Ольга Вербовая – Про милых дам (Сборник женской прозы) (страница 14)

– Отправить Анжелку одну в чужой город, – говорила мама. – Да ещё в таком состоянии. А вдруг ей станет плохо? Или сделает какую-нибудь глупость?

– Думаю, смена обстановки пойдёт ей на пользу, – отвечал ей папа. – Новые места, незнакомая компания. К тому же, программа насыщенная – не до депрессии будет. А срок ещё очень маленький. Сама же, когда Анжелку вынашивала, всё рвалась куда-то поехать, что-то посмотреть. Говорила: надо красивое видеть, для ребёнка полезно.

– Но ты не забывай, что Анжелку я ждала с радостью. И жить я очень даже хотела. Анжелка же даже есть не хочет – ей вообще всё до лампочки.

Да лампочки – это они верно подметили. Зачем ей жизнь без Костика? Ну, почему он так? Она же его безумно любила. Отдалась ему сразу, как только он предложил. И вот теперь она, оказывается, легко доступная, неизвестно сколько мужиков через себя пропустила и непонятно от кого нагуляла "этого выродка". И ушёл, довольный, что так легко отбоярился. Не было даже ненависти к нему – только тоска беспросветная. И вот теперь её собираются куда-то отправить. В Рязань, кажется. Зачем? Для чего? А впрочем, какая разница? Хоть к самому чёрту!

***

Дождь, всё больше набирая силу, стучал по стёклам маленького автобуса. Отчего-то вспоминались услышанные в детстве строки:

"Летний ливень, июльский дождь,

Тают капли на ресницах.

Знаю я, что меня теперь

Ты уже не ждёшь.

Мы чужие, сказали мне

Твоего письма страницы".

Дальше Анжела не помнила. Она сидела на одиночном месте в первом ряду – прямо у автоматической двери.

"Зачем я только согласилась пересесть? – думала девушка обречённо. – Вот и расплачивайся теперь за доброту!".

Расплатой была сидевшая слева супружеская пара. Статный подтянутый мужчина лет примерно тридцати, рядом с ним у окна – симпатичная темноволосая женщина. По глазам видно – счастливая. Не то что некоторые, брошенные с ребёнком в животе! Впереди этой парочки разместились двое мальчишек-семилеток, похожих как две капли воды. Они увлечённо слушали речь Дарьи, экскурсовода, обращаясь иногда то к родителям, а то друг к другу. Остальные пассажиры – молодая девушка, сверстница Анжелы, полный мужчина и четыре пожилые супружеские пары сидели сзади, недоступные взору девушки.

"Где-то я его видела", – думала Анжела, глядя на соседа.

Впрочем, неважно. Поскорей отвернуться к окну, чтоб не лицезреть эту парочку! Так она и сделала.

Дарья рассказывала о городах, которые они проезжали, о знаменитых горожанах, показывала любопытные строения в виде перевёрнутых стаканов и розовых слонов. Но ничто не занимало Анжелу. Зачем это всё? Какое отношение имеет к её бессмысленной жизни?

Бронницы – первая остановка, больше санитарная, нежели познавательная. Не хотелось даже взять фотоаппарат и заснять собор Архангела Михаила.

– Извините, Вы Анжела Светлова? – сосед подошёл к ней незаметно, смотрел изучающее, словно пытаясь узнать.

– Да, это я, – отозвалась девушка безразлично. – А что?

– Это Вы писали мне в тюрьму?

– Так Вы Владимир Воронов?

Память возвращала девушку к событиям четырёхлетней давности. Этого человека она видела по телевизору. Офицер ВДВ, арестованный за массовые беспорядки на каком-то митинге – вроде побил кого-то из полицейских – приговорённый к трём с половиной годам. Держался, однако же, гордо и независимо, вину свою отрицал, называл себя честным гражданином. Впрочем, Анжела бы о нём и забыла, если бы не его друг и бывший сослуживец Виктор не то Чернов, не то Чернышёв. Этот Виктор разразился гневной речью о том, что честь офицера и долг перед Родиной не позволяют ему дружить с предателем и госдеповским лебезятником. Также он решительно осуждал жену Воронова за то, что вместо немедленного развода собирается ждать такого мужа.

