Ольга Валентеева – Белый лев (страница 38)
Глава 25
Я сидел в гостиной с бокалом вина в руках и думал. Этот вечер был странным донельзя. Один поцелуй с Лалли чего стоил. Можно было, конечно, лгать себе, что это вышло случайно, но бегать от правды не привык. Я поцеловал Лалли потому, что хотел этого. Желал ощутить вкус ее губ, тепло ее тела. Меня тянуло к ней. И именно поэтому нам больше не стоило видеться. Пусть Лаура эо Дейнис живет своей жизнью, в которой есть место борьбе, постоянному противостоянию с Тассетом, но нет места для меня. А я вернусь к привычному укладу. Пусть не спокойному, но привычному. Так будет лучше для нас обоих.
– Лалли, – произнес я тихо, будто попробовал на вкус.
Внутри поднял голову белый лев. Ему не нравился вывод, к которому я пришел. Лев показывал мне, что хотел бы мчаться с Лалли наперегонки по зеленой траве, чувствовать ветер, который играет с гривой. Зачем людям поцелуи, лев не знал, но был не против повторения сегодняшнего опыта. А я был против.
В вечерней тишине зазвонил телефон. Я не хотел ни с кем разговаривать. Уже было собирался сказать слуге: пусть ответит, что меня нет дома. Однако подумал, что может звонить Ари, и все-таки ответил:
– Слушаю.
– Здравствуй, Стефан.
Знакомый голос меня удивил. Вот его я точно не ожидал услышать.
– Привет, Нэйтон, – сказал брату. – Телефонная связь из Эвассона перестала быть такой магозатратной?
– Ты же знаешь, что нет. – В голосе брата послышалось недовольство моим тоном.
– Что-то случилось?
Я не помнил, когда в последний раз беседовал с Нэйтом. Наверное, пару лет назад. Конечно, в этом виноват был не он. Только я.
– Нет, ничего, – ответил брат. – Хотел узнать, как там Ари.
– Это не посольство Эвассона, Нэйт.
– Я в курсе вообще-то. Но думаешь, Ари скажет, если возникнут проблемы?
– Нет, – признал я.
– Поэтому и звоню тебе. Как они там? Когда ты в последний раз видел сестру?
– Час назад. – Я взглянул на тяжелые каминные часы. – Ариэтт была жива, здорова и танцевала с любимым супругом. Исходя из этого, он тоже жив и здоров. Тебя устроит такой ответ?
– Более чем. А ты? Ты сам как?
Я молчал. Что тут скажешь? Я-то прекрасно, но с бездной мелких нюансов.
– Не жалуюсь, – сказал после паузы.
– Ты никогда не жалуешься.
– Это не в моем характере, братишка. Да и за тобой склонности сетовать на жизнь я не замечал. Так что у меня все в порядке. У вас, надеюсь, тоже?
– Да, вполне.
– Вот и замечательно.
Я не понимал, зачем Нэйт вдруг решил позвонить. Действительно из-за Ари? Или сестра настолько разочарована тем, какой я стал, что решила действовать проверенными методами и подослала ко мне брата?
– Стеф, я хотел попросить тебя… – Это что-то новое. – Присмотри за Ари и Эженом. Ариэтт, конечно, девушка здравомыслящая, а вот Эжен иногда способен на очень рискованные поступки. Дея здесь места себе не находит. Да и я тоже, что уж там. А им передай, пусть приглядывают за Максом – это лично от родителей Эжена.
– А, за тем ай-тере, который сегодня нарезал круги вокруг Хайди эо Лайт?
Нэйт тихо выругался.
– Не бушуй, – сказал я брату. – Присмотрю за всеми вышеперечисленными, как добрый дядюшка. А ты не беспокойся. Заботься о жене и будущем ребенке. Мы тут справимся и сами.
– Да, еще об этом… Слушай, Стеф, если поймешь, что дело совсем скверно, дай мне знать. Я приеду.
– Еще чего! – рявкнул я в трубку. – Только тебя здесь не хватало! Мало мне сестры. Нет, Нэйтон. Даже и не думай возвращаться в Тассет. Представляешь, сколько у тебя здесь доброжелателей? Оставайся там, где находишься.
– Я и остаюсь, Стеф. Но дракон…
– Кстати, о драконе, – решил уточнить я. – Скажи, он у тебя… своевольничает?
– В смысле? – изумился Нэйтон.
– Ну… Тебе иногда не кажется, что у него свое сознание?
– Нет. Дракон – это я, только в чешуе. А что? Лев пытается взять контроль на себя?
– Мм… Да, в какой-то степени. А как твой дракон реагирует на магию не твоей иль-тере?
– Дея давно уже не моя иль-тере, Стеф, – тихо рассмеялся Нэйтон.
– Не понял.
– После того как я чуть не погиб в доме Хайди… Точнее, погиб, наверное, моя магия видоизменилась. Я не давал Дее клятву. И вообще никому, потому что мой резерв теперь ни от кого не зависит. Хочешь знать, реагирует ли моя магия странно на других людей? Нет, только на Дею. Пусть она и не моя иль-тере, но я люблю ее, и магически наши силы все равно взаимодействуют. Будто переплетаются временами, не различишь, где чья. Так что да, бывает. А ты что, нашел себе возлюбленную?
