Ольга Валяева – Предназначение быть мамой (страница 156)
•
Как выбрать фразы? Можно и нужно пробовать разные. И вы поймете, какие для вас и ребенка сейчас важны и нужны. Например, по себе замечаю, что после той фразы, которая очень важна сегодня именно для меня, происходит — сам по себе — глубокий выдох. Что-то расслабляется внутри.
То же самое с ребенком. Когда ему важно что-то сейчас услышать, например о том, что вы им гордитесь, он выдыхает и расслабляется. Просто понаблюдайте. Иногда такие знаки не сразу заметны, иногда они не такие яркие. Но критерий обычно один — некое расслабление.
На произнесение «волшебных» фраз нужно настроиться. Нельзя, как я уже говорила, делать это механически. Важно подойти к процессу с душой, а не на бегу. Мол, сейчас три минуты повторю по бумажке, и все станет хорошо. Это не заклинание, право слово. Самая сложная работа происходит внутри. Чтобы слова были «магическими», их этой «магией» нужно заряжать. А заряд, нужный нашим детям, находится в нашем сердце.
Иногда для того, чтобы произнести такие простые слова, нужно сначала сказать нечто похожее своим родителям (в сердце). Я знаю девушек, которые во время первых сеансов рыдали над спящим малышом. От собственной детской боли. Но магия потому и магия, что она лечит. В том числе и наши, материнские, сердца.
Сеанс не должен быть долгим. Это всего лишь три-пять минут. Но очень эмоционально насыщенные пять минут. Важно делать это регулярно и по чуть-чуть. Маленькими шагами. А не пытаться один раз за неделю нашептать три часа любви. Мы же едим каждый день по нескольку раз, а не делаем это только в воскресенье, верно?
И, кроме того, не забывайте говорить такие фразы и днем, между делом, безо всякого повода. Обнимать их просто так, если проходили мимо. Чмокнуть в затылок малыша, который сидит рядышком. Это то, что дети запомнят на всю жизнь. И, скорее всего, именно это они и будут вспоминать.
Нельзя недооценивать силу слов матери. Для того чтобы признать это, вспомните, какие слова вашей мамы вы помните и сейчас, спустя 30 или 40 лет. И какие из них были для вас важными.
Эта магия доступна вам всегда, она не стоит денег, для этого не нужно ничего особенного. Просто дождаться, когда ваш малыш будет сладко сопеть, — и прошептать ему что-то важное на ушко. «Я люблю тебя. Я горжусь тобой. Ты самый лучший сын для нас с папой». Что может быть проще и волшебнее, чем такие слова, сказанные сердцем любящей матери?
Практическое задание. Материнское слово
Попробуйте применить то, что вы узнали из этой статьи. Выберите свои фразы, фразы, которые применимы к вашей ситуации и отзываются в вашей душе. Поэкспериментируйте с ними. Проследите, меняется ли что-то в вашем состоянии и состоянии ребенка в течение того времени, что вы выполняете эту практику.
Глава 7. Магия материнской молитвы
В воспитании детей мы часто переоцениваем свои возможности. Нам кажется, что мы можем гарантировать ребенку будущее, можем защитить его от всех напастей, можем вылечить его, создать ему счастливую жизнь. И на этом пути мы часто приходим к разочарованию. Дети богатых родителей, которые ради детей и старались, часто ведут совершенно неблагоразумную жизнь. Дети, получившие «правильное и денежное» образование, часто меняют его на совершенно «бесперспективные» занятия. А наследство, которое получают дети, часто не только не делает их счастливыми, но и полностью разрушает их жизни, уходя сквозь пальцы.
При этом мы недооцениваем силу Господа и духовной практики. Мы не умеем за своих детей молиться и предпочитаем вместо защитных настроев давать им в руки газовые баллончики, вместо духовного образования — снабжать их дипломами юриста, вместо храма по выходным ходим с ними в кино и в развлекательные центры. Как будто защитить своих детей можем только мы сами.
Вылечить или вымолить?
Нашему старшему сыну в три года поставили диагноз «аутизм». Аутизм не лечится никакими средствами современной медицины и психотерапии. Нам предлагали и в специнтернат его сдать, и родить «здорового», и не трогать его лишний раз, и смириться, что он вырастет «овощем». Сегодня Дане десять. Те, кто ничего не знает о его диагнозе, могут даже не заметить ничего необычного в его поведении. А врачи теперь говорят, что, раз все прошло, значит, не было у него никакого аутизма. Потому что он не лечится.
Но есть в нашем окружении люди, которые знали его тогда и видят его сейчас. И одна из наших специалистов как-то сказала мне: «Глядя на вас, я понимаю, что Бог есть. Что вы ребенка просто вымолили. Раньше, когда мне кто-то говорил, что будут лечить аутиста любовью или молитвами, я усмехалась. Не верила. Потому что это невозможно. Но я смотрю на него и тоже начинаю верить. Потому что иначе такое никак не могло произойти».
Я ей верю. Она видела сотни, тысячи детей с аутизмом в различных вариантах и стадиях. Она знает, о чем говорит. И, хотя она лучший специалист в России, она признается, что даже она не могла бы достигнуть таких результатов.
Другой высококвалифицированный специалист также сказал нам, что это чудо и что такое невозможно, что ни один специалист такого бы не сделал. Аутиста можно натаскать на общение, можно научить нужным навыкам. Но заставить его хотеть жить и общаться — невозможно. А в нашем случае — это случилось.
Я не хочу хвастаться и не приписываю все заслуги нам. Наоборот, я хочу сказать, что мы ничего не сделали сами. Все терапии, которые мы пробовали, давали временный эффект или совершенно не тот результат, которого мы ожидали. В течение года Даня занимался от рассвета до заката и одним, и другим, и третьим. И прогресс был минимальным. А потом мы уехали в свое длительное путешествие, оставив все терапии и занятия в прошлом. Опасались отката и того, что ничего не изменится. Но он вдруг стал меняться на глазах. И сегодня это совсем другой человек.
Все это было бы невозможно, если бы мы при этом не молились. Я действительно уверена в том, что мы его вымолили. Когда мы первый раз приехали в Индию, во всех храмах, во всех святых местах я просила только одного. Моя мечта и моя боль были лишь про нашего старшего сына. Мы посетили много разных храмов, храмов разных традиций. Мы были и у Ксении Петербуржской, и у Матроны Московской, мы передавали записки со знакомыми на Стену плача в Израиле, мы регулярно заказывали службы за него. И все мои молитвы так или иначе были только о нем. Принимая омовения в святых водах, я молилась о его здоровье. Совершая благотворительность в том или ином виде — плоды мысленно отдавала ему. Желая всем счастья, опять же думала о нем.
В дни, когда на меня наваливалось разочарование, когда у него случались откаты, когда я уставала жить с особым ребенком, я снова молилась. Молилась, молилась, молилась. За него, о нем. Только это и давало мне успокоение. Только это восстанавливало мои силы. Ничего больше не помогало. А потом — однажды, во время молитвы, я поняла еще кое-что, очень важное для меня. От чего мне стало еще легче.
Дети в руках Бога
Когда я перестаю воспринимать своего ребенка — как своего, когда я понимаю, что он не просто личность со своими уроками и судьбой, но еще и дитя Бога, это многое меняет. Я уже не буду совершать сверхусилия, потому что это ничего не изменит. Я уже не буду жить так, словно я единственная надежда на его спасение — как бы этого ни хотелось моему эго. Я тогда могу расслабиться и позволить ему оставаться собой, просто жить и получать свой опыт. Я перестаю воспринимать его болезнь — как мой собственный крест, мое проклятие, мою карму, мой личный показатель «дефектности».
Я начинаю понимать, что есть тот, кто на самом деле всегда хранит его. В любых ситуациях именно он оберегает моего ребенка, а не я. Можно называть эту охраняющую силу — ангелом-хранителем, можно — просто Господом. Я лишь инструмент в Его руках, причем совсем не такой послушный, как хотелось бы. Я скальпель, который во время операции своевольничает, пытается самостоятельно руководить процессом и приписывать все заслуги себе. Вот только скальпель не видит картины в целом. Он видит лишь то, что непосредственно находится перед ним. Как же он тогда сделает операцию грамотно, не повредив ничего лишнего?
Вот так и я со своим постоянным желанием «что-то сделать с ребенком» совершаю миллионы лишних действий, которые иногда дают противоположный эффект. Потому что мне кажется, что я решаю, я помогаю, я делаю, от меня все зависит. Но как бы это ни было горько — от меня не зависит ничего. Ни его судьба, ни его будущее, ни его здоровье, ни его характер. Что тогда делать? Просто расслабиться и оставаться на своем месте: быть инструментом в руках Бога. Быть покорной тому, что происходит. Позволять всему происходить через меня.
Это не означает «сложить руки и ничего не делать». Я просто доверилась миру и перестала ребенка терзать всякими терапиями, теми же дельфинами или лошадями, логопедами, психологами. И понемногу он стал раскрываться. Он сам находил возможности делать то, что его организму необходимо.