Ольга Вешнева – Край черных магнолий (СИ) (страница 43)
– У тебя извращенное чувство юмора, Светюнчик, – укорил Вадик, направляя на меня зеркало. – Вампиры остолбенеют от восторга, когда увидят в лесу красивую девчонку в наряде “от кутюр”. У них слюни потекут до земли, и они не успеют оказать сопротивления. Не понимаю, что тебе не нравится… Твоя любимая цветовая гамма.
– Мне бы одежонку попрактичнее, – я похлопала подолом. – Для беготни на сверхскорости.
– Есть идейка, – Славик притащил темно-зеленые стрейчевые брюки с легким блеском и оранжевый топ из искусственной кожи. – Пойдет? А еще мы подарим тебе купальник. Бонусом!
– Сейчас увидим, – искусственно улыбнулась я, задвигая шторку.
Прошло еще минут пятнадцать...
Похоже, Семен был прав насчет моих комплексов.
Пристально глядя на свое отражение в зеркале, я видела Марфу Макаровну. Всю жизнь убегала от нее, и не могла спастись.
Умеренно яркий макияж придал мне очевидное сходство с ее портретом в образе великосветской леди, который висел в гостиной родительской квартиры.
Мне хотелось разорвать и выбросить портрет вампирши, я считала, что ему не место в доме охотников, и теперь едва сдержала желание разбить зеркало. Опустила сжатый кулак.
– Клево… Живем мы клево… – приплясывая за моей спиной, Вадик поправил жесткие от лака завитки моих красиво завитых волос.
– Спасибо, мальчики, – поблагодарила я, повернувшись на маленьких каблуках оранжевых мокасин за оставленной на крючке сумкой. – Мне очень понравилось. Круто! Ну, я побежала…
Закинув ремешок сумки на плечо, я отвернулась от зеркала.
– Не… так быстро мы тебя не отпустим, звездочка наша! Мы тебя на память щелкнем! – Славик прицелился в меня из показанного пальцами пистолета. – Бух!
– Выбирай колышек из летней коллекции, – предложил безустанный Славик. – Есть с бахромой, с висюльками, с цветочным принтом.
– С висюльками не пойдет, – пискляво возразил Вадик, снимая с моего плеча сумку. – Неси тот, что в коже.
Славик быстренько сбегал за осиновым колом с перекрестным кожаным плетением на рукоятке, вложил его в мою приподнятую Вадиком будто для удара руку и посоветовал “сделать яростный взгляд”.
Нащелкав зеркальным фотоаппаратом полсотни моих снимков в эффектных позах, Вадик полушепотом проговорил с налетом легкой ностальгии:
– Тут была история… Сенсация! – завертелся Славик. – Звезда осенней рекламной кампании хозяйка мясокомбината Лиза нас обидела. А мы такие глупенькие посвятили ей духи.
– Духи с ароматом бекона или сосисок? – пошутила я, – Чем же она вас обидела, мальчики? Накормила несвежей колбасой?
– Хуже! Намного хуже! – не на шутку разволновался Славик, – Лиза обидела всех волочаровцев. Она завела себе вампира! Стала его таскать на светские рауты как собачку, да еще хвалиться, какой у нее крутой бойфренд. Бездну деньжат в него вбухала.
– Кто бы пищал, да не ты, зайчонок! Я видел, как ты пялился на Лизиного упыря, и как ты его щупал на примерке, – злопамятно намекнул Вадик и взбил “хохолок” возлюбленного.
– Я тогда не знал, что Тихон вампир, – скукожился Славик с лукавой улыбочкой неисправимого грешника. – Ничего не мог с собой поделать. Я не виноват, что у него такая аппетитная попка!
– Мы и обиделись на то, что Лиза всем врала, – подытожил Вадик. – Она не говорила, кто ее избранник. На Тихона мы не сердимся. Он правда, классный, не кусачий… Ты его не убивай, Светюнчик, мы просим.
– Тихон Таранский находится под охраной государства как ценное существо, – отчиталась я.
– Как здорово! – подпрыгнул Славик. – Хочешь, наша звездочка, мы сделаем тебя лицом рекламной кампании. Новый парфюм обречен стать хитом летнего сезона!
– Спасибо, мальчики, обойдусь без лишней славы. У меня работа не публичная. Увидимся на вечеринке в честь вашей годовщины, – взяв сумку и пакет с раскритикованной одеждой, бельем и кроссовками, я выбралась из яркого лабиринта.
– Мы будем ждать как часовые! – прокричали веселые кутюрье.
“Попка у Тихона и вправду, классная”, – улыбаясь, подумала я.
***
Закинув пакет в Козленка, я прошла пару улиц, спустилась с пригорка вдоль ручейка, питающего буйные воды знаменитой лужи на улице Весельчаков, и уперлась в красные деревянные ворота увеселительного заведения.
– Вы на кастинг? – спросил быковатый охранник, вышедший из ворот.
– Да, – уверенно ответила я.
– Джаник вас ждет.
“Я тоже жду встречи с ним. Она обещает быть жаркой”.
Охранник впустил меня в зеленый красивый дворик. Вдоль забора и у дорожки были посажены цветы и кустарники, приятно пах свежеподстриженный газон.
Тут хватало место для пруда – мечты мэра.
В тени откоса черепитчатой крыши ресторана мерцала неоновая вывеска с названием “Дырявый Джо” и рисунком простреленной ковбойской шляпы.
