Ольга Валентеева – Бессмертные (страница 1)
Ольга Александровна Валентеева
Бессмертные
Глава 1
– Итак, Родрик Верфальт, – тыча указкой в небольшой портрет, давным-давно занявший место в картинной галерее, но ради блага науки перенесенный в учебную комнату, говорил учитель Бартоломью. – Ваш славный предок, победивший в поединке Германа Леодара. Светлый маг, впервые подчинивший себе элементаль огня. Создатель заклинания испепеления, заклинания вечного света, заклинания…
На третьем Арман слушать перестал. Спать хотелось немилосердно! Он едва сдержал зевок, потому что иначе был риск получить от учителя указкой. Если повезет, по рукам. Если нет, то и по лбу. Бартоломью никогда не стеснялся в средствах, и даже отец Армана, великий правитель Холдон Пятый Верфальт, его явно побаивался.
Когда учитель начинал читать лекцию, остановить его могло разве что наводнение. Ну или пожар, хотя такие в воде не тонут и в огне не горят.
Бац! Указка пришлась прямо по пальцам. Арман зашипел от боли и обиженно уставился на учителя. Ему до поединка еще двенадцать лет! Двенадцать! И знает он, кто такой Родрик Верфальт. С самого рождения знает. Наверное, впервые ему перечислили всю родословную светлых героев в тот момент, когда увидели у новорожденного Армана родинку в форме звезды на пояснице. Поговаривают, именно туда был ранен первый Верфальт, победивший первого Леодара. И теперь именно родинка указывала, когда душа великого мага прошлого приходила в мир. А значит, в тот же день на другом конце материка, в вечном мраке Тиранора, появлялся на свет носитель души темного мага Леодара, который однажды чуть не стер Арлетию с лица земли.
Все бы хорошо… Арман с рождения проникся своим предназначением, старательно осваивал заклинания предков, изучал родословные всех носителей души героя. Только как же скучно слушать учителя Бартоломью! Вот ловить на себе восхищенные взоры Арману нравилось куда больше. Именно поэтому каждое утро он вертелся у зеркала, тренировал величественный взгляд ярко-голубых глаз, поправлял светлые волосы, чтобы не топорщились в разные стороны, а лежали красивой волной. Учился ходить медленно и степенно, как будто корона, которой он будет достоин после победы над Леодаром, уже у него на голове. Осталась самая малость: повзрослеть и победить.
О своем будущем противнике Арман не знал ровным счетом ничего. Даже имя его по сей день не просочилось в Арлетию. Можно было только угадать возраст: восемь, как и Арману. Темные волосы, черные глаза – ими, по описаниям предков, всегда отличались наследники души Леодара. И темная магия разрушительной силы. На этом список примет заканчивался, и если бы завтра Арман встретил Леодара на улице, то прошел бы мимо и не узнал.
И все же долг всегда давил на плечи: вместе с родословными предков Арману втолковывали и другое. Если он проиграет, Арлетия падет. А с ней исчезнет светлая магия, сосредоточение которой как раз и находится в Арлетии. Тьма захватит мир. Зло больше некому будет остановить.
Зато в эту минуту учитель Бартоломью казался Арману куда бóльшим злом, чем мирно живущий где-то Леодар. А грозный наставник потребовал, чтобы нерадивый ученик поднялся из-за парты.
– Вы позволяете себе не слушать меня, ваше высочество, – сурово проговорил Бартоломью. – Зевать, морщиться. Но уверяю вас, когда на поле боя перед вами будет стоять темный маг, вы будете готовы отдать жизнь, чтобы вспомнить мою науку. А если не вспомните, станете добычей для ворон, а Леодар выжжет всю Арлетию, обратит ваш народ в покорных слуг, сделает себе кубки из черепов ваших родителей, перебьет родственников, а сестер возьмет на ложе. И что тогда, ваше высочество?
– Простите, учитель Бартоломью, – виновато ответил Арман. – Я буду внимательнее.
– Конечно, я прощаю вас, ваше высочество, – ответил Бартоломью так, будто это он тут был королем. – Но предостерегаю: берегитесь! Берегитесь своей лени и невнимательности, это ваши злейшие враги. Поборете их – значит, справитесь и с Леодаром. А теперь в наказание прошу вас десять раз продекламировать легенду о поединке первого Верфальта с первым Леодаром.
