Ольга Вешнева – Стальной адмирал и пушистый хвост (СИ) (страница 44)

Ламнора покорно кивнула. Нам удалось ускользнуть из-под присмотра Майрема, который точно бы никуда не отпустил принцессу, которую ему поручено защищать. Я знала, что Ниана снова попытается всех нас перехитрить. Воспользуется тем, что система наблюдения на корабле отключена или функционирует частично, не с полным охватом всей территории. Так и было. Пробравшись вместе с сообщником в ангар истребителей, она выбрала достаточно легкий, и при этом надежно защищенный, однако не торопилась взлетать, чтобы не привлечь внимание патрулирующих крейсер бойцов группы захвата и тех имперских пилотов, которые несли дежурство за бортом корабля. Мне пришлось ее спровоцировать на вылет. Не имея под рукой бластера, я кинула на ее истребитель большую тяжелую железяку, откуда-то оторванную во время боя штурмовиков с предателями. По истребителю сразу же открыли огонь. Ниане пришлось срочно покинуть ангар. Ее выпустили, подняли щит, понимая, что таран не пойдет на пользу крейсеру и всем остающимся на его борту. Мы с Ламнорой вылетели следом. Я намеренно села в кресло второго пилота, предоставив девушке возможность проявить себя в настоящем бою.

– В виртуальных симуляциях ты показывала выдающиеся результаты. К тому же ты признанная чемпионка в гонках на сверхскоростных слейдерах. Все, что ты должна сделать – не дать ей уйти или подбить нас. Не упусти эту гадину. Об остальном я сама позабочусь.

Ламнора все правильно поняла. Слезы больше не лились из ее глаз, а на моих они медленно проступали. Нелегко было сосредоточиться на пытавшейся стремительно ускользнуть и совершающей невероятные маневры цели. Соленая влага туманила взор, а сосредоточенность внимания нарушали воспоминания о том, что говорили суеверные старухи. Наверное, я и вправду проклята. Каждый мужчина, кого я смогу полюбить, будет обречен на раннюю ужасную смерть.

Ниана, до ее перехода на сторону врага, была в числе лучших пилотов империи. Но, как вскоре стало доказано на практике, взбалмошная дочь банкира, увлекающаяся незаконными гонками, способна показать еще и не такие чудеса на виражах. Убийцам не удалось избежать возмездия. Оно их настигло внезапно и неотвратимо. Три выстрела, последовавшие один за другим, стерли этих гадов с лица вселенной. Биологически      й сканер показал, что никому из них не удалось катапультироваться прежде, чем истребитель взорвался и разлетелся на мелкие обломки.

– Лисса, нам нужно поговорить, – на фоне остаточных всполохов развернулась голографическая проекция лица моего брата. – Тебя это должно взволновать, так что постарайся отнестись к моим словам со всей серьезностью.

Ланс выглядел серьезным и задумчивым. После того, как его лицо исчезло из вида, проектор показал код доступа – приглашение на “Мелнимекоин”, флагман имперского военно-космического флота. Во время войны с диркенами этот гигантский корабль долгое время был под командованием моего брата, тогда еще адмирала и главнокомандующего. Все это могло значить лишь одно – разговор нам предстоял непростой и конфиденциальный.

Глава 32. Ценность

Рэй

О чем я думал в тот великий для галактической истории момент, когда решился пожертвовать собой ради спасения Лиссандры? Так сразу и не объяснить. В моем разуме тогда искрилось яркими светлыми огоньками не так много мыслей, чтобы теперь, погрузившись в воспоминания, мог бы я их долго, последовательно и подробно перечислять, оживляя при помощи красивых книжных слов.

Думаю, прежде всего в моем настолько странном и абсолютно неожиданном для всех, кто меня так или иначе знал, поведении была виновата искренняя любовь. Сила ее притяжения даже смогла побороть самый главный инстинкт в моей жизни – самосохранения. Да, я слышал, как штурмовики взламывают дверь. Понимал, что мне достаточно лишь отсидеться тихо, не высовываясь и не подставляясь под удар или выстрел. Прикрывшись габаритным телом поверженного алверийского командира, я мог бы просто дождаться прекрасного момента своего спасения. И выйти из отсека технического обслуживания гипердвигателя гордым юным кадетом, наследником древнейшего герцогского рода. Лиссандра погибла бы от руки Нианы. Кроме принцессы, мою маленькую тайну никто не знал. От Альтерро я бы отвертелся. Сослался бы на форс-мажорные обстоятельства, заверил бы, что сделал все возможное для получения семи драгоценных камней. Может быть, предложил бы ему другой способ их кражи. Кстати, а интересно, как Ниана смогла узнать, что я работаю на риаса? Если только на той птице, которая вертелась вокруг нас в лесу и которую, видимо, неспроста хотел сцапать Альтерро, было закреплено микроскопическое следящее устройство. Все же я не думаю, что меня при таком исходе могло ждать плохое будущее. По крайней мере, каким бы оно не оказалось, все же оно бы у меня было. В роли герцога или вора, но моя жизнь продолжила бы свое течение.

