Ольга Варс – Ты помни обо мне (страница 3)

– А там есть море?

– В пустыне нет моря, – объяснил Артем снисходительно. – Зато там верблюды.

– А верблюды кусаются? – подозрительно спросила Лиза.

Ахмед улыбнулся.

– Только если их обидеть.

Наташа на секунду задумалась. Усталость от перелета еще ощущалась в теле, ноги ныли, особенно от хождения по песку. Но мысль о пустыне притягивала.

– Может, в другой день? – предложил Владимир. – Дети могут не выдержать.

– Это же не так долго, – сказала Наташа. – Зато это, возможно, единственный раз, когда мы можем увидеть пустыню. Настоящую.

Она произнесла “настоящую” и сама почувствовала, как сердце немного быстрее ударило.

– Ладно, – сдался Владимир. – Только с условием, что если будет совсем тяжело, мы можем вернуться пораньше.

– Это сложно, – спокойно сказал Ахмед. – Программа групповая, но я буду рядом. Если что, постараемся помочь.

Он записал их фамилию, уточнил номер комнаты, сказал время выезда.

Ночью Наташа долго не могла уснуть. Она лежала между детьми, слушала их ровное дыхание и присматривалась к свету, пробивающемуся через плотные шторы. Там, за окном, было совсем другое небо, не такое к которому она привыкла. Где-то далеко, за отелями и дорогой, начиналась пустыня.

На следующий день после обеда их забрали в холле отеля. Джипы ждали у входа, блестящие на солнце, с открытыми бортами.

– Я буду сидеть впереди! – закричал Артем.

– Нет, впереди опасно, – остановил его Владимир. – Сядем вместе сзади.

Наташа усадила Лизу, пристегнула ремень, хотя большинство других туристов этого даже не сделали. Сама села рядом, почувствовала под рукой шершавый материал сиденья. Рука Владимира легла ей на плечо, коротко сжала.

– Будет весело, – сказал он.

Джип дернулся, тронулся. Город остался позади. Дорога сменилась песчаной колеей. Машина прыгала на ухабах, дети визжали, как на аттракционе. Пыль из-под колес поднималась в воздух, висела облаком за ними.

Постепенно вокруг исчезли любые признаки города. Ни домов, ни фонарей, только песок до горизонта. Дюны то поднимались, то опускались плавными волнами.

Наташа поймала себя на том, что не может оторвать взгляд. Пустыня не была пустой. Она была живой, только по-своему. Легкие тени от редких кустов, какие-то следы на песке, тонкая игра света.

– Мам, смотри, пустыня как море, только без воды, – сказал Артем.

– Тихое море, – ответила она.

Через какое-то время показался лагерь. Несколько низких палаток, деревянные навесы, под ними ковры и подушки. Рядом с одной палаткой сидели мужчины в длинных одеждах, пили чай из маленьких стаканов.

Сбоку виднелась огороженная территория с верблюдами. Те стояли, медленно жевали, смотрели на приезжающих с непонятным выражением на вытянутых мордах.

Когда они вышли из джипа, воздух ударил в лицо особенно густой жарой.

– Сначала катание на квадроциклах, потом верблюды, потом ужин, – говорил Ахмед, перекрывая шум.

Наташа решила, что квадроциклы пусть будут без нее. Ее тянуло к верблюдам.

Они с Лизой подошли ближе. Один из верблюдов повернул к ним голову и слегка фыркнул.

– Мне он не нравится, – тихо сказала Лиза, прячась за мамой. – Он странный.

– Он не странный, он просто такой, – Наташа осторожно протянула руку. – Смотри, какой мягкий у него нос.

Верблюд терпеливо стоял, лишь иногда шевелил губами.

– Верблюд хороший, – раздался вдруг голос рядом. – Просто очень гордый.

Наташа обернулась. Перед ней стоял мужчина в традиционной одежде, с покрытой платком головой, смуглый, с темными глазами. Ему было сложно дать возраст. От тридцати до сорока. Он смотрел спокойно, не улыбался, но в глазах читался интерес.

Наташа чуть растерялась.

– Наверное, – сказала она. – А он не плюется?

– Плюется, если его обидеть, – ответил мужчина. Его русский был ломким, но понятным. – Садиться будете?

Он кивнул на верблюда.

Владимир подошел, держа Артема за плечо.

– Давайте ты покатаешься, а я потом, – предложил он Наташе. – У меня пока голова гудит от дороги.

Ахмед уже собирал туристов, распределяя их по животным. Солнце уже не было в зените, светило чуть мягче, но все равно ощущалась жара.

Наташа вздохнула и решилась.

– Ладно, я поеду. Только недалеко.

Она подвела Лизу к Владимиру, потом взобралась на верблюда с помощью низкой деревянной скамьи и крепких рук проводника. Когда животное поднялось, мир резко накренился. Наташа вцепилась в ручки седла, сердце ухнуло.

– Не бойтесь, – сказал тот же мужчина в платке. – Он умный.

Группа двинулась цепочкой. Впереди шел Ахмед, рядом с ним еще один проводник. Верблюды покачивались, шагали тяжело, но удивительно плавно.

Ветер усилился. В воздух поднялась мелкая пыль. Наташа прикрыла глаза, потом снова открыла.

За их спинами лагерь казался маленьким, как игрушечный. Вокруг был только песок, небо и редкие камни.

Она хотела обернуться, чтобы махнуть Владимиру. Но в этот момент верблюд под ней вдруг дернулся в сторону. Сначала немного, потом сильнее.

– Эй, он что делает? – крикнула она.

В ответ услышала только какие-то быстрые слова на арабском. Двое бедуинов, ехавших сзади, прибавили ходу. Один из них подскочил ближе, схватил поводья ее верблюда и резко потянул в сторону от общей цепочки.

– Нет, подождите! – Наташа почувствовала, как паника холодом растекается по спине. – Я должна быть с группой!

Но ее голос растворился в ветре.

В какой-то момент она еще видела других туристов сбоку. Чей-то смех, чья-то вспышка фотоаппарата. Ахмед что-то говорил, но слова до нее не долетали.

Потом угол обзора изменился, и группа исчезла за дюной.

Наташа осталась одна среди людей, которых не знала, на животном, которого не контролировала, посреди пустыни, которая внезапно из красивой стала чужой и опасной.

– Остановитесь! – закричала она, уже хрипя. – Стойте!

Один из бедуинов посмотрел на нее коротко, почти без выражения. Что-то сказал другому. В его глазах не было ни злобы, ни жалости. Там была только решимость.

Солнце било в глаза. Песок под копытами шуршал.

Мир начал сужаться до этих звуков, до качки седла, до привкуса страха во рту.

Наташа попыталась вывернуться, схватиться за поводья, но верблюд дернулся, она едва не слетела. Ручка сиденья скользнула в потной коже ладоней.

Последнее, что она ясно увидела, прежде чем жар, страх и движение смешались в один поток, был лагерь, который стремительно уменьшался где-то далеко, позади.

И тот самый мужчина в платке, который немного раньше говорил, что верблюды гордые. Теперь он сидел на другом верблюде и не сводил с нее взгляда.

Потом все потемнело.

Пустыня закрыла ее.