Ольга Валентеева – Тюремщик. Книга 1 (страница 4)

– Госпожа Делкотт, вам удалось достучаться до брата? – спросил он.

– Я ничего не скажу, – угрюмо ответил Джесси.

– Значит, Розалин умрет. Готовы потащить сестру за собой, господин Делкотт?

– Но я же… – попыталась возразить, как вдруг жестокий спазм сдавил горло. Я задыхалась, царапала шею, стараясь сделать хотя бы глоток воздуха. Внутри все обрывалось.

– Не надо! – услышала отчаянный крик Джесси. – Не трогайте ее! Я все скажу!

Легкие обожгло воздухом. Я снова смогла дышать. Опустилась на колени, закрыв лицо руками, и безнадежно всхлипывала.

– Уведите девчонку, – услышала на границе сознания. Чьи-то руки поставили меня на ноги и потащили прочь. Слезы застилали глаза. Было так больно, что хотелось кричать. Меня втолкнули обратно в камеру, лязгнули засовы, и на миг показалось, что я умерла. Только сердце продолжало биться быстро-быстро, словно хотело выпрыгнуть из груди.

Я почти упала на лежанку и закрыла лицо руками. Не знаю, сколько времени прошло, потому что будто потерялась в нем. Что будет дальше? Выдаст ли Джесси своих друзей? Чего нам обоим ждать? Я уже обрела уверенность, что меня отсюда не отпустят, так к чему лишние раздумья? Лежала и смотрела в стену, считая кирпичики, из которых она была сложена. Один раз принесли еду и воду. Пожевала кусок хлеба, запила водой и снова легла, чтобы пытка началась сначала.

Когда лязгнули засовы, я решила, что меня поведут на казнь, но на пороге снова замер Люциан. Хочет огласить приговор лично? Он окинул меня пустым холодным взглядом.

– Поднимайтесь, госпожа Делкотт, – сказал безразлично. – Вы свободны.

– Что? – Я кинулась к нему и вцепилась бы в одежду, если бы Люциан не отступил. – Что значит – свободна? Где Джесси? Что вы с ним сделали?

– То и значит, госпожа Делкотт. Вы не принимали участия в заговоре, так что можете возвращаться домой. Правда, это вопрос времени, как скоро снова окажетесь в этих застенках. Соседи не любят сестер заговорщиков. А уж что говорить о родственниках тех, чьи имена назвал ваш брат в обмен на ваше спасение!

А ведь он был прав. Моя старая жизнь закончена. Никто не придет в магазинчик сестры заговорщика и предателя. Никто не протянет руку помощи. Но дело было не в этом, а в Джесси. Моем брате, судьба которого если еще не решена, то висит на волоске.

– Что будет с Джейсоном? – спросила этого страшного человека.

– Завтра Джейсон Делкотт отправится в Атеррас, – ответил Люциан, и я закрыла лицо руками.

– Тогда зачем мне свобода? Зачем выходить отсюда? – проговорила глухо.

– А если я скажу, что у вас будет способ спасти брата? – Люциан сверлил меня невозможными зелеными глазами, будто змей свою добычу.

– Я сделаю все от меня зависящее, – ответила без раздумий.

– Значит, нам стоит продолжить разговор не здесь, госпожа Делкотт. Вас отвезут домой. Советую собрать вещи. Если вы в итоге откажетесь от моего предложения, не составит труда разложить их по шкафам. Но если согласитесь, тут же покинете дом, и времени на сборы не будет.

– Я поняла вас.

– Вот и отлично. Идите за мной.

Мы миновали уже знакомый коридор, поднялись по ступенькам в отдел дознания. Мне вернули мелкие вещицы, отобранные при задержании, и отпустили, а у дверей уже ждал экипаж.

– Я приду вечером, – напоследок сказал Люциан. – Будьте готовы.

И распахнул передо мной дверцу экипажа. Я села внутрь, и тут же заскрипели колеса, унося меня как можно дальше от этого страшного места. В тот момент я не могла представить, что задумал первый советник. Пыталась, но не получалось, однако была уверена, что ни о чем хорошем не попросит.

Дома вымылась, стараясь оттереть въевшийся под кожу запах тюрьмы, переоделась и принялась собирать вещи – свои и Джесси. Я сюда не вернусь, так что стоит перенести его одежду в магазинчик. С собой тоже не получится взять многое, и часть моих пожитков отправилась ко мне на работу. После этого я накрепко заперла двери магазинчика и повесила замок. Вряд ли он защитит мое имущество, но хотелось бы надеяться.

То же, что могло пригодиться в дальней дороге, сложила отдельно. Сюда отправился единственный портрет матери, который хранился в верхнем ящике стола. Когда мне становилось грустно, я доставала его и подолгу смотрела на худощавое лицо и милую улыбку. Мамочка, что бы ты сделала на моем месте?