О нет! Только не это! Но Арман так проникся образами, которые обрисовал Бартоломью, что без лишних споров начал говорить:
– В пятом столетии светлой эры родился первый Верфальт, и с детства не было в светлой Арлетии человека добрее и справедливее его. И не знала Арлетия более могущественного мага. В один день с ним в темном Тираноре, куда не проникает свет и где вольготно живут лишь темные твари, явилось в мир воплощение зла. И имя ему было Леодар. Первый Леодар рос, полный зависти и злобы. Он призвал себе на службу самых мерзких темных существ, погубил своего отца, чтобы занять трон, а когда возмужал настолько, что не осталось в Тираноре равных ему по силе, решил завоевать светлую Арлетию, поработить ее народ и уничтожить свет. И когда пришел Леодар к границам Арлетии на Утреннее поле, вышел ему навстречу храбрый Верфальт и изрек: «Я готов сразиться с тобой, чудовище, но пусть не прольется больше крови, кроме нашей. Ты победишь – Арлетия твоя. Сопротивления не будет, пощади моих людей. А если я одержу победу, Тиранор уйдет и не будет кровопролития». Леодар согласился. Думал он коварно обмануть Верфальта: победить его в поединке, а после утопить страну в крови. Три дня и три ночи бились маги на пределе своих сил, и ни один не мог победить. Тогда пошел Леодар на хитрость. Он сделал вид, что устал и больше не может продолжать бой. Опустился он на колени. Верфальт подошел к нему и протянул руку, предлагая помощь, а Леодар призвал проклятие, и поразило оно Верфальта. В последнюю минуту успел он ударить врага в грудь светом. Перестало стучать темное сердце Леодара. Верфальта спасли его верные воины-маги, исцелили от проклятия, и правил он Арлетией долгие годы. Но коварный Леодар был вероломен даже в смерти. Оставил он в мире частицу своей души, и теперь раз в сто лет перерождается Леодар и идет в Арлетию. И каждые сто лет перерождается Верфальт и принимает бой. Побеждает он извечного врага, и на сто лет наступает мир.
Завершив легенду один раз, Арман начал рассказывать ее снова. Интересно, а как Леодар, стоя на коленях, поразил Верфальта проклятием в поясницу, если ему как раз протягивали руку? То есть Верфальт стоял к врагу лицом. Задумавшись, Арман сбился. Пришлось выслушивать упреки учителя и начинать сначала. Но Арман не спорил. Раз учитель говорит, что надо быть терпеливым и сосредоточенным, значит, надо…
Наверное, легенду пришлось бы рассказывать до вечера, но в учебную комнату быстрым шагом вошел его величество Холдон. Бартоломью махнул рукой, разрешая ученику замолчать, и Арман едва не бросился отцу на шею от радости. Но Холдон хмурился. Любопытно, почему?
– Оставьте нас, мудрейший, – приказал он Бартоломью, и тот, поклонившись, удалился, а король сел рядом с сыном за парту.
– Что-то случилось, отец? – не выдержал Арман.
– Да, – вздохнул король. – Твоя матушка родила дочь.
– Так это замечательно! – воскликнул юный принц. – Теперь у меня целых три сестры!
– Вот именно, три сестры и ни одного брата.
Как раз в этот момент загрохотали пушки, возвещая народу о рождении принцессы. Арман решительно не понимал, почему печалится отец. Ну девчонка. И пусть! С двумя сестрами принц очень даже ладил. Разве третья должна стать исключением?
– Тебе предстоит бой с Леодаром, – с тоской проговорил отец. – Страшный и кровопролитный. И иногда я спрашиваю себя, что будет, если ты не выстоишь в этом бою. Кто сменит меня на престоле.
– Если я проиграю, Леодар поработит наш народ, из вашего черепа сделает кубок, а сестер возьмет на ложе, – отчеканил Арман, словно заученный урок.
Король поморщился.
– Надо приказать Бартоломью поменьше тебя пугать, – вздохнул он. – Но, наверное, ты прав. Если Леодар победит, беспокоиться о наследнике мне больше не придется. И все-таки хотелось бы иметь двоих сыновей, а?
Арман пожал плечами. Да, брат – это неплохо. Но и сестра не хуже, тем более такая боевая, как, например, Асия. С ней принц проникал в королевскую оранжерею и воровал апельсины. Поступок, недостойный светлого мага, зато веселый для ребенка.
– Боюсь, тяжело тебе придется, дитя, – проговорил отец, потрепав сына по светлым кудрям. – Но и выхода другого нет. Поединка не миновать.
Арман только согласно кивнул. Пока что его больше интересовали щенки, накануне родившиеся на псарне, чем Леодар. Поэтому, дождавшись, пока отец уйдет, принц помчался туда, позабыв и о поединке, и о наказах Бартоломью. Хотя бы на сегодня.
– Лорен, твой цветок похож на сорняк! – возмутилась младшая сестра, глядя на брата так, будто он только что отрекся от семьи и родины.
– Прости, я некрасиво рисую, – повинился восьмилетний Лорен и под взглядом семилетней Софии попытался втянуть шею в плечи. А София, глядя на брата снизу вверх, недовольно наморщила носик, но потом увидела, насколько Лорен расстроился, и сменила гнев на милость.
– Да ладно, матушке все равно понравится, – сказала она. – Это ведь мы вместе нарисовали. Идем, как раз успеем поздравить ее до завтрака.
И дети, прокравшись мимо посапывающей в кресле гувернантки, бросились к комнатам королевы. Семья у Лорена была большая: старший брат, младший брат и две сестры. Обе младшие. Еще были родители, но их Лорен видел очень редко. Короли и королевы всегда заняты, так ему говорили. Во всяком случае, для него. Из всей огромной семьи с Лореном водилась только София. Старший брат поглядывал на него свысока, младший еще лежал в пеленках, а вторая сестра кривилась при виде среднего брата: