Ольга Вечная – Хочу с тобой (страница 28)

— Как что? Оденусь покрасивее и потанцую с другим. Пусть смотрит и облизывается, зная, что больше никогда ко мне не прикоснется. Я его забанила, кстати.

— Понятненько, — тянет сестра. — Тогда мое красное платье возьми. Я в него всё равно нескоро влезу.

— Если только ты настаиваешь... — тяну я в ответ, и мы смеемся.

Глава 26

У нас с Варей мало друзей.

Точнее, как таковых действительно близких людей нет совсем. Есть приятели, одноклассники, знакомые. Я всегда была привязана к сестре, она заменяла мне всех подруг вместе взятых. Из-за отчима-полицейского нас редко звали на тайные тусовки. Да и если звали, то отпроситься было проблематично.

Но кое-какие знакомые, конечно, имеются. Например, Лариса Логинова, Варина бывшая одноклассница. Ее отец в суде работает, их семью уважают, и она одна из немногих, кто не стал высмеивать Варино положение. Старший брат Ларисы трудится в магазине автозапчастей. А еще он вызвался отвезти нас всех на хутор. Проконтролировать ситуацию и через пару часов вернуть домой.

Утром мы высыпаемся как следует. Потом сестра шьет, я помогаю. Вечером Варя долго возится со своими волосами, укладывая. Наконец, мы наносим легкий макияж, одеваемся и отправляемся навстречу приключениям.

— Только не поздно, девочки! — дает напутствие мама.

— Мы до Логиновых и обратно, — отзывается Варя. — Поболтаем немного, давно не виделись.

За двадцать минут пешком доходим до дома помощника судьи, но на пороге нас встречает Лариса в домашней одежде и с мышиным хвостом на затылке.

— Ты в таком виде пойдешь на свадьбу? — спрашиваю я обескураженно.

— Вы с Луны упали, девочки? — Лариса чешет затылок. — Какая свадьба? Там на хуторе такое!

Мы с Варей испуганно переглядываемся.

Пожары! Я ведь знала, сама рассказала Данилу. Но не придала большого значения. Ну поймают нарушителей порядка, скрутят и вернутся к празднику. Разве нет?

— Какое такое? — Варя округляет глаза.

— Заходите, чаю попьем хоть. Расскажу.

— Почему в сети новостей нет? — недоумеваю я, заходя в дом.

Мы здороваемся с ее родителями и поднимаемся на второй этаж в комнату Ларисы. Та закрывает плотно дверь.

Нетерпение давит на нервы.

— Кто бы там осмелился что-то выложить! — тараторит Лариса. — Вчера Кулак молодой парней собрал, спросил, кто заработать хочет. Но предупредил, что дело рискованное. Егор Артёма моего подтянул, тот еще ребят. В общем, много собралось желающих. Но всё тихо, никто ничего не знал. Даже я была не в курсе. Якобы это в рамках подготовки к свадьбе.

— И что потом? — не выдерживает Варя.

— Сейчас уже можно говорить. Хутор поджечь хотели как раз во время утренней регистрации. Поджигатели пришли, а их, оказывается, поджидали наши! Скрутили! Драка была не на жизнь, а на смерть, Артёму пять швов наложили на голову.

— Мамочки мои! Никто не умер? — ахает впечатлительная Варя.

— Вроде нет. Но несколько человек в больнице. Пóтом и кровью отбили хутор. Хотя в одном месте всё же успели поджечь, правда удалось за пару часов потушить. Вызвали ментов из Краснодара. Уже приехали, разбираются.

— Так быстро?

— Все удивлены. Будто заранее их позвали. — Лариса переходит на шепот: — Там скандал такой! Мои на кухне обсуждают весь день, но я по обрывкам разговора поняла, что новый Кулак — крутой дядька.

— Ужас. Так а кто поджигал, выяснили? — спрашиваю я.

— Пока нет. Но короче, — Лариса входит во вкус. — Мой отец же в суде работает. По секрету говорю, только никому. Он рассказывал, что Шубины недооценили наследника Кулака. Думали, он лошара столичный. Как Родион, только еще хуже. А ни фига. Там смысл вот в чём. Кулак восемь лет назад доли выкупал у старика Шубина. А тот возьми да умри в день сделки. И вот теперь непонятно, умер он до того, как бумаги подписал, или после.

— В каком смысле до... — тяну я. — Э-э-э. Земля может быть не кулацкая? Так а подпись Шубина?

— Суд будет решать, не поддельная ли подпись. Если поддельная, то Шубины себе всё заберут просто так. Но это долго и волокитно, а у нового Кулака связи есть. В общем, там ужас что творится, перегрызутся они за эту землю насмерть! Мама так плакала, когда Артём утром уходил, не хотела отпускать. А он типа «надо, и всё».

— Боже. — Варя закрывает руками лицо. — Как Семён и говорил. Война.

— Сторону приходится принимать чью-то. Как бы потом не прилетело за выбор. Страшно, — шепчет Лариса. — Артёма молодой Кулак очаровал чем-то, брат приехал под большим впечатлением. Говорит, надо помочь мужику.

