Ольга Валентеева – Зов пустоты (СИ) (страница 43)

Я не знал, сколько уже здесь нахожусь. Пытался как-то определять время, но разве это возможно в пространстве без дня и ночи. «Тридцать семь», — чертил палочкой на пыли.

Тридцать семь — не дней, а дверей, которые я проверил, и только что тридцать седьмая с гулким хлопком лопнула в воздухе. Сколько их еще осталось? Я пытался посчитать, но каждый раз сбивался со счета. Они кружили, меняли свое местоположение, и я не был уверен, что к ним не добавляются новые.

Игры с пустотой продолжались. Я пытался снова и снова только для того, чтобы обнаружить себя все в той же комнате, из которой нет выхода. Выл от отчаяния, но поднимался на ноги и шел к следующей двери. Сил оставалось все меньше. Все меньше веры.

Нельзя было даже забыться сном, потому что любые физические потребности в пустоте отсутствовали. Ни сон, ни еда не заботили меня. Только очередная дверь.

За каждой были свои испытания. За эти тридцать семь раз я и сгорал заживо, и тонул, и боролся с неведомыми чудовищами, и выбирался из наглухо заколоченного гроба. Фантазия Пустоты не знала границ. А я никогда не мог представить, что ждет в следующий раз.

Мелькала трусливая мысль не пытаться больше, лечь и умереть. Рано или поздно смерть прадет, ведь ничто не длится вечно. В такие минуты я начинал жалеть о несостоявшейся казни, о том, что не погиб сразу, без мучений и боли, потому что в этом пространстве все было слишком реально. Я даже научился чувствовать, от каких дверей идет больше опасности, от каких — меньше. Потому что страх приходил раньше, чем открывал очередную дверь, и чем сильнее был страх, тем больший ужас ожидал меня за дверью.

Тридцать седьмая дверь выпила силы досуха. Я долго лежал на спине и смотрел в бездонное черное небо с плывущими серыми облаками. Всегда неизменное небо. А оно будто смотрело на меня. Наверное, так и сходят с ума. Я был близок к этому. В голове творилось демоны знают что. И тени жутких существ уже мерещились мне не только за дверями, но и здесь. Галлюцинации…

— Может, сдашься уже, Анри? — хихикнул кто-то рядом. Я заставил себя сесть. Явилась! В том же сером балахоне, так похожем на одеяние магистра пустоты. Может, они с ним — родственники?

— Не дождешься, — ответил резко. — Если, конечно, ты не обманываешь меня, и выход действительно есть.

— Он есть, Анри Вейран. Я никогда не лгу. — Пустота качнула головой. — Только есть ли смысл бороться? Там, в реальном мире, тебя никто не ждет.

— Ложь! — стиснул кулаки. — Ты лжешь!

— Почему это? — Пустота даже оскорбилась. — Нет, дорогой граф, и не думала.

— Меня ждет невеста.

— Что?

И Пустота рассмеялась так звонко, будто я сказал лучшую шутку на свете. Она хохотала, хватаясь за бока тонкими бескровными пальцами.

— Невеста! — промолвила сквозь слезы смеха. — Прости, Анри, но твоя Полли живет дальше. Она молодая, красивая. Ты ведь сам просил её позабыть о тебе. У неё новая жизнь, новый жених.

— Неправда!

Да, я просил. Но я был уверен, что не вернусь. Эгоизм? Возможно, но вера, что Полли все еще ждет меня, придавала сил.

— Я могу доказать, — хмыкнула Пустота, будто оскорбившись. — Позволишь?

Она замерла у меня за спиной и опустила ладони на глаза. А затем пришли видения. Вот Полли гуляет по Белому бульвару с мужчиной в черном. Я не видел лица — в пустоте не было четких очертаний, разглядел только силуэт, но не узнать Полли не мог. А вот она в постели… с другим мужчиной…

— Не верю! — вырвался из хватки Пустоты. — Я не верю тебе!

— Зря, — ответила она. — Видишь ли, Анри, я ничего не придумываю сама. Природа обделила меня воображением. Но я могу читать картины внешнего мира.

— Но за дверями…

— То, что за дверями, ты создаешь сам. Это твои самые затаенные страхи, в которых ты, может, даже никогда себе не признавался. Это детские кошмарные сны, которые обрели плоть. Так что это не я мучаю тебя, Анри. Ты сам мучаешь себя.

Я замер, пытаясь осознать то, что только что услышал. Я сам? Но если это так…

— Тебя никто не ждет, — продолжала петь Пустота. — Любимая забыла тебя, брат ненавидит.

— Что ты такое говоришь? Фил не может…

— Ох, Анри. — Она вздохнула, будто устала от моего общества. — Ты ведь разрушил его жизнь. Из-за тебя погибли ваши родители. Из-за тебя он не может вернуться в родной дом. И поверь, ему сейчас несладко.

— Покажи мне брата, — потребовал я.

— Как прикажете. — Пустота присела в реверансе — по крайне мере, балахон качнулся именно так — и снова опустила ладони на глаза. Я водел темный коридор, едва освещаемый светильниками, и фигуру, скрючившуюся на полу. Видел тех, кто наносил удар за ударом руками, ногами.

