Ольга Вечная – Хочу с тобой (страница 38)

Хм.

Через пять минут отъезжаем с Павлом на «Лексусе». Забавно, мне так сильно не нравится эта машина, но в аэропорт я еду именно на ней. У бэхи лобовое битое, крузак всё еще на отце.

Мы заезжаем в станицу, и я останавливаюсь у дома Егора. Нужно дать ему указания на время моего отсутствия. Он теперь мои глаза и уши в станице. Левая рука.

Я сижу за рулем безумно пафосной, нафаршированной под завязку тачки и чувствую тоску. При этом смотрю, как Егор паркуется у подъезда на своей старой девятке. Из машины выходит его жена и ждет, пока он достанет из автокресла ребенка. Они выглядят замотанными, но вместе с тем завидно дружными. Они выглядят семьей. Им только денег не хватает для полного счастья. Остальное всё эти люди построили сами. Каким-то невероятным образом.

В этот момент я понимаю, что устал. От сражений, от правды, проблем. Понимаю, что не хочу завтра утром переться в офис и смотреть в глаза Зуеву. Больше не хочу бить ему морду. Вообще ничего не хочу.

Но зато я отлично помню податливые губы, прикосновения к нежной коже. Улыбки и взгляды. И то, как пульс частил, как кожа горела. Я всё это помню и хочу себе. Сейчас.

— Планы меняются, Паш, — слышу свой собственный голос. — Прости. Надо было брать твой чемодан.

Оглядываю салон. Не так уж и плоха эта машина, как мне показалось изначально. Видимо, всё, связанное со Златой, в то время бесило. Как же сильно меня всё бесило!

— Не летим в Москву? — упавшим голосом произносит Пашка. — Блин, я настроился уже.

— Не летим. Но едем. Покатаемся немного по стране.

— В каком смысле покатаемся по стране?

Я достаю сотовый, бросаю взгляд на экран. Ее автобус отъехал двадцать минут назад.

Направление я знаю.

После короткого разговора с Егором прыгаю за руль и выжимаю педаль газа.

— Данил, объясни, что происходит, — требует Пашка.

— Мы берем отпуск. За несколько дней моего отсутствия ничего не случится. Хутор держат на контроле региональные власти. Первый суд только через две недели. Поэтому я тут подумал: а почему бы нам не покататься на машине? Посмотреть страну. Развеяться и подумать.

— Блть. Ну как скажешь.

Трасса как обычно пустая, заторы начнутся дальше. А пока «Лексус» легко рассекает воздух. И чем дальше мы от станицы и хутора, тем веселее мне становится.

Через полтора часа мы останавливаемся у придорожной кафешки. И принимаемся ждать. Так торопился успеть, что случайно обогнал Маринку.

А вот, кстати, и он. Огромный междугородный автобус.

Паркуется.

Двери открываются, пассажиры выходят на улицу — размяться, перекусить.

Я подаюсь вперед.

Марина выходит десятой.

В джинсах, кроссовках и в белой короткой майке. Потягивается, притягивая к себе взгляды окружающих. Капец, это не девица, а ходячий магнит для сексуально озабоченных мужиков. Разумеется, я не могу ее отпустить. Не могу, и всё. Никогда не строил из себя благородного. И сейчас уж точно не буду.

— Сука, нет! Блть, твою мать! Не-ет! — психует Пашка, ударяет руками по панели. — Вот я так и знал, что мы не сдвинулись с этой девки! Чуйка моя шептала, что рано радоваться!

Я улыбаюсь еще шире, наблюдая за Мариной.

Стоит в сторонке, поглядывает на попутчиков, что выстроились в очередь за шаурмой. Экономит, хотя денег я прислал много. Другая бы потратила половину в первые же часы просто потому, что есть такая возможность.

— Надо сказать ей правду, — говорит Павел.

Я вспоминаю Егора и его жену. Которая любит его таким, какой он есть. Без наследства и богатства. С вредными привычками и обычной внешностью. Вспоминаю и ощущаю что-то странное, похожее на... зависть? Аж волоски дыбом на теле, клянусь. Почему-то кажется, что, как только Марина узнает, кто я, магия между нами разрушится.

— Рано. Для нее я помощник Миронова Данил Виноградов. Мы едем в Москву продавать тачку. Там покупатель.

— Я тебя сдам.

— Не сдашь.

Мне нужны эти несколько дней. Нужна магия. Какая-то подпитка.

