Ольга Вешнева – Край черных магнолий (СИ) (страница 63)

Густые заросли не позволяли разогнаться не только до сверхскорости, но и до обычного человеческого бега трусцой.

Лес звенел от птичьих трелей и стрекота цикад, но среди веселых звуков, будто призванных разогнать сгустившуюся в небе темно-серую мглу, я различила не похожий на крик птицы тонюсенький писк, доносящийся с высоты.

Быстрыми взглядами я исследовала шуршащие при легком ветерке зеленые кроны деревьев. Оттолкнувшись от ветки тополя, небольшая дикая кошка ктита пролетела над моей головой и, достигнув толстой сосновой ветки, побежала вверх по стволу. Ее зеленовато-коричневая шерсть с разбросанными по телу белыми бисеринками пятен служила отличной маскировкой, надежно скрывала ктиту среди сочной листвы. В зубах кошка несла маленький комочек, он-то и издавал жалобный писк.

Сперва я подумала, что ктита несет в гнездо котенка, потом решила, что она поймала добычу – мышь или птенца. Усиление резкости зрения помогло мне заметить радужное сияние комочка. Я поняла, что в зубы хищнику попалась фея.

Животные волшебного заповедника не нападают на разумных существ. Я вспомнила, как должно быть, но поскольку в реальности все было не так, поспешила на помощь бедняжке.

“Включив шестую передачу”, я взлетела на вершину сосны. Ктита успела меня засечь и не подпустила близко. Она перепрыгнула на соседнее дерево. Я сиганула за ней вампирским прыжком, не вспоминая об отсутствии острых длинных когтей, которые помогли бы удержаться на стволе. Зацепилась за толстую ветку, не ухнула вниз, но тут же поняла, что шансов спасти фею у меня маловато. Сообразительная ктита поскакала по недоступным для меня тонким и хрупким ветвям. Я не прекратила погоню, старалась не отставать и даже немного обогнала кошку, двигаясь почти параллельно ей, только немного ниже.

Опередив ктиту на расстояние пары деревьев, я прыгнула навстречу ей на гибкую березку и, едва удерживаясь одной рукой за вершину, а ноги расставив на двух обломанных ветрами сучьях, поймала пятнистую хищницу, которая полетела прямо на меня и не успела развернуться на лету.

Схваченная за шкирку ктита испуганно прижала длинные уши с белыми кисточками и разразилась шипяще-визжащим воплем. Подобно вороне из басни Крылова она выронила добычу из пасти. Для поимки в ладонь обмякшей и не издававшей ни звука феи я отцепилась от верхушки и колоссальным усилием удержала равновесие на раскачиваюшемся деревце. Сучья под кроссовками грозно затрещали.

Я отпустила ктиту, усадив ее на ветку – хоть и вредный, но охраняемый зверек, и она с оскорбленным повизгиванием рванула прочь. От ее шерсти струился темный дымок, а на моей ладони остались черные разводы, как от сажи. Я поняла, что кошка находилась под действием заклятия. Колдун хотел с ее помощью убрать важного свидетеля.

Вампиры не владеют магией, но обладают повышенной сопротивляемостью к ее колдовскому воздействию. Редкие из них могут снимать темные чары прикосновением. Я унаследовала такую способность от Марфы Макаровны.

Я взглянула вниз, готовясь к самому опасному прыжку.

Мне предстояло приземлиться на ноги, или в худшем случае – на ноги и левую руку, ни в коем случае не сжимая по инерции правой руки в кулак. Иначе я бы раздавила едва шевелящуюся спасенную фею, точнее, фея. На моей ладони лежал свернувшийся клубочком юноша, одетый в сшитые из синих цветочных лепестков рубашку и короткие штанишки. Ростом он был чуть меньше кисти моей руки.

Я прокрутила в памяти прыжок вампира с огромной лиственницы, он завершился уверенным приземлением на ноги, перетекающим в атакующий бросок. Примерила действия “клиента” на себя с корректировкой на сниженную высоту и колебания временной опоры.

Освободив легкие от воздуха, я вскинула руки вверх, ни на миг не забывая о фейском парнишке. Словно птица я снялась с надломленных сучьев и полетела к земле, сохраняя напряженность рук и ног. На середине пути плавно опустила руки, втягивая живот, и чуть приподняла согнутые в коленях ноги. Заросли папоротника стремительно приближались. Я слегка выставила руки вперед, повернув их ладонями вверх. Удар о твердую почву потянул мое тело назад, но я, хоть и не могу похвастаться, что уверенно, но все же благополучно устояла на ногах.

– Эй, малыш! Ты цел? – выпрямившись, я нежно тронула неподвижного фея кончиком указательного пальца.

– Кажется, – зазвенел мелодичный тонкий голосок Юноша приподнял голову и открыл голубые раскосые глаза. – Цел пока, – навострив остроконечные уши, он вытер кошачью слюну с курносого носика и убрал с лица влажные пряди золотистых волос. – И летать смогу, – подобрав ноги, он сел, разминая приподнятые крылья и удивленно глядя на меня. – Ты не собираешься меня съесть? Все изменилось в волшебном лесу. Ктиты едят фей, а вампиры не хотят.