Двое вооруженных пистолетами громил не пошевелились, когда я прошла мимо них в холле ресторана.
Осматриваясь, я как можно громче зацокала по фиолетовому пластиковому полу, синему в свете ультрафиолетовых ламп, и поднялась на сцену, встала рядом с металлическим шестом.
Внизу за продолговатым, похожим на университетскую парту столиком, сидели в полукруглых креслах гориллоподобный здоровяк Джаник Саркисов в черном костюме с розовой рубашкой и бордовым галстуком и двое его приближенных – бритоголовый молодой детина в спортивном костюме и крепкий приземистый мужичок в военной форме, напоминавший умудренного боевым опытом ветерана – омоновца или командира десантуры.
Я будто перенеслась на машине времени в начало девяностых, когда еще пешком ходила под стол.
– Плосковата для стриптизерши, – не выпуская указательного пальца из правой ноздри, насупился бритый. – Не покатит.
– Сам разберусь, Клоп, – подвигав квадратной челюстью, гикнул Джаник и пробежал будто вдавленными под крутые заросшие брови темными глазами по пустому залу, намекая “Вы видите толпу претенденток?” – Еще как покатит. Ей бы паричок… Юми тоже не пышка.
– Гейшу никто не заменит, – опустил взгляд “вояка”.
– Найдем не хуже ее, Седой, – Джаник улыбнулся мне. – Я чую, в девчонке есть огонек, искра. Она не так проста, как кажется. Я вижу по походке, мне нравится ее грация. Как тебя звать, красотуля?
– Света, – я переступила с ноги на ногу.
– Показывай свои умения, – Седой подстегнул стыдливо мнущуюся на сцене девчонку к активным действиям и разлил по стаканам виски.
Клоп включил пультом проигрыватель. С потолка полилась неспешная мелодия. Я прокрутила в уме пеструю ленту из красивых эпизодов художественных фильмов и музыкальных клипов, после чего без намека на стеснение зашаталась как маятник на полусогнутых ногах, соблазнительно покачивая бедрами, пожимая грудь и вращая головой.
Семен считает, мне пора избавиться от комплексов. Последую его совету!
Я начала приподнимать и опускать топик, потираясь не очень мягким местом о шест, приседая как в буги-вуги, и боковым зрением считая оружие бандитов. По пистолету на рыло. Не так уж много. Сняв топик, я вопреки традициям жанра не бросила его на голову Дырявому Джо, а бережно свернула и положила на край сцены. “Дорогими халявными вещами не разбрасываются! И пусть вас не пугают мои мускулы, может, я занимаюсь спортом!”
Несколько раз эффектно, в такт ускоряющейся музыке, я крутанулась на шесте с трением разных частей тела о холодный металл, и вдруг меня цепануло, я завертелась как пропеллер на бешеной скорости, взлетев к потолку, и, наверное, слилась с прерывистым мерцанием неоновой подсветки в глазах зрителей, а потом прыгнула с шеста на потолочную балку, продвинулась по ней, держась руками и вращая ногами, и приземлилась на корточки.
– Ничоси! Ну ты даешь, красава! – восторженно кричал Джаник.
Клоп и Седой удивленно притихли. Двое братков из холла пришли посмотреть мое выступление.
– Продолжай, зажигалочка! – хлопнул в ладоши Джаник. – Ты – нечто!
Прокатившись по сцене, я сняла мокасины и поползла к нему, виляя приподнятым задом и освобождаясь из брюк как змея от старой чешуи.
Ничего, утешала я себя. Я девушка приличного поведения, но некоторым полезностям не помешает научиться у клиентуры. Валко Вышкович догола раздевался перед трапезой, чтобы не заляпать кровью собольи меха, шелковые рубашки и кожаные штаны.
Встав на колени перед “жюри”, я выгнулась назад, заложила за голову руки, на восточный манер потрясла грудью, втянув живот. Затем вернулась в исходное положение – “четвереньки”, свесилась с края сцены и запустила руки под ремень брюк Саркисова, прощупывая пальцами наличие дополнительного оружия у него, а глазами – у его сидевших рядом приятелей, удачно перегнувшихся через стол, чтобы пришпилить дензнаки двух стран и еврозоны прозрачными лямками моих бикини. Вытаскивая застрявшие под тесным ремнем руки, я отвлекающе пощекотала кончиком носа колючий подбородок Джаника, прикасаться к себе губами он бы меня не заставил и под прицелом своего “Макарова”. Сочетание пота, табака и мужских духов было невыносимо даже для моего слабого нюха. Еще немного, и я задохнулась бы.
Я попятилась к шесту, увлекая за галстук Джаника с собой. Его наливавшихся виски братанов это не насторожило, они оживленно кривлялись под музыку и свистели. У шеста я оттолкнула волоочаровского мафиози ладонью, незаметно лишив его оружия, и отбросила на край сцены, выставив это как часть шоу-программы. Пистолет мне был не нужен, я его разрядила и кинула как можно дальше за кулисы. Прыгнув на шест, я слегка раскрутилась на нем, а потом внезапно замерла, удерживаясь на отведенных за спину руках, и выбросила вперед широко расставленные ноги. Надеюсь, Клоп и “вояка” успели разглядеть щелкнувшую промеж моих ног акулью пасть на бикини вдохновленных морской темой Вадика и Славика, прежде чем их захваченные в тиски головы с треском столкнулись.