Ольга Власова – Таня. Повесть (страница 2)

– Если в человеке заложено творческое начало, то оно должно в любом случае проявиться. – пожала плечами мать. – Она спрашивала меня что такое музыка.

– Смогла ты ей что-то объяснить?

– Однажды, на даче мы пошли за земляникой. – начала свой рассказ женщина. – Солнце только просыпалось, а трава была мокрая от росы. Утренняя прохлада была нам только на руку, потому что, чтобы не быть искусанными комарами нам пришлось выбрать одежду, которая могла нас хоть немного защитить от этих кровососущих. Это были кофты с длинными рукавами, джинсы и резиновые сапоги.

– А вы что спрей от комаров не взяли? – удивилась девочка.

– Взяли, конечно. – ответила мать. – Но как потом оказалось, лучше бы мы его не брали.

Татьяна удивленно посмотрела, но промолчала.

– Когда мы подошли к лесу, то Юля, не привыкшая к долгим пешим прогулкам, уже запыхалась и просила где-нибудь присесть, чтобы перевести дух. Я пообещала ей, что как только мы найдем подходящую поляну, то сразу же это и сделаем. Стараясь далеко не углубляться в лес, чтобы не заблудиться, мы все же скоро нашли то, что искали. Высоченные сосны плотной стеной стояли кругом, а солнечные лучи, скатившиеся по ним вниз, переливались всеми цветами радуги на покрытой росой траве. Посередине этой тайной лесной комнаты лежала старая, но еще не совсем трухлявая ель. Мы удобно расположились на поваленном дереве и огляделись. Роса начала испаряться, превращаясь в белый туман, который медленно поднимался от земли, мягко обволакивая каждый ствол дерева вытянувшийся в струнку. Юля вдруг вскочила, подбежала к сосне обняла ее и прижалась к шершавой коре щекой. Закрыла глаза и стояла так некоторое время. Потом посмотрела на меня и сказала, что слышала, как поет это дерево. Я не поверила и подошла, чтобы убедить ее в обратном. Приложив ладони, к своему удивлению я почувствовала, а потом и услышала тихую глубокую мелодию, которая шла из сердцевины.

– Разве можно слышать кожей? – недоверчиво спросила дочка.

– В каждом правиле обязательно бывают исключения. – объяснила мать. – Кроме ушной проводимости существует еще и костная. Мало из людей ею пользуются, но я видела девочку, которая слышала именно так. А тем более мы же слышали необычную музыку.

– Как же дерево могло петь? – не унималась Татьяна.

– Я плохо знаю физику, и вряд ли точно смогу объяснить тебе что происходит, когда дерево сверху нагревается, а внутри у нее оттаивает промерзшая за ночь сердцевина. Хочется просто сказать, что природа подарила Юле шанс услышать музыку леса, чтобы она смогла понять новую роль про принцессу, которая любила петь.

– Этот вывод мне тоже больше нравиться. – согласилась девочка. – А что же было с комарами?

– Ой. – рассмеялась женщина. – У нас возникло чувство, что это спрей был не от комаров, а для привлечения насекомых. Как только мы обработали себе открытые участки тела, то тучи кровососущих облепили нас с головы до ног. И поэтому в тот день мы убежали из леса с пустыми руками.

– Ну и ладно. – махнула рукой Татьяна. – Зато Юля смогла услышать музыку.

– Конечно. – кивнула женщина. – Это гораздо важнее ягод. А сейчас выпей травку и полежи с закрытыми глазами.

Девочка, не морщась выпила горьковатый настой, и, завернувшись в плед как в кокон, мгновенно заснула.

Пахло летом и разогретой хвоей. Деревья сначала активно о чем-то перешептывались между собой. Невидимый дирижер взмахнул солнечным лучом, и все замерло. Вскоре начался удивительный концерт. Юля, одетая в шелковое бирюзовое платье, под лесной аккомпанемент исполняла чудесный романс Алябьева, а Таня была единственным и главным зрителем этого удивительного действия. Она сидела на поваленном дереве и мечтала, чтобы этот прекрасный сон длился, как можно дольше.

2. Болезнь

Ночник тускло освещал полузатемненную комнату, и было не понятно, был ли это поздний вечер или раннее утро.

В горле что-то скрипело и казалось, что внутри его чистят наждачной бумагой.

– Сколько время? – прошептала Татьяна маме, которая заглянула в проем.

