Ольга Виноградова – Якобинец (страница 24)
– Это придумали люди не глупее тебя, время подготовиться у тебя есть. Знаешь, кто поможет тебе приобрести больше лоска и не вызывать подозрений? Муж арестованной вчера аристократки, де Турнэ.
Лапьер резко опустил бокал:
– А с чего вы решили, что он станет помогать нам? Разве что…
– Точно. Мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться! Либо он сам станет нашим агентом, уверен, ради семьи он пойдет и на это, либо всё-таки ехать тебе, есть и третий вариант, отправитесь в Лондон оба.
Лавале был откровенно доволен затеей:
– Жюсом, распорядись, отправь людей в Ла-Форс, пусть его приведут сюда. Нет, не поздно, в самый раз. Думаешь, в тюрьме в ожидании вызова в трибунал хорошо спится? Чем плоха моя идея? Нет-нет, Лапьер, non non avouez que с, est charmant! (фр. «нет-нет, признайтесь, что это прелесть!»)
Через полчаса национальные гвардейцы ввели в кабинет хорошо, но старомодно одетого мужчину неопределенного возраста, ему могло быть от 50 до 55 лет. С минуту они, молча, разглядывали друг друга. Лапьер сделал небрежный жест:
– Садитесь!
Де Турнэ наклонил голову:
– К чему?
– Вы можете выручить нас, а мы, со своей стороны, можем помочь вам и вашей семье…
– Если речь не идет о предательстве, о роли республиканского шпиона
Лапьер вскинул руки в знак протеста и насмешливо улыбнулся:
– Отнюдь нет. Мне нужен хороший консультант в области дворянских манер и этикета, словом все, что нужно знать, чтобы не выделяться в вашем обществе. Согласны ли вы, стать моим учителем на определенный срок?
Растерянность отразилась в глазах де Турнэ:
– И это действительно всё, что вам нужно? Допустим, что я согласен. Что вы со своей стороны можете нам гарантировать?
Лавале и Жюсом молчали, говорил с графом только Лапьер:
– Жизнь, свободу и даже возможность остаться с семьей в Англии.
Граф де Турнэ жестом изобразил недоверие.
– Вам придется научиться доверять мне. Это честная сделка. Лично мне нужна ваша помощь. Завтра утром вы все будете свободны, но на новом месте жительства вас будут охранять днем и ночью. До утра вы можете отдыхать, уведите.
В кабинет, стуча каблуками, вошли национальные гвардейцы…
Де Турнэ добросовестно отнесся к своим неожиданным обязанностям, тем более что гражданин Лапьер, он же новоиспеченный барон д ,Альбарэ оказался весьма способным учеником.
– Ну что, похож я хоть немного на человека вашего круга? – спросил как-то за обедом Лапьер.
– Кажется даже слишком,– невольно вырвалось у собеседника, он мрачно нахмурился, крутя в руке вилку, – как подумаю, для чего вам это нужно мне становится страшно…
Лапьер смерил его жестким взглядом:
– Это уже не ваша забота, любезный. Сегодня я вынужден сообщить вам одно новое условие
Граф де Турнэ возмутился и даже привстал, отбросив салфетку:
– Вы же дали слово?!
Лапьер сделал успокаивающий жест:
– Верно, лично я ни от чего не отказываюсь. Решение принято неожиданно и не мной. Мне нужна страховка, а у вас есть связи, мы вместе едем в Лондон, вместо одного «эмигранта» будет двое, вам не о чем беспокоиться…
– Что будет с моей семьей? – расширенные зрачки де Турнэ не отрывались от невозмутимого лица агента.
Лапьер на секунду отвел глаза в сторону, но тут же, снова вскинул голову и четко раздельно произнес:
– Ваша жена и дочь останутся у нас. После моего возвращения в Париж или после моего письма им будут выданы паспорта для выезда в Англию, в Лондоне вы и встретитесь. От вас не требуется в сущности ничего, важно другое, я буду появляться в обществе вместе с вами, как товарищ по несчастью, Антуан Мари Исидор д, Альбарэ, мы вместе бежали из Ла-Форс. Можете от души ругать революционное правительство, Конвент, якобинцев. Кто еще едет с нами? Это вас не должно беспокоить, мы всё время будем вдвоем.
И помолчав, добавил:
– А пока ваша жена и дочь гарантия того, что вы не сдадите меня в руки британской королевской тайной полиции, – и, не сводя глаз с окаменевшего лица де Турнэ, уронил вяло:
– Дней 5 можете провести с семьей, в день отьезда я сообщу вам еще некоторые детали. Надеюсь, вы уже осознали, что побег не в ваших интересах? Вот эти люди, – он указал на Лавале и Жюсома, застывших за стулом де Турнэ, – проводят вас… Не замышляйте хитростей, не пытайтесь обмануть меня, Турнэ… и тогда вам и вашим близким ничто более не угрожает.
В ночь на 19 сентября 1793 года карета мчится из Лондона в порт Дувр, корвет, готовый к отплытию, немедленно поднимает якорь. Казалось бы, что в этом такого? Но на борту корвета, взявшего курс на Кале, берега Англии покинул таинственный узник и люди с сопроводительным письмом и отчетом гражданина Лапьера.
