Ольга Ветрова – Он пришёл, чтобы убить (страница 11)

– Хороший план, – одобрил Андрей. – У них действительно там большой участок и можно просто потеряться.

Главное – не потерять голову, подумала Верочка. Причем как в прямом, так и переносном смысле. Конечно, ее смущала близость Егора, соблазн был слишком велик. Само собой, ничего уже нельзя вернуть и исправить, но глупое сердце почему-то все еще пыталось трепетать и любить.

Ее руки хотели ощутить тепло его ладони, тело скучало по его страсти, губы были готовы прошептать ему на ухо: я люблю тебя. Ведь любовь или есть или нет. И если есть, она, как известно, «никогда не перестает».

Но она и «не ищет выгоды», – напомнил бы ей Егор. А Верочка предала его за тридцать сребреников. Вот цена ее любви.

Да, она знала, что он ответит. Хотя нет, он же хорошо воспитан. Он это подумает, а ответит что-нибудь нейтральное, перемешав и взболтав вежливость и иронию. Типа: спасибо, что помнишь, но, боюсь, моя жена будет против. Так что прошлое надо оставить в прошлом, там ему самое место.

Нет, конечно, она не должна потерять голову от любви к Егору, которая никуда не делась и не пропала без вести, сколько она ни гнала ее куда подальше. А вот ее несостоявшаяся свекровь, если бы могла, то отправила бы Верочку на гильотину еще тогда, шесть лет назад…

Давно…

Хабалка из коммуналки. Да, Верочка знала, что именно так зовет ее мать Егора. Конечно, слова были обидными, но суть отражали точно, а на правду чего обижаться. Она действительно приехала в Питер из провинции, жила в коммуналке и подходила парню из богатой, интеллигентной петербургской семьи, как одноразовая посуда. Попользоваться можно, но потом побыстрее выбросить и забыть, ведь ему нужен сервиз императорского фарфорового завода.

Хотя родилась Верочка в Петербурге, она сама не сразу поверила в это, ведь жили они с мамой в маленьком городке в Калужской области, где не было ни театров, ни музеев, разве только самодеятельность и экспозиция, посвященная войне, в местном Доме культуры.

Но так было написано в официальных документах. Место рождения – Санкт-Петербург. Мама на ее вопрос честно рассказала, что была отличницей, участвовала в олимпиадах и смогла из своей глухой провинции поступить по квоте в северную столицу, в педагогический университет имени Герцена. Там и познакомилась с папой Верочки, тоже студентом. Дальше бурный роман и большая любовь. Незапланированная беременность, его предложение избавиться от проблемы, ее решение оставить ребенка, перевестись на заочный и уехать домой.

Так что ничего Верочке от отца не досталось, кроме отчества. А мама работала учительницей и рассказывала дочке про самый красивый город на свете, хотя и холодный и продуваемый всеми ветрами. Но если Верочка будет стараться и хорошо учиться, она тоже сможет поступать туда в университет. Но, конечно, она не должна повторять ее ошибок. Как будто кто-то слушает родителей…

Дочь повторила и даже превзошла. В результате была не просто матерью-одиночкой в провинции, которая нагуляла ребенка в большом городе. Она была матерью больного ребенка, причем больного по ее вине. Хотя и в самом прекрасном городе на свете.

И да, Верочка не жила в общежитии. Мама сразу же поселила ее в комнату в коммуналке, в доходном доме на Петроградке. Как-то смогла приобрести за бесценок, в плохом состоянии. Внутри мирно уживались блеск и нищета, как много где в Питере. Старинные лестницы с коваными перилами, высокие потолки, лепнина, камин, который даже можно было разжечь, и прогнившие полы и балки, клопы в диване, который пришлось сразу же выбросить и спать на раскладушке. Новый диван ей потом купил Егор, когда захотел остаться у нее ночевать.

Наивная мама, конечно, желала оградить дочь от вольных нравов студенческой общаги, но именно в этом старинном доходном доме соседкой Верочки оказалась Лиза. Она тоже училась на клинического психолога, но только в более крутом вузе – СПбГУ, куда и Верочка через год смогла перевестись из «маминого» и своего педа.

Однажды девчонки просто встретились в парадной дома с одинаковыми учебниками в руках, улыбнулись такому совпадению, разговорились и подружились на всю жизнь. Ну а через Лизу Верочка познакомилась с Андреем и Егором. Парни были старше на пару лет. Егор – двоюродный брат Лизы, Андрей – ее сосед и друг Егора. Одна компания, где нашлось место и Верочке.

