Ольга Вешнева – Край черных магнолий (СИ) (страница 73)

– Меня чуть не съели, папа, – Стелла обняла отца, пуская слезинку. – Меня спасли охотники новой команде. Они прогнали геллерий и предупредили об опасности для всех нас. Нужно поговорить втайне от всех.

Стелла и ее родители укрылись в белой карете. Они долго беседовали, а когда завершили семейный совет и вышли из кареты, эльфийский король громогласно объявил:

– Темные маги заколдовали туманный портал. Они подготовили для нас ловушку, чтобы мы попытались покинуть волшебное место и погибли. Приказываю немедленно вернуться в крепость. Илорайнен, Десиклиеон, предупредите остальных жителей заповедника через фейских гонцов, что нельзя приближаться к зеленому туману. Все существа должны переждать бурю излучения в надежных укрытиях. По коням!

Эльфы послушно вскочили на пегасов и прикрепили к седлам полотняные тюки со скарбом. Стелла обернулась к нашим кустам, заметив, что ее родители смотрят в другую сторону, и помахала рукой. Я ответила ей так же, высунув руку из кудрявого можжевельника.

У нас получилось!

Я прильнула к Тише. Серьезный взгляд вампира был направлен к далеким горным вершинам горы.

Его поведение резко изменилось. Все отчетливее проявлялись в нем черты дикого вампира, и все меньше оставалось домашней плюшевости. Глядя в его устремленные в невидимую мне точку подсвеченные глаза, я понимала, что ничего о нем не знаю. Кто он на самом деле? Что скрывает от меня? Так ли он прост и безвреден, как кажется мне и ребятам?

Я не хотела верить спонтанным подозрениям, но они упорно преследовали меня.

Возможно, на него, как и на других жителей заповедника, влияют завихрения геомагнитных волн. Может, у него голова болит, он плохо себя чувствует? Тихон просил меня доверять ему, и я должна не сомневаться в нем... Потому, что я люблю его.

ГЛАВА 35. Визит

Обрушившийся на город ливень долбил по окнам, застилал стекла серой пузырящейся пленкой. Я полулежала на диване на подставленной под спину левой руке вампира, прижимаясь щекой к его груди, и невнимательно слушала обрывки доносящихся из телевизора воплей.

“Мельница скандалов” – популярное шоу Андрея Мельнова близилось к завершению, а его участники, собравшиеся, чтобы решить семейные проблемы в процессе обсуждения темы “Предательство любимого человека”, были так же далеки от взаимопонимания, как и в начале программы.

– Досмотрим, и пойдем ужинать, – я снизила громкость на три черточки и помассировала кончиками пальцев ладонь Тихона.

– Я принесу блины с вареньем сюда, – предложил он, высвобождая левую руку, и наклонился в готовности встать с дивана.

– А ты... – растерянно замялась я. – Возьми и себе. Поужинаем вместе.

– Обойдусь без ужина, – в голосе Тихона скользнули жесткие нотки. – Не тревожься, Солнышко. Я не начну с голодухи кидаться на людей, покуда не пожалует к нам Галочка Несмачная со связкой чеснока и осиновой скалкой.

Он погладил мои пальцы.

Я промолчала. Мы утром договорились перестать изводить друг друга претензиями. Стерла опустившуюся на лицо тень беспокойства вымученной улыбкой. Тихон не ел с прошлой ночи. Странно для барина-обжоры. Я подозревала, что ему нездоровиться. Парад Планет совсем скоро. Видимо, усилились темные излучения волшебной земли.

Сквозь итоговую речь Мельнова и бабаханье крупных дождевых капель пробился шум двигателя.

– Надо посмотреть, – Тихон поднялся с дивана.

Выйдя в прихожую, он накинул пленочный дождевик и надел садовые калоши. С отважной улыбкой он открыл дверь и нырнул в заливающий порог водопад.

Я пошла на кухню за блинами, получившимися похожими то на грозовые тучи с черными краями, то на расплывающиеся вязкой жижей кучевые облачка.

– Кто к нам приехал? – вернувшись на диван с полной избранных (наиболее съедобных) блинов тарелкой, спросила я разувающегося на коврике Тихона, снявшего дождевик.

– Блудливый оборотень, растоптавший твои светлые чувства к нему, и расфуфыренная дамочка, от парфюма которой можно задохнуться и умереть, – Тихон полуоскалился. Его верхние клыки скользнули по губе. – Но я без твоего одобрения не могу их выгнать...

– Ну что? Не ждали? – широко распахнутая дверь стукнула Тихона по спине, и в дом ввалился промокший Макс. – Фиг ты нас выгонишь, Светик, – он прислонился к стене, царапая бумажные обои декоративной шипастой нашивкой на локте серой ветровки. – Альбертыч прислал нас к тебе на подмогу. Сказал, конкретная заварушка у вас тут наклюнулась.

Я поставила тарелку с блинами на журнальный столик и встала, пребывая в полной растерянности.

Презрительно воротивший нос от незваного гостя вампир подошел ко мне.

– Римка сейчас прискачет. Машину загонит, – Макс брякнул на обувной комод гремучую оружейную сумку и скинул туристский рюкзак со спины.

