Ольга Вечная – Формула влечения (страница 60)
— Спасибо, что пригласили.
— Я начну с простого: вас называют одной из самых обсуждаемых научных пар. Каково это — работать вместе с гением и при этом... жить с ним под одной крышей?
— Если честно, мы стараемся не смешивать. Работа — это работа. Дом — это дом.
— Получается?
— Иногда.
Зрители смеются. Я не смотрю на маму. Я бы с радостью отдала свое сердце, лишь бы уменьшить ее боль.
— А как вы вообще познакомились?
— В университете. Данияр преподавал один из курсов в магистратуре.
Сабира слегка наклоняет голову.
— Интересно. Вокруг вашей истории ходит довольно много слухов.
Она улыбается мягко, почти извиняясь:
— Я понимаю, что это неприятная тема, но вы сами выбрали публичность, подав заявку на «Биомед 2030», и людям любопытно, кто возглавит в нашей стране науку в ближайшие годы.
Киваю.
— Спрашивайте.
— Многие задаются вопросом… когда именно начались ваши отношения. Потому что, как известно, отношения преподавателя и студентки — тема довольно щекотливая.
В студии становится тихо, как... в белой, блин, Антарктиде. Самом тихом месте на планете.
— Я понимаю, — отвечаю спокойно. — Но в нашем случае это просто слухи. Когда мы начали встречаться, я уже закончила обучение.
— То есть вы уверены, что никакого конфликта интересов не было?
— Абсолютно. Данияр самый честный и порядочный человек из всех, кого я знаю. Он бы никогда не допустил риска для моей репутации.
Сабира выдерживает паузу.
— Просто, знаете… когда молодой ученый внезапно оказывается в центре крупного проекта, хочется получить объяснения.
— Понимаю. Но возраст здесь не имеет значения. Данияр защитился в двадцать лет, он мог бы и раньше, но в его системе координат практика стоит выше. Я не знаю, плохо это или хорошо. Мой отец скажет, что скорее плохо. Те, кому помогут исследования, будут иметь иное мнение.
— Вы не чувствуете, что вам приходится постоянно доказывать, что вы здесь по делу?
— Чувствую, — я даже не моргаю. Это хороший вопрос, и я за него благодарна. — Но, думаю, любой человек в науке сталкивается с этим.
— Особенно если рядом известный мужчина?
— И это тоже не имеет столь большого значения. Поверьте, женщине в науке находятся всегда рядом с какими-то успешными мужчинами. И нам приходится работать в два, а то и три раза усерднее, чтобы доказать, что мы не
Сабира понимающе кивает:
— Патриархальное общество. Я должна сказать, Карина, вы достойно держитесь. Понимаю, насколько это сложная ситуация. Давайте поговорим о самом проекте. «Биомед-2030» — программа, за которой сейчас следит вся отрасль. Насколько для вас важна победа?
— Очень важна. Нам необходимо масштабировать исследования.
— Ваши исследования так хороши?
— Уверена, что да.
— Настолько, чтобы обойти другие направления? Дело в том... — она делает паузу, — что в зале есть те, кто прямо сейчас борется за жизнь, и они пришли сюда с главным вопросом. Почему деньги должны пойти вам, а не команде Никиты Игоревича Лапина, например?
Мои глаза расширяются.
Ох.
Вот как.
Вот зачем нужны зрители!
Реальность вновь проясняется. Вот он удар, а не присутствие мамы. Поворачиваю голову и вижу, что весь первый ряд — напряженны и как будто даже плачут. У части из зрителей головы замотаны платками. Сердце сжимается с новой силой.
Мамочка, прости меня.
Не решаюсь на нее даже посмотреть.
— Так что вы скажете этим людям, Карина?
Что им сказать? Фиг его знает. Не могу же я прилюдно заявить, что Лапин слишком глуп, чтобы сделать прорыв в этой области, он просто спустит сотни миллионов на изобретение давно существующего колеса. И в мире, и в нашей стране в частности есть куда более успешные разработки, чем те, что предлагает он.
— Каждая область медицины заслуживает внимания и развития. И, к счастью, в онкологии за последние годы действительно произошло много прорывов. И будут еще. Но у людей есть и другая проблема, о которой говорят гораздо реже. Бактерии постепенно перестают реагировать на лекарства, которые спасали миллионы жизней. В любой момент любой из нас может столкнуться с инфекцией, которую раньше лечили за три дня, а сегодня лечить уже нечем. Именно поэтому исследования фагов — это не абстрактная наука, а попытка подготовить медицину к будущему.
Черт. Черт! Пляшу по углям.
— Но помощь нужна сейчас! — крик из зала.
Не могу же я в противовес притащить сюда Аниту за шкирку?
Зрители демонстративно опускают большие пальцы вниз и начинает гудеть. Меня потряхивает. Из зала кричат неприятные вещи.
Провал.
Полный провал, медиа разорвут в клочья.
Я была не готова к такому.
Вдруг на общем фоне начинаются жидкие, но громкие аплодисменты.
Кому-то понравились мои слова?
Сабира неуютно улыбается, качает головой и бросает в зал:
— Спасибо, достаточно.
Но аплодисменты становятся сильнее. Я поворачиваю голову и начинаю искать того единственного, кто меня поддерживает вопреки всему.
И упираюсь глазами в маму.
Она стоит. Одинокая высокая фигура в темном зале.
Сердце разбивается в крошку. Мама, которая ненавидит науку и которой я лгала столько времени и про возвращение в аспирантуру, и про замужество — отважно занимает мою сторону.
— Молодец! Все правильно! — кричит мама.
Нос начинает щипать. Робко улыбаюсь. Она показывает два больших пальца и присаживается.
А я будто в десять раз становлюсь сильнее.
И откуда-то находятся слова:
— Поверьте, если бы я думала, что этот проект отнимет у кого-то шанс, я бы никогда в нём не участвовала. Задача науки — сделать так, чтобы завтра не появилось новой беды. Следующий вопрос, пожалуйста.
Глава 46
— Знаете, что меня лично зацепило в вашей истории? — говорит Сабира, поглядывая в телефон.
Вопросительно киваю. Сейчас будет новый удар.