Ольга Валяева – Предназначение быть мамой (страница 98)

И так во всем: родители пытаются засунуть куда-то ребенка, навязать ему развлечение, заставить проявить героизм. Легко ли с такими родителями мальчикам?

Самое интересное, что однажды к этим приключениям мальчик сам созреет, сам будет готов. Сейчас наш старший сын сам таскает папу по горкам в аквапарке, не давая ему отдохнуть. Как и второй сын — который вообще не выходит из моря, даже если оно не очень теплое. Здесь важно не только подождать его готовности и желания, но еще и позволить ему самому выбирать приключения для себя. Кому-то нравятся горки, а кому-то полосы препятствий, кому-то море, а кому-то песочные замки.

Нам нужно научиться не давить на сыновей, пытаясь выдать свои желания за их собственные. Не форсировать, не решать за них. Не пытаться сделать их такими же, как другие. Не вешать на них ярлык: «Мальчик — значит, должен!» Все бы ничего, если бы первый пункт не сочетался со вторым. Мало того что мальчики обязаны геройствовать с пеленок, они еще и не имеют права на эмоции. Им нельзя плакать, бояться, краснеть. Им можно злиться — да и то не всем. Мальчик должен терпеть любую боль и делать вид, что все в порядке. То есть мало того что он должен в три года делать то, чего очень боится. Он еще и обязан засунуть свой страх глубоко и ни в коем случае не плакать. Он же мужчина!

Потом эти мальчики вырастают и совсем не умеют работать с эмоциями. Любой страх, грусть, боль, печаль — они трансформируют в гнев. Перепугавшись за ребенка, который чуть не попал под машину, первым делом папа на него, скорее всего, накричит и поддаст. А потом пожалеет. Мы же, женщины, этих выросших мальчишек часто называем «деревяшками» за их «бесчувственность» и «равнодушие». На самом деле внутри каждого мужчины — океан эмоций. Но они настолько привыкли носить маску безразличия, что сами не знают, как все это из-под нее вытащить…

Еще один важный момент — передача сына отцу. Все традиции говорят о том, что воспитывать сына должен папа. Но какие выводы делаем мы и как мы это понимаем? Значит, нужно перестать проявлять нежность к нему, перестать обнимать, чтобы не вырос тряпкой. Перестать помогать ему. Отстраниться от него. Легко ли это дается мальчику, которого в год-два мама еще обожала и нежно целовала в макушку? А сейчас ему пять, и мама его кормит, поит, одевает. Но уже не держит на коленках, не прижимает к себе? Когда ему будет десять, она начнет опасаться погладить его по голове лишний раз, в четырнадцать и вовсе любые проявления чувств сойдут на нет…

Мы боимся вырастить маменькиного сынка, поэтому отрываем его от себя резко, с мясом. Постепенное отделение кажется нереальным и болезненным. Лучше одним махом. Привести в детский сад и оставить сразу на целый день. Он же мальчик, а они не должны плакать! Или отправить на каникулы к дедушке с бабушкой: он же мальчишка, ему в деревне будет интереснее…

Не потому ли сейчас обозначается такая тенденция, что многие мужчины живут ради матери? Безумно любят ее и готовы для нее сделать больше, чем для жены? Не пытаются ли они таким образом заполнить ту пустоту, которую не заполнили, когда им было три или четыре года?

Я пишу это не к тому, чтобы убедить вас держать детей всегда под юбкой. Просто нужно оценивать, готов ли ребенок отделиться? Или он еще слишком нуждается в матери? Наш второй сын начал радостно играть с детьми и оставаться на долгое время без меня с легкостью после пяти лет. Как будто что-то переключилось внутри него: он напитался от меня — и отправился покорять этот мир.

Старшие дети уже отделились, в свое время. И сами стали папиными. Они чаще сами предпочтут папу, а не маму. С ним интереснее купаться, собирать Lego, заниматься борьбой. Мама тоже нужна, но уже гораздо реже. Почесать спинку перед сном, обнять, приголубить. Им нужна забота, нежность, которую может дать только мама — но уже в меньшем количестве.

Телесный контакт — он необходим мальчику, как и девочке. Особенно контакт с мамой. Девочку обнимать не страшно, это пусть папа переживает. Ее можно и в двадцать лет обнять. А мальчика — нет. Эдипов комплекс и все такое. Нельзя поощрять в нем запретные желания и прочее-прочее… У нас в голове столько навязанных мыслей об этом! Что, мол, хватит сюсюкать, что он уже мужчина, что у него половое созревание. А мальчику просто нужно, чтобы мама его обнимала, как раньше. Иногда сесть к ней на коленки: ну и что, что ростом он уже больше мамы. Какая разница-то? Это же тот же самый ребенок!

Если у вас в голове и сердце все нормально с иерархией в семье и вы своего мальчика обнимаете именно как сына — нет никаких проблем. Со всеми остальными перекосами лучше работать. Чтобы увидеть в ребенке — ребенка. Даже если ему уже пятнадцать. Если у ребенка, у мальчика, сохраняется нормальный телесный контакт с матерью, ему будет легче обнимать жену. Многие жены ведь именно на это жалуются: что муж не обнимет, не поцелует просто так. Нет такой привычки, нет такого разрешения!

А воспитывать сына, то есть наказывать, объяснять ему устройство мира, учить мужским вещам — это должен делать папа. Конечно же, папа! Разве может мама так же разобрать двигатель машины, как папа? Наказания от отца мальчиками переживаются действительно легче — опять же, если в семейной системе все в порядке с иерархией. Папа — это и образец мужественности, и мужская энергия, и мужской совет. Мама при этом не перестает быть нужной. Просто у нее другая роль. Она нужна для другого — чтобы почувствовать снова себя маленьким, почувствовать, как о тебе заботятся, как тебя любят. Что ты хороший человек и у тебя все получится. Даже если сегодня что-то пошло не так.

Один из моих читателей прислал мне удивительное эссе Алана Бека о мальчиках, и оно так глубоко тронуло мое сердце, сердце матери уже троих сыновей, что я хотела бы им с вами поделиться без всяких сокращений.

«Между невинностью младенчества и достоинством зрелости можно найти замечательное существо, которое зовется „мальчик“.

Мальчики бывают разные по размеру, весу и цвету. Но у всех мальчиков одно кредо: получать удовольствие каждую минуту, каждую секунду и противостоять криком — единственным оружием, когда взрослые пакуют их на ночь в кровать.

Мальчиков можно найти везде: наверху, внизу, забирающихся куда-то, раскачивающихся где-то, бегающих вокруг или прыгающих с чего-то. Мамы любят их, маленькие девочки ненавидят, взрослые игнорируют, а небеса защищают. Мальчик — это правда с грязным лицом, красота с порезанным пальцем, мудрость с вареньем в волосах и надежда будущего с лягушкой в кармане.

Когда вы хотите, чтобы он произвел хорошее впечатление, его мозги превращаются в желе или же он становится дикарем, садистом из джунглей, стремящимся уничтожить весь мир и себя вместе с ним.

Мальчик сочетает в себе аппетит лошади, желудок шпагоглотателя, энергию атомной бомбы карманного размера, любопытство кошки, легкие оратора, застенчивость фиалки, цепкость стального капкана, энтузиазм фейерверка.

Его интересуют мороженое, перочинные ножики, сабля, рождество, смешные книжки с картинками, мальчик на другой стороне улицы, вода в ее естественном виде, большие животные, папа, поезда, утро в субботу и пожарные машины.

Он не очень-то жалует воскресную школу, общество, уроки каждый день, книги без картинок, занятия музыкой, галстуки, парикмахерские, девочек, теплое пальто, взрослых или время идти спать.

Никто позже него не приходит к завтраку и раньше — к ужину.

Никто больше не радуется так деревьям, собакам и ветерку.

Никто больше него не может запихать в один карман: ржавый ножик, наполовину съеденное яблоко, три фунта веревки, две жевательные резинки, три монетки по полпенса, рогатку, комок неизвестного вещества и настоящее сверхзвуковое кольцо с шифром и потайным отделением.

Мальчик — это волшебное создание: его можно выгнать из вашего кабинета, но нельзя выгнать из вашего сердца. Его можно выставить из комнаты, но нельзя вычеркнуть из своих мыслей.

Он ваш тюремщик, ваш захватчик, ваш босс, ваш хозяин, веснушчатый, размером с пинту, гоняющийся за кошками клубок крика.

Но когда вы приходите вечером домой с разбитыми вдребезги надеждами и мечтами, он может все это дать вам заново лишь двумя волшебными словами: „Папа пришел…“»

Мамы мальчишек, давайте учиться непростому искусству быть мамой удивительнейших созданий: мальчиков. От нас зависит, каким будет следующее поколение мужчин. Будут ли они такими же закомплексованными и инфантильными, как многие наши ровесники? Или мы сможем напитать их любовью так, что они выйдут в жизнь уверенными в себе мужчинами, которые не только могут совершать подвиги, но и искренне этого хотят.

Я каждый день учусь этому — хотя дается это непросто. И каждый сын, и каждый возраст, который они проживают, дают новую почву для раздумий и переживаний. Когда у меня возникает очередной кризис на тему «Что делать с этим мальчишкой?», я вспоминаю очень мудрую фразу:

Больше всего ребенок нуждается в нашей любви, когда меньше всего этого заслуживает.

И в таких ситуациях я снова и снова учусь любить их — еще больше. Даже если кажется, что больше любить невозможно. Выражать любовь так, чтобы они тоже смогли ее почувствовать… А еще — любить и уважать их отца. Чтобы по мере взросления они хотели стать такими же, как папа. Сильными, ответственными и любящими. Настоящими мужчинами. Без этого пункта все остальное теряет значение…