Ольга Вечная – Почувствуй это снова (страница 12)
Тетя Саша расторопно обувается, суетится, шумит. Снимает с вешалки пальто, а дальше ее раз – и нету. Словно ветром сдувает. Лишь дверь входная хлопает и где-то вдалеке торопливые шаги по лестнице.
Мы с Матвеем оказываемся практически наедине. В той самой квартире, где был мой первый раз. И куча последующих.
Матвей слегка улыбается, словно думает о том же. Наконец отмирает. Скидывает ботинки, снимает куртку. Я украдкой наблюдаю за его плавными движениями. Коридор узкий – как только Матвей покинет прихожую, я сразу же поспешу одеваться.
– Снова тебя преследую, видимо, – говорит он все с той же насмешливой улыбкой. – Хоть заявление пиши.
Я обольстительно улыбаюсь во все тридцать два.
– Проведала твою бабушку, купила фрукты и пирожные. Не знаю, что ей можно, взяла наудачу. Вроде понравилось.
– Спасибо. Продукты все есть, ей по большей части скучно. Полагаю, она была рада компании. Завтра мне весь мозг вынесет.
Матвей выглядит уставшим.
– Почему?
– Потому что это бабуля, – неопределенно пожимает он плечами.
– А-а-а. Ну, мне пора, – говорю бойко.
– Давай отвезу. Я на машине.
– Нет, что ты! Я сама.
Он идет в мою сторону, я быстро вперед, к пуховику и ботинкам. Мы минуем друг друга, я в этот момент задерживаю дыхание. Кажется, вот-вот – и Матвей схватит, прижмет к стене, навалится телом. Хотя бы дотронется! Но нет. Это просто рокировка на шахматной доске.
Начинаю быстро обуваться. Его голос прокатывается по коже:
– Тогда вызову такси. Уже поздно.
– Ничего страшного, доберусь сама.
– Блть, Юля! – Матвей разводит руками.
– Ладно, вызови. Раз уж ты меня преследуешь. – И добавляю: – И раз уж мы пока еще друзья.
В ответ он то ли хмыкает, то ли усмехается. Не очень понимаю, как себя вести и чувствовать. Я сейчас нахожусь в одном узком помещении с парнем своей подруги – так, что ли, получается? Они там, два «не эгоиста», решили попробовать, она его утешала в трудную минуту. Хмурюсь. Матвей вздыхает, беспокоится, поэтому вызывает машину для меня. Как-то все запутанно.
Прислоняюсь спиной к стене. Запрокидываю голову и жду, пока он тычет на кнопки в приложении. Здорово было бы сообщить сейчас, что долго ему еще платить алименты. Отличный момент, но я настолько сильно злюсь, что не могу с собой справиться.
– Ждать семь минут. Побудь тут, на улице дубарина.
Матвей опирается плечом на стену и опять палит. Не отрываясь. Аж кожу покалывает.
Я расстегиваю пуховик и стягиваю шапку.
– Да, заметила. К ночи значительно похолодало.
Смотрю на носки ботинок – Матвей, кажется, по-прежнему на меня. Не знаю, не уверена, ощущаю так почему-то. Если Люба реально все это чувствовала рядом с ним четыре года, то она чертов монстр! Меня едва хватает на пару минут. Сердце колотится, нестерпимо хочется закричать.
Матвей вновь нарушает молчание:
– Как дела?
– Хорошо. Как у тебя?
– Тоже.
– Как работа? Я была у Любы сейчас, она поделилась, что у тебя проблемы.
– Небольшие. Уже разруливаю.
– Не знала.
– Я никому особо не рассказывал. Как-то все навалилось в ноябре… Хм, что она еще тебе сказала?
– Похвасталась кулоном. Но это не тот, что мы выбирали. – Опаляю Матвея самой лучезарной улыбкой из арсенала имеющихся. – Ты не переживай, я тебя по-дружески прикрыла. Не стала сообщать, что у тебя, видно, есть еще какая-то подружка. И наверное, не одна.
Краем глаза слежу за тем, как хитрая улыбка вновь касается его губ. Матвей ни капли не смущен. Напротив, начинает веселиться самым жестоким образом! Если бы я так сильно не злилась на Любу, мне бы стало за нее обидно.
Матвей произносит с благодарным смешком:
– Буду должен, бро. – И прижимает указательный палец к губам: – Тс-с.
Я сглатываю.
– Такси подъезжает. – Матвей называет номер машины.
– Что ж, тогда до субботы. Любу не обижай, она хорошая девочка.
– До субботы, Юля.
Повисает пауза, больше Матвей ничего не добавляет. Я понимаю, что пора, и выметаюсь на лестничную площадку.
В лифт захожу со все еще колотящимся сердцем. Вот это насыщенный денечек! И если раньше я не очень-то хотела ехать за город с одногруппниками: я ж не пью, что мне там делать?
То теперь поеду точно.
Глава 11
– Ты с похмелья, что ли? – бросаю я Захару.
Настроение с утра приподнятое, хочется шутить.
Падаю в бэху и закрываю дверь. Вроде бы хлопаю несильно, но бедолага морщится и прижимает ладони к вискам.
– Блин, Матвей, это не «Гранта», можно мягче?! И не ори, башка с самого утра трещит по швам.
– Сорян, но орешь пока только ты. Так когда успел накидаться-то?
– С какого еще похмелья? Мы вчера в полночь выползли с этого гребаного завода, я добрался домой, пожрал и в кровать. Это треш: лучшие годы жизни тратятся на перетаскивание мешков и метлу. Не помню, когда в последний раз голую девчонку обнимал. Мне все время некогда! – разводит он руками в искреннем возмущении.
Я смеюсь. Затем представляю голую девчонку, которую сам обнимал, и настроение падает в ноль. Красивая, нежная, на простынях, с запрокинутой головой и легкой улыбкой. Пульс предательски ускоряется. Она пальчики ног в предвкушении поджимает. Острые колени стыдливо вместе сжала, ждет, пока разведу. Сама никогда, потому что стесняется. Робко смотрит. А я палю на ее плоский живот с манящим пупком, во рту слюны – захлебнуться. Так хочу, аж трясет. Пытаюсь контролировать, а то заметит и смеяться будет. Юля. Стоп. Блть, хватит! Вышвыриваю из памяти картинки из другой жизни.
– Че ржешь? Сам-то помнишь?
– Да куда мне, – подкалываю.
– Вот и ничего смешного. – Захар достает сигарету, подносит ко рту, но не прикуривает. – Отец называет меня своей гордостью: сварщиком первого разряда. Утверждает, что роба мне идет.
Я не удерживаюсь и глухо хохочу.
– А говоришь, ничего смешного!
– Ага. Попросил «Мустанг» помыть, но это завтра. Он тачку себе оставляет, прикинь. Так куда ехать-то? Как эта база называется? – Захар морщит лоб.
– «Ручеёк». Но сначала одного человечка заберем тут недалеко. До конца улицы, направо и дальше по дворам.
Захар равнодушно кивает и давит на газ, машина трогается.
– Ты нормально? Может, я поведу? – уточняю на всякий случай.
– Нормально. Приступ мигрени, я уже закинулся колесами. Пить сегодня не буду, даже не предлагай, нельзя мешать.
– Я тоже не планирую.