Но ответа не было, и оставалось только ждать. Я и ждала. Сидела на диване, сложив руки на коленях, и не шевелилась. Слез не было, истерики не было. Ничего. Только это томительное ожидание, которое решит мою судьбу раз и навсегда. И я ждала, почти не надеясь. Боялась сдвинуться с места. Казалось, одно лишнее движение – и мир пошатнется, накренится, пойдет кувырком. Хотя куда уж больше…

За окнами стемнело, и, когда раздался стук в дверь, я в первую минуту не поверила, что действительно его слышу. Показалось, что сердце замерло, а затем пустилось вскачь. Я поднялась, медленно прошла в прихожую и открыла дверь, зная, кого увижу перед собой. Люциан прикрывал лицо полой плаща – видимо, чтобы меньше судачили соседи, но я бы определила, что это он, по одному голосу, жесту, взгляду.

– Вы готовы меня выслушать, госпожа Делкотт? – спросил гость спокойно, входя в наш дом.

– Готова, – ответила я тихо. – Присаживайтесь, господин Люциан.

Он выбрал стул, который находился в максимальной тени, – свет зажженной лампы в тот угол просто не долетал. Я же замерла напротив, и ему хорошо было видно мое лицо.

– Ваш брат отправился в Атеррас этим утром, – холодно, бесчувственно произнес Люциан.

Я не пошевелилась – уже была готова ко всему, даже к этой ужасной новости. Тем более Люциан не скрывал, что в итоге решение окажется именно таким.

– Что я могу сделать, чтобы его спасти? – вместо слез и паники спросила тихо.

– Если кто-то и может, то как раз вы, госпожа Делкотт, – улыбнулся первый министр, и мне стало не по себе. – Что вам известно об Атеррасе?

– Это самая жуткая тюрьма наших дней, – ответила я.

– Вот именно, самая жуткая. А еще Атеррас – государство в государстве. Тюрьма воистину огромна, и у нее есть свой повелитель. Его имя – Арман Ферри. Мы же его чаще называем просто тюремщиком. Господин Ферри – один из самых своенравных людей, которых я знаю. На территорию его тюрьмы не может попасть ни один шпион, а мне нужны свои глаза и уши в Атеррасе. После недавней эпидемии служащих в Атеррасе не хватает, и лишь немногие рискуют перешагнуть его порог. Я хочу, чтобы вы стали прислугой в тюрьме. Так вы сможете видеться с братом и поддерживать его в трудные минуты, а еще будете докладывать мне обо всем, что связано с господином Ферри. О каждом его шаге, каждом вздохе. Что он ест, что пьет, чем дышит, о чем говорит. Но есть одно но. Слуги в Атеррасе – исключительно мужчины. Так что вам придется очень хорошо спрятать свою суть, госпожа Делкотт. Конечно, если вы рискнете и согласитесь.

– Чем это поможет моему брату? – глухо спросила я. – Кроме того, что даст нам возможность изредка видеться.

– Помилование, – ответил Люциан. – Проведите в тюрьме год, будьте мне полезны, и я подпишу помилование для вашего братишки. Так как, госпожа Делкотт? Насколько велика ваша сестринская любовь?

– Она велика, – ответила я. – У меня есть время на размышления?

– Пять минут.

Целая вечность! Я бы рассмеялась, если бы ситуация хоть немного располагала к смеху. Но увы, это было не так. Пять минут, чтобы отказаться от прошлой жизни, поставить на кон все и рискнуть. Я не выгляжу как парень. Не говорю как парень. Тюремщик раскусит меня в два счета. Но, если не попытаюсь, возненавижу себя. Буду знать, что могла помочь брату и ничего для этого не сделала.

– Я согласна, – произнесла тихо.

– Поздравляю с правильным решением, – усмехнулся Люциан. – Тогда мы продолжим наш разговор в дорожном экипаже. Берите свои вещи, сюда вы вернетесь не скоро.

Я действовала будто во сне: накинула тонкую шаль, обулась, подхватила объемную сумку и прошла на улицу. Заперла дверь, проверила ставни на окнах, села в ожидавший за углом экипаж, и первый министр разместился напротив. Вот и все. Моей прошлой жизни больше нет. И почему-то мне казалось, что затея Люциана куда опаснее, чем сам он об этом говорит. Что со мной будет, если неведомый Арман Ферри раскроет мой обман? И каковы обязанности прислуги в самой ужасной тюрьме страны? Столько вопросов, ответы на которые я не получу.

Экипаж тронулся с места, подпрыгнул на попавшем под колесо камешке, и я вздрогнула.

– Вы храбрая девушка, госпожа Делкотт, – заметил Люциан. – Очень храбрая! Я знавал невест и жен, отказывавшихся от женихов и мужей, чтобы обелить свое имя. И мужчин, которые вытряхивали грязное белье своих возлюбленных, лишь бы сохранить жалкое подобие жизни. Рад, что не ошибся в вас и вы не из их числа. Впрочем, от этого вам вряд ли станет легче.

– Что именно я должна выведать? Сомневаюсь, что вас так уж интересует распорядок дня тюремщика, – ответила я.

– Вы правы, но пока что это останется моей тайной. Мы будем держать магическую связь.

И Люциан протянул мне маленькую колбу, в которой находился крохотный свиток.

– Напишите на нем что угодно, спрячьте в колбу, и текст перенесется ко мне, а ваш свиток станет чистым, – сообщил маг.

– И что я смогу написать? Здесь слишком мало места.