Ну а дальше всё, как у мамы, найдите пару отличий. Бурный студенческий роман и большая любовь. Незапланированная беременность, предложение избавиться от проблемы, правда, не от Егора, но сути это не меняло. Ее решение оставить ребенка. Правда, к тому времени Верочка уже закончила универ и к маме ей уезжать не пришлось. Это мама приехала к ней, помогать с малышом. И никогда, ни разу не упрекнула, не сказала дочери: вот дуреха, я же предупреждала…

Сейчас…

По выходным Лиза занималась травматерапией, консультировала клиентов службы бесплатной психологической помощи, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Чаще всего туда обращались те, кто похоронил своих близких. Вот и сегодня на прием к психологу пришла женщина вроде не старая, но явно уставшая от жизни, с незакрашенной сединой и потухшим взглядом, в черной одежде. Лариса Евгеньевна Евсеева, 54 года.

Кто у вас умер? – хотелось сразу же спросить Лизе, чтобы не ходить вокруг да около. Но, конечно, так начинать разговор некорректно, надо ждать, когда клиентка сама расскажет. Вскоре выяснилось, что умерла дочь Таня, чуть больше двух лет назад, ей было 26 лет.

– Она утонула. Пошла гулять у Ладоги, в декабре, ночью, нетрезвая. Упала в воду, льда не было, теплая зима выдалась. Вы в это верите? Я нет. У них там был корпоратив. На базе отдыха в конце года. Ну знаете, когда всё работа оплачивает. Домики, шашлык, вино. И все приезжают на выходные и живут в этих домиках. Можно даже с семьей. Но у Танечки не было семьи. Не успела она… Хотя она была беременна. Как потом выяснилось… Уже на экспертизе. И ничего не сказала мне…

По щекам женщины покатились слезы, она их даже не заметила, привыкла за два года. Продолжила свой рассказ.

– Может, конечно, хотела поделиться, да случая не было. Только два с половиной месяца срок-то был. Но ему-то, наверное, сказала. Поэтому и погибла. Да, я думаю, что ее утопили. Сбросили с мостков. Там такие мостки уходят далеко в воду. У берега-то мелко. И лодки привязаны. Не пошла бы она туда просто так ночью. Что ей там делать? Позвал кто-то и столкнул. И пить вино бы она не стала, раз была в положении. Всё из-за него! Из-за Платона Дементьева. Он был ее начальником и любовником. Возможно, он ее и утопил, чтобы не создавала проблем своей беременностью. Или, что более вероятно, его жуткая толстая жена руку приложила…

– Платон Дементьев? – изумилась Лиза, услышав знакомую фамилию.

– Да, из банка, большая шишка, – кивнула женщина. – Моя дочь работала его помощницей, и явно помогала не только в рабочее время и в офисе. Говорила мне, что он особенный. Подарки дорогие ей дарит, денег дает. Всё надеялась, что он бросит свою жирную мегеру. Но в результате это она ее бросила в воду. Да, Виолетта Дементьева тоже была на турбазе. И есть свидетели, которые видели, что она общалась с моей Таней, орала на нее, угрожала, требовала, чтобы та уволилась. А Платон не заступился даже, мол, пусть бабы сами разбираются, сам с мужиками в бане сидел, пил полночи. А потом поднял все свои связи, уже после случившегося. Свидетели от своих слов отказались, дело замяли. Смерть моей девочки признали несчастным случаем.

Ничего себе! Одна бывшая любовница Дементьева погибла при подозрительных обстоятельствах, вторую преследует киллер. Совпадение? Или его супруга действительно избавляется от конкуренток? Неужели это она наняла киллера для Верочки?

Стоп! О чем вообще Лиза думает? Она вообще-то на работе. И работа ее не версии выдвигать и не преступления раскрывать.

– Вы мне тоже не верите? – вздохнула несчастная мать. – Все говорят, что я зациклилась на этом, помешалась. А надо смириться, успокоиться и жить дальше. Ведь Таню уже не вернешь. К тому же у меня есть еще сын, ему 15 лет, зачем ему мать, которая все время плачет. Но я просто не могу. Смерть ребенка невозможно принять. А еще и безнаказанность тех, кто ее довел до гибели…

– Лариса Евгеньевна, никто не знает, как надо, – мягко возразила Лиза. – Нет никаких правил переживания горя. Я очень сочувствую вашей потере. Но вы можете позволить себе абсолютно любую реакцию. Плакать, искать виноватых, смириться и забыть. Это решать только вам. Важно не запрещать себе эмоции, проживать, проговаривать их с близкими или со мной. Можете попробовать письменные практики, выгружайте свои эмоции на бумагу, а потом выкидывайте, рвите, сжигайте…

Женщина снова смахнула слезу и кивнула. Она была попробовать всё что угодно. Вдруг действительно поможет.

Консультация подходила к концу, но беседу пришлось завершить досрочно, потому что в коридоре послышался шум и крики.

– Ужас! Помогите! Звоните в полицию!

– Извините, я сейчас.

Лиза вышла из кабинета, чтобы понять, что происходит.

– Что случилось? – встревоженно спросила она.

– Там кровь! И труп! Убили! – истерично выкрикнула коллега-психолог, напрочь забыв о навыках сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях