Ольга Вечная – Сопротивляйся мне (страница 3)

Внучка декана сразу села со мной за одну парту, и лишь к концу первой сессии я осознала, что она списывает у меня все домашки и контрольные. А на экзамене Марта обиделась, что я не подсказала ей, хотя у меня физически не было такой возможности.

К счастью, в то время мы уже сдружились с Сашей, и первая в моей жизни ссора с кем-либо прошла безболезненно.

- Саша, прочитай, - сую подруге телефон. Мы сидим за длинной деревянной партой в большой аудитории. Скоро начнется лекция, преподаватель немного опаздывает. Вокруг шумно, ребята с потока кучкуются и болтают.

- Почему ты не можешь просто ответить «мне не интересно»? - Саша принимает у меня телефон и читает простыню, которую я накатала очередному модельному агентству, приславшему мне в директ приглашение на кастинг.

После конкурса красоты все как с ума посходили.

- Невежливо. Люди же старались, изучали мои фотографии. Выбрали меня. А я им пару слов.

- Добрая ты душа, Ликан! - вздыхает Саша и хмурится. - Вот честно. Если бы мне так отказали, я бы решила, что со мной кокетничают. И вновь проявила бы инициативу, но уже увереннее.

Я вздыхаю. Стираю все три абзаца текста и начинаю набирать вновь.

- Почему ты не напишешь честно?

- Что, если я соглашусь, мой отец меня выпорет до костей? - изгибаю бровь, в красках представляя реакцию папы на мои фотографии на каком-нибудь плакате.

Тогда Саша выхватывает из моих рук мобильный, пишет: «Спасибо, мне не интересно». Ставит в конце точку и отправляет.

В ответ приходит: «Если передумаете, то позвоните по этому номеру».

- Поклонники одолевают? - спрашивает проходящая мимо Марта. - Как сороки, летят на блеск короны. Надень ее хоть на кого, тот же эффект будет.

- Модельные агентства, - отвечаю я. - А тебя нет? Второе место не котируется? Не знала, - пожимаю плечами.

- Меня тоже одолевают, - говорит в ответ Марта, но мы с Сашей уже не слушаем.

Я поправляю очки и массирую переносицу. На телефон падает новое сообщение. На этот раз от Любимой Маринки. Вздыхаю. Уже месяц мы с Тарасом не разговариваем, я крепко обиделась. И дело не в том, что он потребовал удалить фотографии. Наверное, мне и правда не стоило вести себя настолько вызывающе. Он ревнует. Но он мог бы преподнести свою мысль иначе.

Тарас одолевает меня звонками и завуалированными сообщениями. Конспирация по-прежнему у нас на первом месте.

Он утверждает, что не обзывал меня матерным словом, мне будто бы показалось. А я так быстро удалила те неприятные сообщения, что теперь уже и сама не уверена. Может, придумала себе? Это первая наша ссора за четыре года. Фотографии я действительно удалила, застеснявшись. Слишком много внимания от незнакомых людей, непривычно. В директ стали писать незнакомые мужчины, это показалось чересчур. А что они пишут под моими фотографиями в блогах, лучше вообще не читать! Со стыда сгореть можно.

Заходит преподаватель, его строгий голос вырывает меня из размышлений. Я сосредотачиваюсь на лекции, пишу торопливо конспект. Мы с Сашей сидим на первой парте, чтобы не упустить ни единого слова.

Когда через три часа я выхожу из корпуса, то замираю в счастливой панике. Тарас! Собственной персоной! С букетом цветов. В Москве!

Стоит поодаль, смотрит на меня и улыбается. Брови вместе свел, раскаивается. Покорно ждет, когда я его замечу. Конечно, замечу! Как иначе-то?

Как он нашел меня? Вот ненормальный! А улыбка уже растягивает губы. Я так сильно по нему соскучилась! Так сильно!!

Два дня пролетают на одном дыхании. Вчера мы с Тарасом прогуляли три часа, пили какао в кофейне и... целовались. И сегодня столько же. К сожалению, Тарасу уже пора улетать, он много работает у отца. Вырвался буквально на пару дней. Я проводила его до вокзала и поехала домой.

Пришлось пропустить учебу, чтобы провести с ним время. Бабушка по-прежнему держит руку на пульсе, завалиться домой поздно вечером без объяснений я не имею права. А Виолетта Степановна прекрасно знает мое расписание.

Настроение приподнятое, я даже целую диктатора в щеку. Тарас сказал мне столько приятных слов! Тысячу раз извинился за резкие требования и грубые слова. Мат я, по-видимому, и правда себе придумала. Я его понимаю. Он волнуется. Я здесь одна, еще и фотографируюсь на сцене. Он за тысячи километров и переживает.

- Отец звонил тебе? - спрашивает Виолетта Степановна. У нее явно хорошее настроение. Это отлично, значит, она не догадывается о моих тайных свиданиях.

- Нет, а должен был? Что-то случилось?

- Увидишь, - улыбается она. - Скоро всё узнаешь. Иди пока ужинать.

Пожимаю плечами.