Так почему же я закрыл алверийскую принцессу своим уязвимым телом от пуль? Потому что я точно знал, она не должна умереть. Не так, не здесь, не в это самое время. Не рядом со мной, трусливо спрятавшимся за баррикадой из грузного трупа. Я просто не мог этого позволить: ни ей, ни себе. И дело тут не только в том, что Лиссандра несколькими временными крупицами раньше спасла мою собственную жизнь. Не спорю, и в преступном сообществе с древних времен почитается неписаное правило: “Ты мне – я тебе”, точно так же, как и священное бремя долга.

В тот самый момент, когда я прыгнул к Лиссандре, я практически ни о чем думал. Времени на размышления попросту не было. Я лишь точно знал, что должен сделать. Не сомневался в принятом решении. Не задумывался даже о том, насколько лучше умереть героем чужой империи, чем самым обычным галактическим преступником. А не все ли равно погибшему, как усердно его чествуют, или сразу же забывают, что такое существо еще недавно проживало во вселенной? Я знал, что должен выполнить последнее задание, которое сам для себя придумал на лету. И я это сделал.

Очнувшись в регенерационной камере, не сразу понял, что продолжаю дышать воздухом на кислородной основе, да и все прочие мои органы, кроме легких, вполне жизнеспособны. Узрев ослепительный белый свет, сперва решил, что нахожусь за гранью бытия. Подумал даже, что за подвиг удостоился посмертного содержания души в приятном и уютном верхнем мире, а не в холодном, исполненном вечного мрака нижнем. Сообразил, где конкретно я нахожусь, только после того, как перед моим тусклым взором появились фигуры алверийских врачей, а между ними на потолке большая эмблема с надписью. Меня привезли в один из лучших военных госпиталей, как настоящего героя.

Один мой секрет Лиссандра точно угадала. Пусть у меня в запасе не нашлось отмычек, но некоторые воровские штучки я прихватил с собой на учения. Тонкий браслет на правом запястье вовремя активировал портативное силовое поле, защищающее кожу. Шерстью на хвосте и волосами на голове пришлось пожертвовать, как и форменной одеждой, обувью. Выпущенный браслетом тонкий, но прочный, несгораемый трос прицепился присоской-липучкой к неподвижному краю потолка и резко подтянул меня вверх, не позволяя провалиться между вращающимися частями двигателя.

И все же защитное поле не выдержало принятой нагрузки. Тяжелые ранения от пуль и кортика, сильнейшие ожоги. Все это перечислил главный лечащий врач, который настоятельно рекомендовал пробыть в госпитале еще несколько дней. Он меня называл герцогом Лимари. Из этого я сделал вывод, что Лиссандра сохранила наш теперь общий маленький секрет. Увидев, как она вошла в больничную палату, я вскочил с койки, позабыв, что врачи советовали не делать резких движений. Буквально упал в ее объятия, но у моей любимой Стальной леди хватило сил на то, чтобы меня удержать, а потому мы не свалились на пол. Я стал, пожалуй, даже слишком тонким и легким после расходования всех резервов организма на восстановление. Вместо волнистых прядей на голове был короткий мягкий пушок, а хвост и вовсе пока оставался голым, как у горной лимерийской крысы. Не напрасно меня с ней сравнивал Дарн.

Лиссандра

Никогда бы не подумала, что смогу однажды так легко согласиться на участие в сомнительной и даже противозаконной авантюре. Пойти на сделку с коварным риасом. Лично участвовать в разработке плана ограбления века. “Нет, все это не про меня!” – так и порывалось восклицать мое подсознание. “О, да, это моя история любви, и я не остановлюсь ни перед какими преградами, даже будь те выстроены из букв закона и скреплены клеем, сваренным из угрызений совести”, – отвечал мой разум.

Мои худшие опасения по поводу того, что захват заложников во время учений приведет академию к полному краху, не оправдался, чему мы все, включая Кайсиллиана, были очень рады. Правда, ректору и всем преподавателям пришлось пройти не самую приятную, еще и унизительную процедуру проверки памяти. Но зато была доказана их непричастность к действиям заговорщиков. Родителям попавших в ловушку кадетов пришлось поволноваться за своих отпрысков, но зато, как ни удивительно, вместо претензий нам пришлось выслушивать похвалу за отличную военную подготовку ребят. Ведь они все выжили в крайне опасном противостоянии с мятежниками и получили реальный боевой опыт, который может пригодиться будущим правителям и магнатам. Не секрет, что на жизни таких деятелей нередко случаются покушения. Потому, по мнению родителей кадетов, для их детей очень важно уметь самостоятельно защищаться от опасности, не надеясь только лишь на личную охрану или королевскую гвардию.