Ольга Валль – Свобода воли с дозволенной поправкой (страница 1)
Ольга Валль
Свобода воли с дозволенной поправкой
Глава 1
Ноябрь, 2019 год
Михаил
Бегут-бегут навстречу огоньки посадочной полосы. За бортом метель, но скорость у нас такая, что они размазываются в белесые полосы, летящие навстречу. Как будто вы вместе с самолетом выходите из космического гиперперехода. И ты уже не пилот «самой лучшей авиакомпании страны», а капитан космического корабля, на боку у тебя бластер, впереди - невероятная миссия и красавица-инопланетянка, которую надо спасти от пиратов Альфа Центавры!
Пока второй пилот уверенно выходит на глиссаду и корректирует курс на посадочную полосу, можно успеть на секунду взглянуть в передние обзорные окна и представить то, чего нет. Как в детстве.
И наплевать, что уже шестнадцать лет как летчик! Трудовой стаж никогда не мешал фантазировать.
Пока ведешь самолет среди облаков не помечтаешь — там работа. Даже когда небо доброе к своим гостям, ты сосредоточен и готовишься. К тому, что не сбылось.
Даже, если не сбылось.
Особенно хорошо, если не сбылось.
А когда вот так… В получасе до земли. Тогда уже почти можно. Крылатый птиц уже не летит, а тормозит по наклонной. Успокаивается.
Фантазер ты, Мишка. Как свой борт назвал? «Крылатый птиц»? Ну-ну…
Пальцы привычно двигаются по приборной панели, вслед за тихими щелчками выключаются огоньки. Можно потянуться. Вспомнить еще раз гиперпереход за окнами. И, вообще, чему ты удивляешься: из Новосибирска Москвы пока долетишь по метелям и золотым небесам — и не то померещится.
Лётчик перевёл взгляд на указание высоты, убедился, что все показатели по скорости в норме, и потянул на себя штурвал.
- Приступаем к снижению.
Первый пилот был хорошо сложен. Короткая стрижка с выбритыми висками, усы и небольшие морщинки вокруг глаз, которые появляются у людей, привыкших часто улыбаться, делали его похожим на выпускника модной бизнес-школы и отнимали несколько лет возраста. Тем не менее, Михаилу Ивановичу Попову было тридцать шесть лет, и примерно треть своей жизни он проводил вот так: одиннадцать тысяч метров над землёй, штурвал в руках, рядом сидит коллега, а сзади гудит мотор, мигают лампочки и люди спят под пледами.
-Борт девятнадцать, - снова вышел на связь диспетчер, - посадку подтверждаю. Четвёртая полоса.
- Борт девятнадцать принял. Садимся на четвёртую.
Второй пилот, Олег Сергеевич Матюшев, летает не меньше. А с этим экипажем скоро семь лет вместе. Они с напарником сработались почти на уровне рефлексов: кто когда какую скрипку будет играть в этом оркестре согласно штатному расписанию и внештатным ситуациям.
Михаил подхватил китель со спинки стула и прошёл в салон. Старшая бортпроводница Оксана сортировала документы по кухне. В открытой папке уже лежали отчёты по выданному питанию и использованным расходникам, а сейчас она делала последнюю сверку актов о выданных пледах и о печатной продукции.
- Все журналы раздала?
- Тридцать один остался. Как салон почистят, мы разложим. Я закажу на остальные кресла.
Любовь Оксаны к запасам знали все, включая её саму. Старшая бортпроводница с такими качествами - это мечта экипажа: у такой всё будет всегда по штатному комплекту, а сверх того и запасной пластырь для порезавшегося найдётся, и вторая порция для голодного, и мятная конфетка для расплакавшегося.
- Штук пять сверху попрошу, - кивнула она своим мыслям. - Обратно снова лететь долго, а там раскраски для малышей. Пригодятся.
- Жаль, что наши боссы не придумали раскраски раздавать вместо этой рекламной дребедени.
Оксана развела руками: мол, сам же знаешь ответ, зачем спрашиваешь...
- Трап еще не убрали?
- Буквально через пять минут.
- Ну и отлично.
Оксана вернулась к бумагам. У командира была привычка подойти к выходу из самолета, опереться на открытую дверь и постоять в тишине. К этому моменту все пассажиры уже давно ушли, но трап еще не отъехал — и по технике безопасности дверь держат открытой. Летчик прошел по ряду и встал у выхода.
Пять-семь минут паузы между шумной радостью долетевших и спокойной сосредоточенностью команды.
В эту паузу Михаил смотрел на здание аэропорта, машины, автобусы и суету и думал, что еще один хороший рейс. И они молодцы.
- И ты у меня молодец, — стукнул он самолет по обшивке, как хлопают старого друга по плечу. — Отлично мы с тобой летаем.
Пассажирский трап стал медленно отъезжать, Михаил сделал шаг назад, потом повернулся и прошел обратно в кабину. За ним бесшумно закрывалась пассажирская дверь. Второй пилот зафиксировал скорость и начал движение.
- Насмотрелся?
- И надышался.
- И чем пахнет за бортом?
- Как всегда, — Михаил начал одевать куртку на китель. — Родиной. Ну и немножко снегом, бензином… Ты на стоянку вырулишь, я пока полетный журнал допишу.
- Давай.
Олег переключился на диспетчера, и начал руление к месту стоянки и контрольному осмотру инженерной службой: их Боинг был когда-то серо-серебристым, но за несколько лет полетов по маршруту Москва-Новосибирск и обратно обшивка износилась. Особенно, после зимы, когда кроме снега с неба сыпался крохотный лед, который по законам физики не проскальзывал вдоль борта, а царапал его крохотными осколочками. Летом краска из-за перепада температур в первом и третьем небе пыталась трескаться, но у нее это не получалось: антикорозийка, которой обливали лайнер, работала как защитный слой.
- Всё! — Олег снял наушники. —Приехали.
- И я как раз тоже всё дописал, —Михаил собрал документы. — Можно сразу в диспетчерскую сдаваться.
Летчики убедились, что выключили все приборы, подхватили вещи и вышли. На пороге Михаил обернулся.
- Забыл что?
- Да нет. Проверяю на всякий случай.
Это был их самолет. Авиакомпания, убедившись, что экипаж прекрасно работает вместе, не дробила команду, а поскольку и рейсы были регулярными, то выдавала один и тот же борт. Михаил знал его до последней кнопки в грузовом отсеке, царапинке на полу у девятого ряда и продавленной ручке в кресле номер сто одиннадцать. Но ощущения от полетов были разные. Иногда чувствовалось, что температура в салоне больше — хотя термометр показывал ту же норму. Иногда машина шла через силу, а однажды почему-то разогналась быстрее обычного. Он написал техникам пожелания проверить борт: те протестировали, ничего не нашли.
Нынешний рейс начался спокойно и завершился без происшествий. Но почему-то что-то тянуло под ложечкой. Какое-то хреновое предчувствие. Да нет, вряд ли.
- Ты идешь?
- Уже! — Михаил быстро вышел из кабины и догнал команду, стоявшую с другой стороны пропускного пункта. Стюардессы сейчас в гостиницу поедут: они все из Новосибирска, им в Москве ночевать не у кого. Олег обещал к сыну заскочить, а Михаил — домой.