал актер в золотой маске, блестящей короне и с предлинным бутафорским мечом в руке. Стоявший рядом светловолосый молодой человек в заплатанной одежде унылого болотного цвета хрипло декларировал:
– Смотрите невероятное представление великого писателя Шекспируса, повествующее о славных деяниях его сиятельства герцога Сан-Маринского! Чудовища, пытки, месть и настоящая любовь! Титус избавляет свое герцогство от дракона!
Как позже понял Титус, сам чтец и был «великим писателем Шекспирусом». Действие развивалось стремительно. Уже через пару минут на сцену выползло нечто лохматое, длинное и рогатое, изображавшее дракона. Потом раздался несильный взрыв, словно подожгли горсть пороха. Толпа тем не менее ахнула и отступила. Актер в золотой маске что-то заорал о прекрасной даме, разбежался и со всей силы стукнул мечом по дракону. Меч переломился пополам, дракон забился в судорогах и упал. Из-под хвоста чудища раздался ворчливый голос:
– Мог бы и полегче, поганец…
Но публика все равно была в восторге. Все хлопали, орали и улюлюкали по поводу уничтоженного дракона. В этот момент на сцене появился еще один актер, одетый в волочившееся по полу серебристое платье. По всей видимости, то была прекрасная дама, ради которой главный герой бесстрашно сломал свой деревянный меч.
– О, милый Титус! – взревел загримированный под красавицу актер испитым голосом. – Мне было так страшно, так страшно в заточении! Я все время ждал… ждала, что ты придешь и освободишь меня из ужасной темницы!
Тут красавица гепардом прыгнула на шею своему освободителю. Тот или не устоял под ее весом, или запутался в складках длинного платья, но оба возлюбленных дружно грохнулись прямо на поверженного ранее дракона. В ответ дракон заверещал несколькими голосами, а затем развалился на части – из-под лохматой шкуры, потирая ушибленные места, с проклятиями выскочили сразу трое. Публика умирала от хохота, хлопала до изнеможения, а потом насыпала актерам целую корзину пирогов и булок.
Как оказалось, в этой части рынка для желающих поразвлечься был разбит целый лагерь аттракционов. Сначала вниманием Титуса завладели стрелки из арбалета, пытавшиеся попасть в несколько небольших зеленых яблок, подвешенных на веревке к деревянной балке. Потом он протиснулся к силомеру, у которого сгрудилась самая большая толпа зевак. Тут надо было хорошенько засадить молотом по железному штырю – подлетавшая вслед за тем вверх штуковина, похожая на перевернутую оловянную кружку, показывала силу удара. Так как Титус выглядел почти великаном, вскоре его вытолкнули к молоту, всячески поощряя показать свою удаль. Взявшись за нагретую солнцем ручку, Титус почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. То была хозяйка аттракциона – высокая тонкая девушка с длинными бело-лунными волосами, что отвесно спускались вниз из-под остроконечной войлочной шляпы. Когда ее серо-зеленые глаза встретились с глазами наследника, она улыбнулась – правда, как-то грустно, тоже по-лунному, и едва заметно поощрительно кивнула головой.
– Посвящаю этот удар вам, – провозгласил Титус, вспомнив только что увиденную пьеску, потом размахнулся и ударил с такой силой, что железная штуковина, долетев до самого верха, сорвалась со штыря и упала в толпу, которая исторгла из себя в ответ десятки возгласов – как восторженных, так и испуганных. Наследнику стало неловко, что он испортил машину, однако хозяйку аттракциона, похоже, это ничуть не смутило. Напротив, она радостно рассмеялась, захлопала в ладоши, а потом достала из корзины подвядший венок из полевых цветов.
– Победитель! Главный силач на ярмарке! – громко провозгласила девушка и повесила венок на шею Титусу. Ему даже показалось, что она хотела его поцеловать, но затем передумала.
Тем временем народ, осознав, что глазеть больше не на что, так как силомер вышел из строя, начал быстро разбредаться. Вскоре Титус остался один на один с девушкой в остроконечной шляпе. Она, правда, теперь совсем не обращала на него внимания, собирая – вновь с печальным лицом – вещи в свою корзину. Титус, постояв без толку с минуту, тоже развернулся, чтобы ретироваться, но воспоминание о несостоявшемся поцелуе остановило его.
– Вы… уже уходите? – глупо спросил он, снова поворачиваясь к девушке.
Она поняла, что вопрос о другом. Подняла на него взгляд, и печаль опять на время испарилась из серо-зеленых глаз.
– Благодаря тебе у меня теперь куча свободного времени.
Титус так и не понял, похвалили его или, напротив, упрекнули в поломке аттракциона. Пробормотал, снимая венок:
– Очень о том… жалею. Не хочется, чтобы вы… уходили…
Его вознаградили за это жалостливое признание именно тем ответом, на который он рассчитывал:
– Ну что ж, можем уйти вместе. Правда?
Не успел Титус выразить радость, благодарность, восторг и так далее, как незнакомка бесцеремонно водрузила ему на шею вместо венка тяжеленную корзину на веревке и быстро зашагала прочь с базарной площади, резво перепрыгивая босыми ногами через грязные лужи. Титус изо всех сил поспешил следом. Он уже не был уверен в том, что завтра утром отправится на Мальту или куда-то еще.
Оставив почти опустевший к этому часу рынок, они вернулись на главную улицу, пересекавшую город от одних ворот до других, и долго брели по ней, болтая о тысяче самых разных вещей. Титус узнал, что незнакомку зовут Лея, она работает в бродячем цирке, приехавшем в Сан-Марино на рыцарский турнир. В цирке есть акробаты – Лея одна из них, – шуты, дрессировщик, два медведя, осел, три собаки и енот, а передвигается все это хозяйство на целых пяти повозках. Сам Титус рассказывал о себе скудно и уклончиво, повторив скороговоркой уже проверенную на стражнике легенду. Зовут его Панавир (так, кажется, именовались ректальные свечи, которые регулярно принимал в прошлой жизни его дедушка). Он благородного происхождения, прибыл в город на турнир со свитой Большого Феодала, сеньора Замирканда. В общем, все было замечательно, пока Лея не поведала такую историю: