Ольга Вечная – Хочу с тобой (страница 58)
— Я не могу найти решение. Она хочет свободы, и правильно ей ее дать. Но вдруг случится что-то? У меня на уровне паранойи уже. Получается, что не уберегу. Я-то вижу всё. Блть, может, в черном свете вижу, но такие светлые девочки — они как магнит для мудаков. Денег дам ей — соучастником буду. Не дам — без гроша ее брошу. Со мной для нее быть — как в клетке. Убедить в обратном не получилось. Она слушает, кивает, но при этом будто не слышит. Ей кажется, что весь мир — это добрые, милые люди, которые мечтают ей безвозмездно помочь.
— Так а кто ее на эти мысли натолкнул? Кто ей сопли вытирал, носился с ней сначала по станице, затем по стране?
— Я во всём виноват, да?
— А кто? Данил, она не ребенок. Взрослая деваха, солому ты ей под жопу не подложишь. Но, если в чувствах признаешься, ничего страшного с тобой не случится. Всё, одевайся и поехали. Время еще есть, успеем и Марину зацепить, и с Буровым переговорить. Ну же, соберись! Мы все на тебя надеемся.
В кафешке у вокзала я жду Данила почти час. Возвращается он один и сразу командует:
— Паш, поспешим, Буров ждать не будет. Надо приехать раньше него.
— Понял, — киваю я. Поспешно закрываю игру на телефоне и вызываю такси.
Встреча проходит нормально. Мы обедаем втроем, говорит в основном Данил, я молчу, запоминаю.
Зря боялся: как бы там ни было, Миронов виду не подает, что утром его бросили. Излучает спокойствие и уверенность.
Следом едем в аэропорт. О том, что случилось на вокзале, не спрашиваю. Светловолосой жужжалки с нами нет, этим всё сказано. Что здесь добавишь?
Не получилось.
Перелет занимает два с небольшим часа. В аэропорту нас встречает Егор, мы садимся в его девятку, едем на хутор.
Егор эмоционально рассказывает последние новости, Данил быстро включается в разговор. В основном обсуждаем текущие дела. Суды судами, но работа-то ни на день не остановилась, а Миронову еще многое предстоит узнать о его собственном сельском бизнесе.
По пути домой Егор останавливается на старой заправке. Ничего не предвещает беды, я рад оказаться дома. Выхожу из машины, чтобы немного размяться. Дышу свежим воздухом, любуюсь на голубое чистое небо. Как можно променять эту жизнь на мегаполис? Не понимаю.
Данил прижимает трубку к уху и отходит в сторону, Егор идет заплатить за бензин. Я же лениво наворачиваю круги вокруг машины.
За девяткой останавливается белый внедорожник, номера которого знакомы. Пацаны из станицы. Борзые. На Шубиных работают. Я отворачиваюсь. Не повезло, мать их.
Слышу, как хлопают двери машины. Голоса, насмешки. Бросаю встревоженный взгляд в сторону Данила. Следом ослепляет боль.
От сильного удара в солнечное сплетение я сгибаюсь пополам.
— А кто это у нас тут? Кулацкая подстилка? Давненько тебя не видно было, думали, сбежал! А тут один, на трассе.
Я хочу возразить, ответить, но от боли ни вдохнуть, ни выдохнуть. Страшно, перед глазами вспышки. Шум в ушах.
Где-то вдалеке кричит Егор. Подбегает и отпихивает урода, что меня ударил. Я рукой на капот опираюсь и кое-как выпрямляю спину.
Крики, ор. Мелькает бита. Откуда-то берется Миронов.
А дальше мне кажется, что всё как в замедленной съемке происходит. Данил пистолет из бака тачки вытаскивает, направляет на тварей, щедро обливая их бензином. Из кармана зажигалку достает и щелкает ею.
У меня сердце заходится от ужаса.
Все трое, что на джипе приехали, отшатываются от огня. Воздух наполняет густой, едкий запах горючего.
— Миронов! Эй, Данил, это шутка. Данил, не глупи!
Данил делает шаг вперед, зажигалку держит высоко. Его глаза совершенно спокойны.
— Еще раз кого-то из людей хороших тронете, будет ответка.
— Данил, поехали. Дань! — зовет встревоженный Егор. — Данила, блть! Не стоит того!
— В машину, — командует Миронов нам. Сам смотрит на уродов: — Шубину передайте, что я вернулся. И терять мне нечего.
Егор прыгает за руль, я на заднее сиденье. Миронов спокойно вешает пистолет на место. Но зажигалку продолжает держать перед собой до последнего. Пока не оказывается в девятке и Егор не стартует с места.
— Ты как? — спрашивает Данил. — Дышишь?
— Да, прошло. Суки, подкараулили. Уже не в первый раз, они со школы еще за мной... Как ты уехал. Забудь. Нормально.
— Наведем порядок. Сначала силой, потом законом. Со временем, — обещает Данил.
У меня мурашки по телу бегают.
— Ты же... не поджег бы их? — спрашиваю осторожно.
— Нет, конечно. Я же не сумасшедший. Но они этого не знают, — добавляет он со смешком. И его заговорщическая улыбка действие имеет успокаивающее.
До хутора добираемся где-то через час.
Егор останавливается перед площадью, заполненной людьми. Все наши в сборе, ждут, несмотря на то что конец рабочего дня. Это сюрприз!
Я с удовольствием наблюдаю за тем, как вытягивается лицо Миронова. Когда он вернулся несколько месяцев назад, мы все договорились первое время делать вид, что не узнаём его.
— А что это они? — спрашивает Данил напряженно.
— Тебя встречают, — отвечает Егор с улыбкой.
— Не с вилами хоть? — шутит Данил, замешкавшись.
— Всё в порядке, брат. Идем.
Мы втроем выходим из машины, Данил пораженно оглядывает площадь. На ней накрытые столы, вкусно пахнет жареным мясом.
— Не тупи, смелее. — Ударяю его по плечу. — Я же говорил, что все тебя ждут.
Данил слегка краснеет, но улыбается. Мы идем вперед.
Миронов со всеми здоровается, смеется. Шутит. Я сам веселюсь — приятно наконец-то вернуться домой! Поднимаю глаза на усадьбу, и следом сердце сжимается. Из дверей дома выходит Злата в нежно-розовом платье.
Замирает на крыльце. Шею вытягивает, разглядывая Данила, ладони к груди прижимает. Видно, что волнуется. И мешкает. Не решается подойти.
Глава 51
Данил
Неплохой ресторанчик. Можно даже сказать, мне здесь нравится.
Лгу. Не нравится, разумеется. Шум, гам, людей чужих толпы, запахи странные. Мне дома хорошо.
Я стою у входа, курю вторую сигарету подряд, щурюсь от едкого дыма и думаю о том, что эта пачка может стать последней.
Если Марина захочет. Глубина моего падения оценке не поддается. Никому из окружающих и в голову прийти не может, что со мной происходит на самом деле.
Что-то не то.
Это «что-то не то» на плечи давит коромыслом чугунным, попытки скинуть приносят уколы в совесть и жгучую боль в районе груди. Не хочу скидывать. Таскаю всюду за собой образ улыбчивой блондинки. А ночами воспоминания приходят и на грудь укладываются плитой каменной. Давят, давят. Мне Маринка раньше спать мешала — не думал тогда, что без нее спать вообще невозможно станет.
Что ни ночь, то откат в прошлое. Что ни утро — разлука и одиночество.
Я ведь впервые был не один, а с кем-то. По-настоящему с кем-то. Не для показухи или статуса, а просто был. Когда любишь — об унижении не беспокоишься, не так ли? Победы над любимыми, как выяснилось на практике, тоже не радуют. Кто бы подумать мог, да, папа?
Ничего вообще, блть, не радует. Всю жизнь я кому-то что-то доказывал: что достоин фамилии, места под солнцем. Так уж вышло, что доказывать стало некому. Мнения тех, кто остался, значения не имеют.
А та единственная, что действительно важна, в этой забегаловке за людьми тарелки грязные убирает. И это ей по нраву больше, чем мои миллионы.
Выбрасываю окурок в урну и захожу в помещение. Занимаю один из крайних столиков у окна. Тут же подходит темненькая официантка, я делаю заказ. Всё самое дорогое и лучше из меню.
Есть не хочется, цель — привлечь внимание.
Марина обслуживает гостей на другом конце зала. Я когда ее спину и плечи замечаю, напрягаюсь мгновенно. Не остывает. Время идет, а ни фига.