Люди Лапьера успешно сорвали опасные для Французской Республики секретные переговоры роялистов с Лондоном, методом похищения и доставки в Париж посланника от графа д, Антрэга герцога де Шольм.
Хуже было другое, второй объект, считавшийся еще более опасным, дерзкий и неуловимый австрийский агент контрреволюционной группы Луккезини британец Джемс Луис Рис исчез как всегда…
Осознав до конца свою подлинную роль, де Турнэ возмутился:
– Вы всё-таки солгали мне, не без моего участия вы втерлись в общество наших эмигрантов… так кто же я в собственных глазах, как не республиканский шпион, возможно даже убийца неизвестного мне и очень высокопоставленного человека моей партии и моего сословия, и как я могу после этого доверять вам в главном?! Может на самом деле моя жена и дочь… уже давно… – этими словами он буквально подавился.
Гнев в глазах сменился отчаянием и безнадежностью. Прижав руку к сердцу и болезненно поморщившись, де Турнэ тяжело опустился на стул.
Лапьер встретил этот взгляд спокойно и холодно. Ему не в чем было винить себя.
– Этот человек был крайне опасен, пусть его смерть не мучает вас…
– Опасен для кого? Для вашей Республики?! Для революции?! Хотите, чтобы я обеспокоился ее судьбой?!
– Опасен для Франции, господин граф, если вы еще не забыли что тоже француз, а не только дворянин и роялист.
Но через секунды гнев графа перевесил отчаяние, де Турнэ вскочил и в бешенстве схватил республиканца за горло обеими руками:
– Убью! Богом клянусь, убью!
Лапьер огромным усилием оторвал от себя его руки и отступил в сторону двери, откашлялся, держась за горло.
– Где же… ваши аристократические манеры… господин граф? Успокойтесь. Вы правы… кое о чем… я предпочел умолчать. Не глядите на меня как на палача… подумайте. Узнав все сразу, вы категорически отказались бы от сотрудничества. Я, конечно, мог выбрать себе в помощники и другого, менее принципиального аристократа, шанс на успешное завершение операции все же сохранялся. А вот вас и ваших близких ждал бы трибунал и гильотина. Но…, – вот тут Лапьер на секунды отвернулся, будто смутившись чего-то, – это был для всех вас единственный шанс остаться в живых и я… я… не желал вам смерти. Не верите? Ваше право. Господин граф, ваши близкие живы… Не знаю лишь, чем я могу сейчас это доказать.
Граф слушал его мрачно и недоверчиво, но не перебивал.
– Угроза им состоит только в вашем поведении и в моей смерти по вашей вине. Но я жив и операция успешно завершена. Сегодня же я отпишу в Париж о выдаче паспортов вашей жене и дочери. Больше того, я позволю вам даже убедиться, что это письмо существует.
Лапьер честно сдержал свое слово и отослал еще одно письмо в Париж, затребовав паспорта для жены и дочери своего невольного «сообщника» де Турнэ и уведомляя о скором возвращении.
Но когда стало ясно, что неуловимый Рис в ловушку не попал, Лапьер задумался о том, как его самого встретят в Париже.
Ему все же казалось, что срыв опасных переговоров и высадки англо-эмигрантского десанта на побережье Нормандии неизмеримо важнее, чем упущенный Рис, но что об этом думает революционное правительство и что изменилось за это время в Париже?
Арест Лапьера – «барона д, Альбарэ» был весьма неожиданным. В лондонском театре, на него, как на французского якобинца указал один из эмигрантов, арестованный недавно при непосредственном участии Лапьера, препровожденный в Париж, но сбежавший из Ла-Форс.
Вмешательство графа де Турнэ было более чем поразительным, ведь его семья уже прибыла в Лондон, и он мог уже не бояться за их жизнь. Лапьер напротив, уже слегка опасался своего невольного «компаньона», считая, что граф мог затаить ненависть и желание отомстить за вынужденное содействие республиканцам…
Но произошло иное, решив выразить благодарность Лапьеру за спасение своей семьи, он, умело используя свои связи среди французских дворян-эмигрантов, принятых при английском дворе, он добился решения суда о высылке «персоны нон грата» с территории Великобритании в течение недели, в случае промедления Лапьеру грозит тюремное заключение. Но депортация была наилучшим решением для агента Общественной Безопасности, чья принадлежность к этой организации, впрочем, и не была доказана…
(«Monsieur Pitt comme traitre a la nation et au droit des gens est condamne a… – фр. « Питт, как изменник нации и народному праву приговаривается к…»)
Хорошо, что агенты британской секретной службы не читали мыслей дерзкого вольнодумца, отплывающего в Кале…
Норбер Куаньяр – комиссар Конвента в Майенне. Шуанское гнездо
В сентябре 1793 года Норбер Куаньяр был откомандирован в департамент Майенн в качестве правительственного комиссара с самыми широкими полномочиями от Комитета Общественного Спасения. Даже продвижение по западным департаментам было небезопасно для республиканца.