— Отпусти! — взвыл я. — Мне нужно к брату!

— Ошибаешься, он тоже тебя не ждет. Думаешь, Филипп не понимает, кому обязан тем, что даже имя свое теперь без страха назвать не может? Думаешь, ему приятно быть братом убийцы?

— Я никого не убивал! — кричал ей.

— Ты этого так и не доказал. И не докажешь, пока не выберешься отсюда. Но стоит ли выбираться, Анри? Стоит ли?

Пустота рассмеялась снова, и серая фигура рассыпалась пылью, а я так и остался сидеть на полу перед дверями, и теперь не знал, стоит ли пытаться снова.

Филипп

Слова директора прозвучали для меня, как приговор. Радовало одно — для Роберта тоже, потому что мой новоявленный сосед мрачнел на глазах. Он даже как-то ссутулился, словно надеясь разжалобить «судью», но директор остался непреклонен.

— Идите, дети мои, — произнес он патетично, и мы пошли прочь. При этом мне показалось, что я слышал смешок куратора Синтера. Вот еще лис! Но злиться на него не было смысла.

Все-таки поединок помог мне успокоиться и почувствовать себя отмщенным, а это уже немало. Поэтому я спокойно вернулся в комнату, убрал свои вещи с пустой кровати — их было немного — и приготовился идти на последний на сегодня практикум. Роберт появился в дверях, когда я уже собирался уходить. Мрачный, как туча, недовольный и полный негодования.

— Что? — спросил, уставившись на меня.

— Да ничего, — ответил я и пошел прочь. Что Роберт не тронет мои вещи, не сомневался — пришлось соорудить для них защиту, и вряд ли он справится с этим заклинанием.

Вошел в кабинет практической магии — и понял, что судьба снова подставила мне подножку. Ну почему? Почему из тридцати двух парт свободной была только одна? И раз Роберта здесь нет, значит, придется нам побыть соседями и здесь. Надеюсь, хоть тут директор не распорядился?

Делать нечего. Я занял место за партой, достал учебник, покосился на набор колб. Что-то мне это не нравилось… Почти перед началом пары в дверях появился Роберт. Ему ситуация не понравилась еще больше. Он плюхнулся на соседний стул и зло посмотрел на меня.

— Опять ты, Вейран?

— Опять ты, Гейлен? — фыркнул я и отвернулся, давая понять, что обмена любезностями не состоится. А в дверях уже появился профессор Снорд, преподаватель практической магии.

Опять-таки, базового уровня.

— Добрый день, студенты, — бегло заговорил он. — Знаю, что добрый не для всех, но хорошо все то, что хорошо заканчивается, да?

И покосился на нас. Мы слаженно кивнули.

— Сегодня нам предстоит прелюбопытнейшее задание. — Профессор потер руки в предвкушении. — Мы будем создавать зелье преображения. Оно позволяет менять внешность и оставаться неузнанным. Как вы понимаете, неоценимое умение для темного мага. И опять-таки, как понимаете, вашу магию оно не замаскирует, только лицо, поэтому не советую под зельем отправляться грабить лавки. Лучше уж подглядывать за девчонками.

И профессор хохотнул, довольный своей шуткой. Мы же помрачнели. Откуда в нашей гимназии девчонки?

— Итак, кто слушал меня внимательно на лекции, тот помнит, что для зелья преображения мы используем корень титинника белого, добавляем щепотку ведьмовского порошка, капельку спирта и заклинание «астраверте». По часовой стрелке, не иначе. Если вы все выполните верно, то тот, кто выпьет зелье, приобретет задуманный вами внешний вид. Да-да, тестировать приготовленное вами зелье будут соседи по парте.

Мы с Робертом покосились друг на друга. Я понял, что пощады не будет. Он, наверное, решил то же самое. Мы придвинули к себе наборы колб. Что же мне придумать?

— Что, слабак, воображение отказало? — шепнул Роберт.

— А тебе известно, что такое воображение? — чуть обернулся я.

— Филипп, Роберт, все обсуждения потом! — шикнул на нас профессор.

Потом так потом. Наверное, не следовало мне злиться, но Роберт умел ляпнуть под руку, и вместо невинного изменения цвета волос я задумал нечто иное. Магия легла, как надо — так всегда случалось, когда у меня было неплохое настроение. Увы, в последнее время я не мог им похвастаться, но сегодняшняя победа откровенно радовала. Поэтому и заклинание удалось на славу.

Роберт мучился куда дольше. Что-то мне подсказывало, что получилось у него не зелье преображения, а яд, потому что жидкость вышла буроватая. Даже пить было страшно.

— Мы готовы, — подозвал Роберт профессора.

Я бы не был так уверен…

— Что ж, — профессор Снорд покосился на наши «произведения». — Вейран, пейте первым.

Я пожал плечами. Пить так пить. Залпом осушил жидкость — к счастью, раствор оказался безвкусным. И…

— Ничего, — провозгласил профессор. — Вы допустили ошибку в формуле заклинания, Роберт. Филипп, не волнуйтесь, это была всего лишь слегка подкрашенная вода. Теперь вы, Роберт.