"Есть достойные женщины, а есть подстилки! – говорил сей "благородный" офицер. – Марина, к сожалению, оказалась "травиатой", что по-итальянски означает "падшая женщина".

У Анжелы это вызвало брезгливость. И вовсе не к чете Вороновых.

Она уже и не помнила, что написала в единственном письме Владимиру – кажется, всякие глупости типа: держитесь, у Вас замечательная жена, а друг – подлец и негодяй; ну ещё пару слов о том, какой классный фильм посмотрела на неделе, как препод по истории озверел и задал совершенно убийственную вещь, и как Васька настойчиво добивался внимания соседской Мурки и дрался за неё с дворовым Барсиком. Она и не думала, что Воронов ей ответит, потому и удивилась, когда через две недели обнаружила в ящике конверт. Владимир благодарил её за поддержку и за интересные истории, ещё что-то рассказывал. Анжела ещё думала написать ответ, но за повседневными хлопотами как-то забылось.

– Он самый, – ответил Воронов. – Я тут, когда перекличка была, услышал Вашу фамилию, сразу вспомнил. Очень рад нашей встречи… Марин, познакомься, – сказал он подошедшей жене. – Это Анжела. Она мне писала, когда я сидел.

– Очень рада Вас видеть, Анжела! – ответила Марина, пожимая ей руку.

– Взаимно, – к удивлению самой девушки, это прозвучало гораздо теплее.

Уже в автобусе, слушая вполуха о сыне и внуке Пушкина (обоих звали Александрами), она ловила себя на мысли, что Вороновы её больше не раздражают. Мысль о том, что когда-то эта счастливая Марина была одинокой и униженной, с двумя сорванцами на руках, согревала душу. Не то чтобы она радовалась чужому несчастью, но своё собственное уже не казалось таким страшным и безнадёжным.

Когда автобус остановился в залитой летним дождём Коломне, Анжела, бродя с группой туристов по мощёным улочкам, с интересом разглядывала невысокие домики с резными наличниками на окнах. Андрей, местный экскурсовод, рассказывал, что одного товарища, построившего дом в этой части города, по решению суда, обязали его либо украсить, чтоб не выделялся, либо снести. Тот выбрал меньшее зло.

В тёмное время город освещали стоявшие на высоких столбах фонари. Чтобы запечатлеть всю эту красоту, приходилось зажимать зонт подбородком, спасая фотоаппарат от капель дождя. Андрей пятился впереди группы, повествуя о насильственном присоединении Коломны к Москве, о войске Дмитрия Донского, что он собирал под Коломной для битвы с Мамаем, о Кремле и ледовом дворце, о Екатерине Второй и её впечатлении от города, о Маринкиной башне, в которой, по легенде, замуровали Марину Мнишек, жену Лжедмитриев. Однако тут же утешил туристов: мол, скорее всего, никуда её не замуровывали и в Коломну вообще не везли, а казнили вместе с мужем и сыном.

На Соборной площади Анжела с удовольствием фотографировала кирпичное двухэтажное здание школы, цветочную клумбу и храмы, названия которых почти сразу забыла. Любовалась башней кремля с живописной аркой. Потом уже из окон автобуса рассматривала собор с рядами изящных кокошников и ракеты, изготовленные на коломенском заводе, которые напугали американского президента.

В музей пастилы экскурсии по программе не было, но автобус остановился, чтобы туристы могли купить местных сладостей. Да и то благодаря "воронятам" – как успела Анжела прозвать про себя Мишу и Петю. Они идею попробовать настоящую коломенскую пастилу встретили с бурной радостью. Выбирала Анжела недолго – взяла три вида первой попавшейся, а ещё смокву и упаковку меренги, надеясь, что мама будет довольна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.