Ольга Вербовая – Про милых дам (Сборник женской прозы) (страница 8)

***

Имена, возраст, профессии – и "Расстрелян…расстрелян… расстрелян…". Да, немало людей погубил кровавый сталинский режим. На постаменте Соловецкого камня было тесно от цветов и лампадок, переливающихся разноцветными стёклами. Люди снова и снова подходили к микрофону. Их не смущало, что в нескольких метрах возвышается громадное здание – центр бывшей Империи Зла.

– Будете читать? – обратилась к Рае женщина средних лет в меховом пальто.

– Кого?

– Имена.

– Давайте, – пробормотала девушка растерянно.

Тут же в руках у неё оказался листок с четырьмя фамилиями. Двадцатипятилетний слесарь, девятнадцатилетний студент-филолог, ровесник Раи, рабочий литейного завода лет тридцати трёх, сорокалетний библиотекарь… Расстреляны в тридцать седьмом – тридцать восьмом.

Вскоре какой-то парень принёс лампадку. Стоя в очереди, Рая шёпотом проговаривала то, что ей предстоит прочитать у микрофона.

Когда последний впереди стоящий, закончив читать, поставил свою лампадку на камень, девушке вдруг захотелось убежать, скрыться. Но куда? С лампадкой в руках? Эх, зачем только согласилась?

От смущения фамилии и трагические биографии прозвучали слишком уж быстро, равно как и "Вечная им память". Если бы тогда Рая знала о прямой трансляции, она бы, пожалуй, не подошла к микрофону даже под пыткой.

Поставив лампадку на камень, девушка подошла к раскинувшейся на площади палатке – вернуть листок.

– Возьмите вот это, – женщина тут же дала Рае две газеты и небольшую брошюрку с громким названием "Узники Совести".

Уже в метро девушка с удивлением узнала, что речь в ней идёт не об узниках сталинских лагерей. Это были современные молодые люди, виноватые лишь в том, что вышли на санкционированный митинг и защищались от побоев полицейских. А некоторые даже не выходили. Студент, рабочий, журналист, педагог, юрист, кандидат наук, занимается волонтёрской помощью бездомным животным, увлекается историей, служил на флоте… Читая краткие сведения об узниках, Рая всё больше дивилась. Создавалось впечатление, будто власти решили сгноить в тюрьме цвет нации, истребить её совесть и ум. Только вместо "расстрелян", стояло "осуждён" или "под арестом". Кто-то был под домашним, кто-то – под подпиской о невыезде…

Но вдруг… Чёрно-белая фотография не могла передать рыжины волос, но Рая узнала его сразу. Парень, сбивший её на машине. Его бы она не спутала ни с кем. Петровский Антон Сергеевич, предприниматель, увлекается историей и философией. Осуждён на пять лет за участие в массовых беспорядках и применение насилия к представителю власти. Женился в СИЗО.

***

После недолгих колебаний Рая решила написать Антону письмо. Благо, на просторах Интернета нашёлся сайт, через который можно отправлять письма "узникам совести".

Письмо получилось коротким и банальным. В основном общие фразы: мол, держитесь, не сдавайтесь. А заканчивалось словами: "Мне стыдно, что наговорила Вам кучу гадостей, простите меня".

В той же комнате мама с папой обсуждали, что готовить на неделю.

– Может, рыбу?

– Какую?

– Ну, судака, например. Или щуку.

– Наверное, щуку будет даже лучше. Ты как думаешь, Рай?

– Я за щуку, – ответила девушка, подписываясь и нажимая "Отправить".

Только потом, запоздало перечитывая письмо, Рая с ужасом обнаружила, что подписалась названием той рыбы, из которой вечером приготовили котлеты.

***

Ответ не заставил себя долго ждать.

"Здравствуйте, уважаемая Щука (к сожалению, не знаю Вашего настоящего имени). Спасибо Вам за письмо. Правда, так и не понял, когда это Вы говорили мне гадости – ну да Бог простит…"

"…Я Рая. Та ненормальная, что кидалась под машину…".

"…Надеюсь, сейчас у тебя всё хорошо?.."

