Ольга Валентеева – Туманный колокол (СИ) (страница 115)
не понимаю, что случилось между ней и твоим братом, они ведь даже пахнут похоже.
- Поссорились, - ответил я любопытному мальчишке, для глаз которого содержание
письма уж точно не предназначалось. - Знаешь, что? Давай не станем показывать его
Полине, а лучше...
Я скомкал письмо, сжал его в ладони и призвал пламя. Бумага быстро вспыхнула, и
вскоре от неё ничего не осталось. Ну, братец! Найду я тебя! Деньги он мне оставит!
- Главное, Полине ничего не говори, - предупредил Вильяма.
- И не собирался, - повеселел он. - Фил, а ты научишь меня своим заклинаниям? Полли
только светлые показывает, а папе некогда.
- Тебе еще рано, - ответил я.
- Чтобы ты знал, оборотни начинают владеть магической энергией со времени первого
оборота, - недовольно фыркнул Вилли. - А он у меня уже был, и я могу учиться всему,
чему пожелаю. Покажи, как ты призвал огонек.
Оказалось, что детское любопытство не знает границ! Вилли и не думал оставлять
меня в покое, даже когда я пожаловался, что плохо себя чувствую после магического
истощения и ранения. Тогда от просьбы «покажи» он перешел к «расскажи», и ближайший
час я рассказывал оборотню о разных типах заклинаний. Вилли слушал внимательно и
сосредоточенно.
- Можно тогда и тебя попросить? - решился я. - Расскажи, как происходит оборот.
- Это сложно объяснить. Смотри.
Мальчишка замер передо мной, а затем его фигура подернулась знакомым туманом, и
передо мной сидел белый волк с янтарными глазами. Чудеса... Но, кажется мне, сила
оборотней имеет нечто общее с пустотой. Тот же туман, и где-то сейчас должна
существовать его человеческая ипостась.
Вилли обернулся обратно.
- Ну как, здорово? - спросил весело.
- Да, - признал я. - Мне так никогда не суметь.
- А ты пробовал?
Стоило признать, что нет. Но зависнуть где-нибудь на середине оборота мне совсем
не хотелось, поэтому я отказался от еще одного наглядного урока. Зато понял, что все мои
эмоции схлынули благодаря Вилли, будто он частично перетянул их на себя. Вернулся
холодный ум. И в свете последних событий все произошедшее казалось куда проще. Во-
первых, наведаться в «Черную звезду» и узнать правду о Лиз. Во-вторых, найти своего
братца и надрать ему уши, потому что я прекрасно понимал подоплеку его поступка. Анри
собирался что-то учудить и боялся, что это ударит по нам с Полли. В этом он до ужаса
походил на отца! И от меня-то его гневные корявые строчки не скрыли главного - что-то
не так. Анри задумал нечто опасное. Что ж, найду - и пусть попробует объяснить, по
какому праву он тут письмами разбрасывается. Главное, чтобы не узнала Полли, а я буду
молчать, и Вилли, думаю, тоже, раз уж он принес письмо мне, а не ей.
Послышались голоса. Это Полли с герцогом Дареалем шли сюда. Наверное, решили
проверить, как я себя чувствую. Я тут же лег обратно, изобразив если не умирающего, то
уж точно неспособного читать чужие письма, а Вилли придвинул стул и сел радом с
диваном, на котором я лежал, с видом таким скорбным, будто провожал меня в последний
путь. Хитрюга!
- Фил, ты проснулся! - В дверях появилась Полли. - А что такое? Тебе плохо? Что
болит?
- Г олова немного, - пожаловался я, потому что головная боль действительно
присутствовала. - И пить хочется.
- Вилли, принеси воды, - попросила Полина, а сама склонилась надо мной. Я слышал,
как в коридоре Вилли переговаривается с отцом. С кувшином воды и стаканом явился сам
герцог Дареаль, а сына, видимо, услал подальше.
- Как ты себя чувствуешь, Филипп? - спросил он.
- Уже лучше. - Все-таки господин главный дознаватель обладал немного пугающей
аурой, и мне показалось, что он почувствует ложь.
- Значит, сможешь ответить на пару вопросов?
- Да, если это необходимо.
Необходимость была написана у герцога Дареаля большими буквами на лбу. Я
смирился с тем, что ближайший час моей жизни окажется не из легких, и смиренно описал
нападавших, их одежду, внешность, поведение, слова и особенности магии. Дареаль
записывал это с такой тщательностью, что мне даже стало смешно. Что скрывать? После
последнего сна, в котором так отчетливо слышался голос Лиз, я воспрянул духом. В голове
роились самые разные предположения, очевиднейшим из которых являлось одно: господин
директор запретил единственной дочери общаться с проблемным курсантом, одна фамилия
которого приносит несчастья. Дочь закатила отцу скаццал и отказалась, за что папенька
мог и запереть Лиз. А для того, чтобы я её не искал, не постьщился сымитировать смерть.