Ольга Вечная – Формула влечения (страница 50)
Вот что заставляют влечение расти. Ничего личного, биология. Похоже на правду.
Данияр заходит в кухню чистый, влажный, разгоряченный. Достает из шкафа свои витамины, бросает мимоходом взгляд на формулу.
Задерживается, подходит.
Смотрит некоторое время на мою приписку, но никак не комментирует.
Глава 37
В универе сегодня как в ТЦ во время зимних распродаж.
Шумно и душно. Слегка попахивает мокрыми пуховиками.
Зачетная неделя подошла к концу, двоечники носятся по коридорам с безумными глазами и пакетами, в которых, что-то мне подсказывает, не методички. Преподавательский состав порядком измотан и прячется по аудиториям.
Мы с научруком сидим в свободной лекционной, обсуждая диссертацию. Ему хочется как следует нагрузить меня на новогодние праздники и под каким-нибудь предлогом попасть в лабораторию Аминова. Сложно сказать, чего больше, полагаю, второго.
С мужем мы не виделись два дня, на моем запястье болтается новый золотой браслет, который он прислал с курьером, а в голове по-прежнему каша.
Сосредоточиться не получается.
Когда дверь в очередной раз распахивается, я уже готова рявкнуть на очередного студента, мешающего нам поскорее отправиться по домам, но на пороге стоит декан. Мой рот закрывается, чтобы растянуться в вежливой улыбке. Декан кивает научруку, дескать, не тебя ищу, закрывает дверь, а потом открывает вновь. И вряд ли это сулит что-то хорошее.
Наш декан — фигура почти легендарная. Высокий, седовласый, ему далеко за семьдесят, при этом он помнит каждого студента, магистра и аспиранта по имени. Не только помнит: знает, кто на что способен, где может оступиться и как его можно будет в перспективе использовать. Его искренне уважают, но расслабляться рядом не рекомендуется. Папа зовет его хитрым индюком
— Карина Мусина, — произносит, странновато улыбаясь. — Ныне Аминова.
— Здравствуйте, все верно.
— И снова с нами!
До боже мой, все заметили мою попытку свалить в «КвантКабель»?
— Это было помутнение, к счастью, оно закончилось, — слегка волнуюсь.
— Папины гены перевесили, — усмехается он. — Или муж посуетился?
Научрук удовлетворенно кивает.
— Я правда скучала. В итоге новый год на носу, а я сижу, занимаюсь и ни капли не жалею.
Если бы, ага.
— Занимайтесь, дело хорошее. Куда мы без Мусиных? Кстати, новенький скоро подойдет? Или не к нам собирается?
Новенький мечтает сдать математику-базу на тройбан.
— Марат пока не решил, кем хочет стать. Извините.
— Ну ничего, успеется. Кстати, можно вас на минуту?
Упс.
Научрук порывается выйти, но декан дает знак не дергаться и попросту вызывает меня в коридор.
Его внучка чуть не вылетела из магистратуры из-за Аминова, все помнят тот скандал. Мой энтузиазм беседовать тет-а-тет едва ли выше нуля.
— Карина, прекрасно выглядишь, — говорит он, при этом зоркий глаз успевает оценить цацки на моих руках. — Замужество вам идет.
— Как и всем женщинам, — мямлю я какую-то чушь.
Мимо проходит шумная толпа, и он делает шаг ближе, при этом внимательно смотрит в глаза. На лице — привычная маска добродушия.
— Что-то не так с диссертацией?
Только не говорите, что мое восстановление нелегально.
Несколько человек оборачиваются, незнакомая девушка шепчет что-то подруге и указывает на меня пальцем.
— Я знаю Игоря Мусина много лет и еще дольше — уважаю его работы.
— Спасибо, папа был бы польщен, если бы услышал.
— Как он отнесся к вашему замужеству?
— Не в восторге, тут интриги большой нет. Они с Данияром разные.
Он смотрит еще внимательнее, и я продолжаю:
— Вы от Данияра тоже не в восторге, на сколько я знаю...
— Мы в полном восторге от Данияра, это он не слишком часто балует нас своим присутствием, что обидно. Уж не знаем, как его к нам заманить.
Поговаривали, что Дан специально мучил Березкину, чтобы его больше не заставляли преподавать.
— Он больше практик. —
— Не стану лукавить: по университету ходят слухи. Когда Игорь придет ко мне с вопросом, почему его дочь фигурирует в докладной записке по этике, что мне отвечать?
— На Данияра есть докладная? — леденею.
— Пока нет. Но Карина, я задам прямой вопрос: ваши отношения с Аминовым начались после окончания магистратуры? — он вздыхает. — Я не собираюсь вмешиваться, но мне не хочется, чтобы фамилия Мусиных звучала в некрасивом контексте. Правила вы знаете — отношения между преподавателем и студенткой не приветствуются.
Чертов Максим с его легендой, которая, к ужасу, прижилась.
— Мы не встречались тогда. Поверьте, об этом не могло быть и речи! Я его как огня боялась.
— Сейчас ситуация изменилась?
Веду не туда.
— Сто процентов. Мы отлично ладим, — выпаливаю даже слишком пылко.
Он хмурится.
— И комиссия по этике не нужна?
— Нет.
— Хм. Студентки должны чувствовать себя в безопасности, поэтому если вдруг что-то изменится, дайте знать. Мы здесь — большая семья.
— Разумеется.
— Пусть Данияр заглядывает почаще.
— Я ему передам, спасибо.
Слухи в большой семье разносятся быстро. Закончив с научруком (благо нам оставалось недолго, а то мысли разбежались), я возвращаюсь в коридор. Пишу Данияру: «
Нервничаю. Какой неприятный был разговор.
Доставлено, но не прочитано.
Ну где ты?
По пути к лестнице так увлекаюсь телефоном, что замечаю преграду за секунду до столкновения.