Я чувствую, как у меня холодок по коже прокатывается. Мы с Варей переглядываемся.

— Надо домой тогда идти, — говорит она. — Жаль, что свадьба сорвалась. Получается, и регистрации даже не было?

— Ничего не было. Церемонию до последнего не отменяли, гости на местах, из ЗАГСа наша Матвеева приехала. А молодой Кулак в это время, оказывается, с пацанами в полях засаду устроил. — Лариса вздыхает: — Бедная невеста. Представляю, каково ей было. Столько готовиться, и зря.

— Я бы не расстроилась, — отвечаю. — Это ведь для дела нужно. Больше бы переживала, чтобы с женихом ничего не случилось.

— Добрая ты душа, — смеется Лариса. — А мне платье жалко. И макияж. И прическу.

— Действительно, у нашей блогерши есть сторис до десяти утра, — произносит Варя, уткнувшись в мобильный. — Она показывает, как собирается, красится. А потом всё. Тишина. Я утром глянула, что подготовка к свадьбе идет, а потом перестала следить.

— А когда теперь свадьба-то? — уточняю я. — Завтра?

— Завтра рабочий день. Но вообще, Артём сказал, что сегодня столы накроют для желающих. Продукты-то закуплены. Но я решила не ехать. Мало ли что там еще случится.

— Правильно. Мы тоже не поедем. Варе беременной там точно делать нечего, — решительно соглашаюсь я.

Через час мы с сестрой идем домой. Медленно идем, обсуждая ситуацию. Я нервничаю, конечно. Неспокойно мне. Если бы не сказала Колхознику о подслушанном разговоре отчима, неизвестно, чем бы закончился этот день и какие были бы жертвы.

Всё понимаю, деньги большие, земля... но ведь нужно всегда оставаться людьми. Разве нет?

Машина отчима припаркована у ворот.

— Странно, — говорит Варя. — Он ведь только завтра должен был приехать.

В этот момент интуиция вопить начинает.

Почему мама нас так легко отпустила в гости, да еще и таких красивых? Она ведь не могла вычислить тайник? Или могла?

Внутри вдруг тревога рождается, я срываюсь с места и бегу к дому. Врываюсь в ограду. Одного взгляда на распахнутую калитку кладовки хватает, чтобы понять всё. Слёзы из глаз брызгают.

— Марина! Марина! — кричит вслед Варя, догоняя. — Постой!

Я забегаю в кладовку и вижу, что коробка отодвинута. Даже проверять смысла нет. Узнали о тайнике и забрали всё. Как и в прошлый раз, до копеечки!

Дурно. Я за лавку хватаюсь, чтобы не рухнуть на землю. Пульс частит, перед глазами плывет. И такая безнадега охватывает, смешанная со жгучей ненавистью к этому месту, отчиму и матери, что я сдержать в себе это не могу.

Дышу часто.

А потом выхожу на улицу. Мама на крыльце, следом из дома отчим высовывается. Уже выпивший, видно по лицу. Злой как чёрт.

— Вот они, явились! — вскидывает руки мать. — Марина, Варвара, разговор есть. Мы ведь обсуждали эту тему и не один раз. Что опять за тайны?

Сестра что-то отвечает спокойно, ее выдержке можно позавидовать. У меня же гул в ушах стоит и сердцебиение бешеное. Безнадега на плечи наваливается! Я чувствую себя старой и вмиг обессиленной. Словно соки все выкачали. Руки опускаются и беспомощно вдоль тела болтаются. Справиться с собой не могу. Жизнь кончилась, всё было зря.

— Как только умудряются деньги проносить! Не шмонать же? — психует отчим. — Видимо, придется.

Я плачу.

— Крыска у нас в семье завелась, — продолжает Ментовский, присвистнув. — Наглая мелкая морда. Кормишь ее, одеваешь, а она из семьи тащит. Двадцать тысяч сп***ила. Ну ничего, эти деньги в бюджет пойдут. Знаю, на что их потрачу.

Обида и боль достигают максимума. Хуже просто не бывает! Несправедливость такой силы, что выдержать ее просто невозможно.

— Это мои деньги, я их сама заработала. Верните их! — кричу я, как маленькая капризная девочка.

— А то что? В полицию позвонишь? — усмехается отчим.

Его ухмылочка рождает злость, которая вскрывает резервы.

— Может, и позвоню, — рявкаю я, прищурившись. — Сегодня на хуторе много краснодарских ментов. А знаешь, откуда они узнали о поджогах? Я подслушала твой разговор и предупредила хуторских! Они. Были. Готовы. И я буду молиться в твоем любимом храме, чтобы тебя поимело всё твое начальство по возрастающей! Пусть Боженька меня услышит!

Выпаливаю это на одном дыхании и тут же жалею. Мать вскрикивает. Варя закрывает рот ладонью. Глаза Ментовского наливаются кровью. Он идет ко мне и размахивается.