Он подошел к дивану и шмякнулся на него, закинув на подлокотник ноги в забрызганных почти до колен коричневых походных штанах и ботинках непознаваемого из-за растекающейся по ним грязи цвета и текстуры.

– Обувь сними, Блохастик! – гневно приказала я. – Ковер испортишь!

– Плевать я хотел на твой ковер, – пробубнил Макс, освобождая лоб от мокрых светлых волос. – Ты мне больше нервов попортила.

Тихон оскалился и зашипел. Я придержала его за руку.

– Ты совсем себя не уважаешь, малыш, – Макс припрятал красоту лица под отвратительной гримасой. – Взгляни, на кого меня променяла! На раритетное чучело!

– Уматывай из нашего дома, распутный мерзавец! – Тихон подскочил к дивану и с рычанием навис над Блохиным. – Или я тебя отсюда вышвырну.

– О! Удачный поворот сюжета! А я было тебя за мебель принял, – хохотнул Макс. Он приподнялся на диване, разрывая наполнившимися нечеловеческой силой пальцами обивку. – Разве ты тут не вместо антикварного комода? Скажи, детка, зачем тебе этот старик?

– Я люблю его, Блохин, – я оттащила Тихона за руку и показательно обняла. – Нам хорошо вместе.

– Так ты расстроишься, если я его прибью? – Макс поднялся с дивана и сжал кулаки, сверля исступленным взглядом соперника.

Серебристые глаза Тихона сияли не менее злобно, и я заняла предупредительную позицию между парнями.

Мое сердце колотилось в груди со скоростью ливневых капель, разбивающихся о входную дверь.

– Я торты промочила, – переступив порог, Римма поставила на пол спортивную сумку и связку из двух тортов в прозрачных упаковках, свернула стильный зонт – красный с желтыми кленовыми листьями. – Нет, вроде они целы.

Ее красный деловой костюм, состоявший из присборенного на талии и расклешенного к низу пиджака с воротником жабо, юбки карандаша с высоким разрезом и декольтированного топа, дождь разрисовал бордовыми полосками. Вишневые туфли на высоком каблуке по загрязненности слабо уступали ботинкам Макса, но по правилам этикета Римма сняла их у порога и выбрала из беспорядочной пестрой кучи на полу пару резиновых тапочек.

Тихон прервал словесную дуэль с соперником, чтобы поприветствовать даму.

– Князь Таранский к вашим услугам, прелестная леди, – он прикоснулся губами к принятой на ладонь ее руке, не отводя от ее лица восхищенных глаз.

– Римма... Нежинская, – кокетливо хихикнула она. – Титула не имею. А может, старший медиум двенадцатой московской команды сойдет за титул?

– Милости просим в нашу уютную нору, старший медиум, – пригласил Тихон и вернулся в прежнюю боевую позицию: правым боком ко мне, лицом – к оборотню.

Блохин успел приземлиться на диван и начать закусывать блинами.

Я почмокалась с Риммой, мои глаза при этом описывали пространные дуги от Тихона к Максу и обратно.

– А почему Альбертыч не приехал? – расстроенно поинтересовалась я после ответов на многочисленные вопросы подруги из серии: “Как ты тут?”

– Наш дорогой магистр подал в отставку, – Римма потупила взгляд, перебирая пальцами на двойной ручке оранжевой сумки “под змеиную кожу”. – Ошибся в предсказаниях, и его попросили. У нас теперь новый шеф. Поэтому Блохин не в духе, и я тоже, если честно. Ты не сердись на него.

– Пойдем на кухню, – предложила я, – Тиша, принеси вина из погреба – я обернулась к вампиру.

– Дождался гостей подарок городничего, – Тихон печально улыбнулся и вышел в коридор.

– Карлу Альбертычу запретили заниматься магией, – продолжила Римма, - Ты представляешь, что это для него значит?

– Где он сейчас?

– Уехал на дачу. Я звонила ему днем, а он все шутит. Нас поддерживает. Теперь не скажете, говорит, что моя клубника такая вкусная, потому что она заколдованная.

Посиделки за кухонным столом напоминали поминки, а не встречу друзей. Я пожалела, что не пригласила Надю и Егора, но быстро поняла: их участие в застолье только усугубило бы ситуацию, тем более, что Римма укорила меня в принятии на ответственную работу “неумехи Ветрова”, а Макс назвал волочаровскую команду “сборищем бесполезных недоучек”.

Тихон, возложивший на себя обязанность меня успокаивать вел себя достойно: не поддавался на провокации соперника и деликатно возражал Римме в случае несогласия с ней. Он сидел рядом со мной и участвовал в тостах минералкой. Римма ждала момента, когда он откупорит “бадейку” и нальет в свою рюмку крови. Она театрально морщила носик и закатывала глаза, но репетиции прошли впустую.

– Не понимаю, что с тобой случилось, детка? – высказался Макс. – Я тебя не узнаю. Что у тебя на уме? Наряды, подарки, прогулки на яхте. Помню другую Светлану Челкашину. Серьезную, ответственную. Настоящего бойца. Надежного соратника. А не легкомысленную модницу. Похоже ты забыла, что приехала не отдыхать на курорте, а работать. Не романы с вампирами крутить, а засаживать им в грудь осину.