Хорошо? Да вроде бы. Рая написала, что учится в институте на факультете почвоведения. Вроде бы успешно. Учёба отнимает много времени, но вообще интересно. С личной жизнью пока не очень, но по Вадику давно уже не сохнет.

Так началась их дружеская переписка. Студенты, успевшие вкусить гласности и "маршей несогласных", завидовали Рае. Те же, чьё горло уже успел сдавать страх, предостерегали: смотри, мол, а то и тебе попадёт. Хотя, наверное, они тоже по-своему завидовали. Завидовали смелости, которая позволяла Рае и Антону быть свободными.

***

Тригорское.... Поместье Лариных… Нет, конечно, настоящая фамилия хозяев была совершенно другой, но каждый закуток этого дома, каждая вещичка – всё дышало строками из "Евгения Онегина". Анна, влюблённая в Пушкина – тихая смиренная Татьяна, её сестра Евпраксия – живая и задорная Ольга, их мать – "милая старушка Ларина", хотя, по современным меркам, вовсе не старушка. "Знакомые всё лица!" – так воскликнул бы герой Грибоедова.

А вот пианино, за которым сидела Александра (она же Алина). Это ей Пушкин посвятил строки:

"Алина, сжальтесь надо мною!

Не смею требовать любви.

Быть может, за грехи мои,

Мой ангел, я любви не стою"…

– "Но притворитесь. Этот взгляд

Всё может выразить так чудно!

Ах, обмануть меня нетрудно!

Я сам обманываться рад".

Рая невольно заслушалась: с какой душой и любовью продекламировал последние строки парень из группы.

– Молодец! – похвалила его экскурсовод.

Из господского дома они вышли во двор. С высокого обрыва перед туристами открывалась роскошная панорама. Внизу, среди зелени полей, змейкой вилась голубая речка. Вдалеке виднелась мельница.

У обрыва, среди деревьев, стояла белая скамейка. Та самая, на которой Онегин выговаривал Татьяне за её пламенное письмо, доказывая, что напрасны её совершенства, он вовсе недостоин их. Не об этом ли она сама его просила?

– "Я жду тебя. Единым взором

Надежду сердца оживи.

Иль сон тяжёлый перерви,

Увы, заслуженным укором", – тот же парень, не задумываясь, процитировал последние строки письма Татьяны.

Экскурсовод, а вместе с ней и Рая, очередной раз подивились его знанию пушкинской поэзии.

– "Татьяна, бедная Татьяна,

С тобой я вместе слёзы лью.

Ты в руки модного тирана

Уж отдала судьбу свою".

Девушке казалось, эти строки обращены к ней самой. Нет, не к ней – к школьнице Рае, чей "обман неопытной души" сделал всё, чтобы её позор "всеми был замечен и в обществе ему принесть смог соблазнительную честь".

За домом пролегала широкая зелёная лужайка, окружённая по кругу деревьями. Здесь Пушкин с Евпраксией мерялись поясами.

– А теперь из Тригорского мы отправимся в Михайловское.

Но сперва туристам дали возможность приобрести сувениры в память о Лариных. Рая купила чашку. Знаток поэзии, немного подумав, купил блюдце.

– Вы так хорошо знаете стихи Пушкина, – воспользовавшись, что он идёт рядом, девушка решила к нему обратиться. – Вы, наверное, литератор?

– Да нет, я на самом деле на врача учусь. Просто папа заставлял меня в детстве читать Пушкина. Говорит, чувство эстетики прививает. Кстати, меня зовут Иван. Можно просто Ваня.

– Очень рада. Раиса. Можно Рая.

– Классное имя. Напоминает рай.

Вскоре они достигли Михайловского, где несчастный поэт жил в ссылке. На подходе туристов встретил сидящий на траве бронзовый Пушкин-лицеист. Закончив обучение, он приехал в Михайловское, не подозревая, что через несколько лет вернётся туда в качестве ссыльного. Да ещё столкнётся с предательством собственных родителей. Рая не могла толковать их поведение иначе. За всё время ссылки ни отец, ни мать даже не приехали навестить несчастного. Только сестра хотела к нему приехать, но родители её не пустили.

"А вот если бы меня сослали, – думала девушка, – мама с папой бы меня не бросили".