– Я не вампир, – поспешила развеять его сомнения, опасаясь, что чудесное создание вспорхнет и улетит. – Человек.

– А пахнешь вампиром, – недоверчиво пропищал спасенный фей, осыпая мою ладонь перламутровой пыльцой крыльев.

– На одежде запах моего друга. Тихон не опасен.

– Я знаю запах этого мужчины вампира. А ты пахнешь как женщина... как вампирша, – встревоженный фей привстал и потянулся носом к моему лицу. – Ты меня не обманешь.

– Я… охотник, седьмое поколение от вампира, – проскрипела подсевшим голосом.

– Все понял! Ты можешь менять свой запах. Ценный талант для охотничьей работы. Можешь притвориться жертвой, а можешь вызвать врага на битву как сородич. Иван Хельсинг так не умел. Он мог принять только запах табака и самогона, – фей радостно подпрыгнул, притопывая босыми ступнями по моим выпрямленным пальцам. – А я было подумал, из одной пасти спасся, в другую угодил. Как зовут новую защитницу волшебного леса?

– Света, – я дружелюбно улыбнулась.

Неся нового знакомого на приподнятой руке, отправилась искать сумку и пакет в надежде, что вампирский запах отпугнул от них жадных гномов.

– Тюльпан, – представился фей.

– Фанфан - Тюльпан, – мне вспомнился фехтующий Венсан Перес. – Передо мной не иначе как наследный принц?

– Нет, – стеснительно заведя глаза под пышные ресницы, юноша взмахнул крыльями. – Я из династии сборщиков нектара. Мерчендайзер по профессии. Ответственный за распределение нектара и пыльцы по сотам в улье.

– Мерчендайзер, – усмехнулась я. – Где подхватил словечко?

– Я каждый вечер смотрю новости вместе с Бабой Ягой. В них говорят много красивых слов: “истеблишмент”, “мерчендайзинг”, “нанотехнологии”, “стабилизация экономики”.

– И кто же эта Баба Яга?

– Надя Зорина. Живет в избушке на курьих ножках рядом с нашим ульем. Могу проводить.

– Эх, ты, Фанфан – Тюльпан, – я слегка ткнула фея пальцем в грудь. – Разочаровал меня. Теперь я вижу, что ты не благородный принц, – я рассмеялась, подбросив усердно заработавшего крыльями Тюльпана в воздух, – Принц не посмел бы обозвать девушку Бабой Ягой.

– Звание Бабы Яги не от возраста зависит, – оправдывающийся Тюльпан завис перед моим носом. – Я не собирался обижать Надю. Она готовит чудесное земляничное варенье, – он отлетел в сторону, избегая столкновения с низкой пихтовой веткой, и, опустившись на мое правое плечо, зашептал в ухо, – Баба Яга – профессия. Почетная в волшебном краю.

– Ты везде летаешь, много знаешь, – сказочно пропела я, усыпляя бдительность юноши, – Что можешь рассказать о вампире по имени Тихон? Я недавно его приручила.

– Мы, феи, не приближаемся к вампирам. Едва почуем их, облетаем дальней стороной. Но я храбрее всех парней из нашего улья. Я в пасть дракона залез на спор, и с шершнями по осени сражался за мед, и на соколе верхом катался. Однажды наша царица поставила меня по разнарядке работать в ночную смену. Собирать нектар с цветов, которые распускаются в темноте. Впервые я увидел твоего вампира с безопасной высоты. Меня удивило, что он сидел на берегу озера, но не в засаде, а просто так смотрел на воду. Его было видно со всех сторон. А я знал, что вампиры очень скрытные. Неважно, охотятся они или отдыхают, их трудно заметить. Я начал следить за ним. Скоро понял, что этот вампир не охотится, что его кормят люди, и стал подлетать ближе. Тихон часто брал с собой в лес тетрадь и писал стихи. На меня он внимания не обращал, но я так и не решился сесть ему на голову и пропитать одежду его запахом, чтобы напугать друзей из соседнего улья. Только я собрался рискнуть, как ночную смену отменили. В лесу стало слишком опасно. С каждым днем ситуация не стабилизируется, а усугубляется, – Тюльпан блеснул знанием “новостных” терминов.

– Что за опасность? – приподняв над головой цветущую ветвь бересклета, поинтересовалась я.

– Зло набирает силу. Светлая покровительница чудесного края не может ему противостоять, – переволновавшийся Тюльпан подергал меня за ухо. – Мы все реже видим солнце. Дикие звери стали нападать на волшебных существ. Лес наполнен страхом. В Волочаровске скоро станет так темно, что вампиры начнут выходить на охоту днем. Нам негде будет спастись.

– Когда начались нежелательные завихрения излучений земли? И когда стали пропадать лесные жители?

– Осенью. Да, тогда начали бесследно исчезать наши друзья. Из моего улья пропало девять фей.

– Ты можешь хоть приблизительно вспомнить, какого числа произошли первое и последнее исчезновения?