— Я ей всё расскажу, но позже. Как приедем, — обещаю быстро. Выхожу из машины.

Марина меня не видит. Она просто не смотрит на дорогую машину. Трусит, в общем.

А когда замечает, глаза округляет.

Я же улыбаюсь. Надеюсь, со стороны улыбка не выглядит жутковатой.

И иду к ней.

Глава 35

Марина

— Боже, как вкусно, — говорю я.

Колхозник понтуется: купил нам всем с барского плеча по шаурме. Я отказываться не стала: мало ли когда в следующий раз поесть получится. А я вообще-то не завтракала. Кусок в горло не лез, да и торопилась.

Эти двое впереди молчат, а мне так удобно на кожаном сиденье «Лексуса» после автобуса, что я продолжаю болтать:

— Есть какая-то магия в этих придорожных кафешках. Там всегда дико вкусно готовят.

— Главное, не думать, из каких продуктов они это делают, — скептически заявляет Павел. — И чистыми ли руками. Не ползали ли по этим продуктам тараканы? И вообще, выглядит как-то подозрительно. — Он поворачивается и показывает мне свою шаурму.

Лавашик на гриле подрумянился, хрустящий. Нямка. Я тянусь и откусываю у зануды кусок побольше. Уделываюсь в соусе, морковка падает вниз, пачкая чистейший салон. Упс.

Колхозник не замечает, но Павел, конечно, да.

— Э! — возмущается он. — Теперь там еще и ее слюни! Прекрасно.

Берет салфетку влажную и начинает вытирать эту штуку между сиденьями. Я откидываюсь в кресле и с удовольствием пережевываю. Колхозник стреляет в меня глазами через зеркало. Улыбается. А я улыбаюсь в ответ. Следующие пятнадцать минут мы без устали переглядываемся.

Встретить Данила сегодня на остановке было сродни чуду. Я ведь простилась уже. Поплакала немного, когда «Икарус» отъезжал от вокзала. Можно подумать, что если ненавидишь станицу, то покидать ее будешь с торжеством и восторгом. Нетушки.

Даже в самом кошмарном месте находятся люди, к которым успеваешь привязаться. А также улочки, магазины, подсолнечные поля и даже... заброшенные молокозаводы.

Тоска тисками сдавливала сердце, слёзы щипали глаза. Я постоянно телефон проверяла — почему-то ждала, что Данил напишет или позвонит. Хотя набирать эсэмэски не в его стиле.

Надо думать, как деньги растянуть на подольше, а не почему мужик игнорирует!

Ругала себя. И злилась, конечно. На себя — за то, что скучаю по несвободному Колхознику. На сестру, которая категорически отказалась ехать со мной. У нас появились деньги! Можно было снять жилье, она могла бы устроиться в женскую консультацию в другом городе. Но Варя уперлась: «Не буду рисковать малышом», и всё тут.

— Езжай, Мариночка. И не возвращайся никогда, — шептала она мне напоследок. Мы крепко обнимались на улице. — Делать тебе тут нечего. Но всё время советуйся, поняла? Звони чаще. Шли фотографии. Я каждый день буду думать о тебе и скучать. Каждый божий день.

Мы долго прощались. Я нескоро увижу ее малыша, не буду на выписке, я... так много всего пропущу! Брошу ее. Совесть робко шептала: «Останься». Мозг работал с трудом. Но какая-то внутренняя сила заставляла паковать вещи, идти на вокзал, стоять очередь в кассу.

Ментовский уехал на работу ни свет ни заря, поэтому с ним не попрощалась. Мама же... лучше не вспоминать. Умоляла не делать глупостей, пугала. Она даже не представляет, что бы со мной случилось прошлой ночью, если бы я не позвонила Данилу.

Колхозник вновь стреляет в меня глазами. Я ведь не сразу согласилась сесть в эту машину. Но потом, в последний момент, когда «Икарус» уже собирался отчаливать, забрала из багажного отделения сумку.

Было грустно, я сомневалась, и Данил купил мне еды.

— Дикарка какая-то. Тебя не учили, что нельзя кусать чужое без спроса? — ворчит Пашка.

На вид молодой, но ведет себя как старичок. Я впервые с такими людьми общаюсь. Забавный.

— Ой жадина. Расслабься, я ничем не болею.

— А вот это неизвестно.

— Вы оба мне уже надоели, — фыркает Данил. Отбирает у Павла надкусанную шаурму, вручает ему свою целую.