– Восемь утра. – ответила та и протянула ей градусник. – совсем плохо? – огорченно спросила она у дочери.

Таня тяжело вздохнула и развела руками, показывая, что не может говорить.

– Слушай, а мне ж на работу сегодня. – вздохнула женщина. – Позвонить, что я не приду или бабушку попросить, чтобы пришла?

Девочка удивленно посмотрела на мать.

– Что ты так удивленно на меня смотришь? – поинтересовалась та. – Ты ж болеешь, а врача вызвать надо, чтобы справку для школы взять. Ты ребенок и не можешь впускать одна чужого человека в дом.

Таня поморщилась и покачала головой.

– Не хочешь чтобы бабушка приходила?

Девочка тут же утвердительно кивнула.

– Так мне на работу не ходить? – вздохнула мать.

– Иди, – шепотом выдохнула девочка и махнула рукой в подтверждение.

– Ну, а как же? – всплеснула руками женщина. – Может врача завтра вызвать? Она ж знает, что мы просто так не прогуливаем.

Девочка выдавила из себя подобие улыбки и вернула матери градусник, даже не взглянув на него.

– Тридцать семь и пять, – произнесла женщина, – и это утром.

Девочка накинула сверху халатик и вышла из комнаты.

– Может Юле смску кинуть? – задумчиво произнесла мать и оглянулась, разыскивая свой телефон.

Вскоре девочка вернулась.

– Я Юле смску послала. – сообщила ей женщина. – Ты траву там выпила? – взглянула она на дочь.

Та обреченно кивнула головой и непроизвольно вздрогнула.

– Противная? – вздохнула мать.

Таня развела руками и, стянув с себя халатик, снова забралась под одеяло.

– Тебе чаю принести сюда?

Девочка равнодушно посмотрела на мать и, вздохнув, кивнула.

– А если Юля сможет, то вызвать на сегодня врача или лучше чтобы и я дома была? – пододвигая ногой стул, чтобы поставить на него поднос с термосом и мандаринами, обратилась к Тане мать.

Девочка укоризненно посмотрела на женщину и потянулась за телефоном.

– Да, я пристала? – всплеснула руками женщина. – потому что мне уже нужно убегать.

Таня села на кровати и красноречиво махнула обеими руками в сторону.

– Спасибо, конечно, что ты меня отпускаешь, – в ответ произнесла женщина, – и прямо указываешь направление, но мне будет спокойнее эти вопросы решить именно сейчас.

Девочка громко вздохнула и, сев по-турецки, обреченно посмотрела на женщину.

– Хорошо, – развела руками та, – завтра сама вызову. А вот и Юля. – услышав сигнал, оповещавший, что пришла смска, добавила она. – Она сегодня как раз свободна и могла бы составить тебе компанию.

– Я спать буду целый день. – яростно прошептала девочка.

– Спи. – пожала плечами мать. – Юля хоть приготовит что-нибудь. – отводя взгляд в сторону, сказала женщина. – Мне… – объяснила она улыбнувшись.

Таня тяжело вздохнула, подняла руки сначала вверх, а потом обхватила ими голову.

– Упс… – прикрыв ладонью рот, чуть усмехнулась женщина. – Уже ушла. А ты телефон пожалуйста включи так, чтобы смски могла слышать и звонки.

Девочка прищурила глаза, ничего не ответила, и демонстративно положила рядом с термосом телефон, ткнув в него указательным пальцем.

– ААатлично! – пропела мать и, поцеловав дочь в макушку, вышла из комнаты.

Таня снова вздохнула, и, поправив себе подушку, легла, свернувшись калачиком.

– Ты точно можешь остаться одна? – снова вернулась женщина.

Таня открыла один глаз и молча смотрела на нее.

– Я знаю, что я приставучая. – развела руками та. – Но у меня не много дочек, а только одна. – иронично добавила она. – Я ж люблю тебя, и всякий раз переживаю. – вздохнула она и снова поцеловала дочь.

– Юля написала, что приедет через час. – Ей надо учить какие-то стихи к какому-то конкурсу, вот она здесь и поучит. Может тебе морса купить?

Девочка только поморщилась.

– Совсем-совсем ничего не хочется? – продолжала допытываться мать.

Таня обреченно вздохнула и чуть качнула головой.

– Спать хочется. – с усилием прошептала она.