Спустя пару часов странное поведение бабушки начинает меня беспокоить. Порхает вокруг меня, предлагает вместе чай попить третий раз за час. Смотрит как-то... странно. Словно я смертельно больна и она пытается запомнить меня до начала проявления симптомов — румяной и с блеском в глазах. Я даже очки пару раз протираю, не показалось ли.

А потом отец и правда звонит.

Он, как обычно, сразу переходит к делу, буквально со второго предложения. Ведь болтать о пустяках — это наше, женское. Папа если звонит — то нужно слушать внимательно с первой фразы.

- Я нашел тебе прекрасного мужа, Анжелика. Достойный богатый мужчина, который стоит тебя и твоей красоты. Ты его знаешь, вы в прошлом неплохо ладили.

Он называет фамилию, которую я поначалу не могу вспомнить. Мой технический ум уперся в слово «муж» и спиралью вокруг него закрутился, образуя собственную галактику. В которой нет места Тарасу, программированию и всему, что я полюбила за свой двадцать один год. Я испуганно озираюсь по сторонам, словно ища поддержку. Будто кто-то здесь может мне ее предоставить.

- Ты забыла, наверное? Это ничего, вспомнишь... - продолжает отец.

Мое будущее — манкое, неизвестное, загадочное - вдруг становится прозрачным, как горный ручей. Я вижу все его подводные камешки. Касаюсь рукой обжигающе ледяной воды. А затем ныряю с головой и дыхание задерживаю.

В мое тело не поступает кислород, пока я слушаю слова отца. Веселый, но при этом не терпящий возражений голос.

- ...Поэтому, Лика, доченька, собирайся. Билет мама тебе возьмет на среду. Как раз побудешь дома пару дней, отдохнешь. В выходные съездим в город, присмотрим платье и украшения. - Доброта и ласка в его голосе обманчивы. В любую секунду она может смениться сталью и рубануть с плеча. Я это знаю. И никогда не провоцирую. Сейчас я тоже молчу, ненавидя себя за то, что не сражаюсь за себя. - И... Ты не нервничай, не накручивай себя. Всё будет замечательно.

Его голос звучит из динамика мобильного, а я держу трубку и зажимаю рот свободной рукой. Изо всех сил зажимаю, потому что всхлип мог бы вызвать негодование с его стороны.

Вот так просто? Короткий телефонный разговор. Он что, правда считает, что этого будет достаточно?

Недоумение.

Я почему-то была уверена, что отец любит меня. Он никогда не поднимал на меня руку, ни разу не оскорбил и не повысил голоса. Да я и поводов не давала. Всегда послушная, беспроблемная, неконфликтная. Сообщение о скором браке становится шоком.

Я беспомощно смотрю на бабушку, а та кивает и улыбается. Ей не терпится обсудить со мной эту новость. А я делаю вдох-выдох. Надо дышать, что бы ни случилось. Надо сопротивляться.

Глава 4

Мой отец меня продал. В двадцать первом веке, в правовом государстве. И никто ему за это ничего не сделал. И не сделает.

Он обо всем договорился. Дал слово. Пообещал.

Артём Гловач дал слово! Господи!

Такова моя реальность. Конец едва начавшейся жизни. Моей жизни. Новая галактика, в которой я теперь существую, пока без названия. Она темная и мрачная, в ее центре — сверхмассивная черная дыра, втягивающая в себя всё вокруг. Хватит ли у меня сил преодолеть ее притяжение и вырваться?

Боже мой, боже мой.

А ведь одно время я даже чувствовала себя свободной и значимой. Пока жила и училась в Москве. Недолго, к сожалению, ведь образование мне закончить, судя по всему, не позволят. Билеты взяты на среду. Папа явно торопится.

- Наконец-то тебя, горемычную, снимут с моей шеи, - поздравила меня так Виолетта Степановна, едва отец закончил разговор. - А то глаз да глаз был. Боялась не уследить. Москва — огромный, совершенно неподходящий для молоденькой девочки город. Надо было учить тебя в столице нашей республики. Благо, что твой отец меня послушал. Наконец-то.

Я сдержаться в ответ не смогла! По квартире заметалась. Руки стала заламывать. Сердце вдруг заколотилось сильно, гулко. Осознание обрушилось. Значение папиных слов. В голове единственная мысль крутилась: как же так? Как же так-то?

Потом я звонить бросилась. Маме, следом Тарасу. Прямо при Виолетте Степановне. Мама не ответила. Тарас, слава богу, в самолете уже летел, с выключенным мобильным. А то бы натворили делов.

Телефон вибрирует. Мама.

- Мама, мамочка, что происходит?

- Папа звонил?

- Звонил! Это правда?

- Лика, дочка, не нервничай, - говорит мама почти нежно, с улыбкой. - Всё действительно произошло спонтанно. Отец ездил в соседний город, они с Дымарскими встретились. Владимир твои фотографии видел, с конкурса. Вот и порешили сразу. К чему тянуть? Ты не бойся, они хорошая семья. Богатая. А насчет образования не переживай. С твоим зрением лучше от компьютера подальше держаться, - кажется, мама заранее заготовила эти нелепые аргументы.