– С чего ты взял? – Я едва не бросил трубку, но потом решил, что это будет выглядеть подозрительно.
– Ты задаешь такой вопрос. Значит, твоя магия тоже реагирует на кого-то. Кто она?
– Не твоего ума дело! – рыкнул я, но Нэйт не обиделся, а только рассмеялся.
– Не обижай там девчонку, – сказал он. – Я, между прочим, не против стать дядей. А от Ари с Эженом пока дождешься…
– Пока тебе грозит только стать отцом! А я… Я не собираюсь ни с кем строить отношения.
– Кто тебя будет спрашивать? Ты сам будь осторожен, братишка. И наше приглашение в гости всегда в силе.
– Особенно меня будет рада видеть твоя супруга, – ответил я ему. – Просто счастлива.
– Не говори глупостей. Раз я приглашаю, значит, мы действительно тебя ждем. Приезжай. И если просто почувствуешь, что опасность слишком велика – тоже бросай все и приезжай. Тассет не стоит твоей жизни.
– Хорошо. Будем считать, что я тебя услышал. Ари передам привет, за мальчишками присмотрю. В общем, не беспокойтесь там.
– Еще поговорим.
– Да.
Я опустил трубку. В одном Ари была права: несмотря на то что мы не общались с Нэйтом, он все равно мог до меня достучаться лучше, чем кто-то еще. Потому что я ему доверял. Вспоминалось детство, когда еще мы не были разделены с родными по типу силы. Когда я думал, что у меня идеальная семья, мама и папа любят друг друга, а у нас впереди великие дела. Великие, да… Нэйт хотя бы выбрался из этой Форровой бездны, которую называют Тассетом, и меня безмерно это радовало. А сам я, похоже, в ней и останусь.
Помню, как мы играли в этой же гостиной. Ари тогда было лет семь, Нэйту двенадцать, а мне четырнадцать. И мы затеяли игру в пиратов. Я уже не знаю, как эти двое меня уговорили. Я считал себя страшно взрослым и серьезным, а Нэйт с Ари ставили на уши весь дом. Но уговорили, и мы стащили у отца старинные рапиры, которые висели в кабинете. Бегали с этими рапирами по комнате друг за другом. И как только глаза не повыкалывали? «Похитили» Ариэтт, она пыталась от нас сбежать и столкнула жутко дорогую раритетную вазу. Та разлетелась на осколки, Ари заревела, понимая, что родители с нее три шкуры снимут. В итоге шкуры сняли с меня и Нэйта… Что Ари прикасалась к вазе, мы не сказали. Отец нас посадил под домашний арест на неделю и столько всего высказал, что уши краснели и грозили отвалиться. А Ари таскала нам сладости с кухни, потому что десертов на неделю нас тоже лишили, и ей это казалось самой жестокой частью наказания.
Я тихо рассмеялся. Хорошие были времена, светлые. Мы были вместе. Ари, конечно, редко с собой брали – мелкая, а с Нэйтом мы действительно дружили. Он обо мне знал все. И когда у меня проснулась сила иль-тере, первым узнал он, а не отец. А вот когда у Нэйта выявили совсем другую, меня рядом не оказалось. Он учился в колледже, дома появлялся редко, поэтому об изменениях в судьбе брата мне поведал отец. Сказать, что я пришел в ужас, – это не сказать ничего. А отец выбрал именно этот рычаг давления для того, чтобы заставить меня вступить в ряды «Общества чистой силы». Сейчас это казалось невероятным, но тогда он просто меня запугал. Давил чувством долга. Говорил, что я обязан воплотить возложенные на меня надежды. Шантажировал. Да, и до этого доходило. Я и так был в полном раздрае, почти не спал, выпал из привычной жизни. На фоне этого слова отца только углубляли трещину в душе. Если бы рядом был Нэйт, я бы все ему рассказал. Но брата я не видел еще долго. Знал только, что у него есть иль-тере, вроде бы какая-то девчонка, с которой у них отношения. О Хайди тогда и речи не шло.
Наверное, я бы постепенно успокоился и начал рассуждать здраво, вот только отец вызвал меня в кабинет в один из вечеров. Я думал, разговор снова пойдет о Нэйте, моей силе, семейном долге. Так оно и вышло в какой-то степени. Сначала отец рассказал, что иль-тере Нэйта погибла, и теперь ею стала Хайди эо Лайт. Затем начал задавать вопросы, как я отношусь к ай-тере. Что думаю об общей ситуации в Тассете. Какой вижу свою жизнь. Мои ответы ему не понравились, я читал это по глазам и старался сказать то, что его устроит. Не получалось. Я вообще не понимал происходящее вокруг меня. Запутался и хотел только одного – чтобы все было как прежде.
Тогда отец впервые и рассказал мне о матери. Спокойно, размеренно. Без какого-либо сожаления.
– Все мы чем-то жертвуем во имя высоких идеалов, Стефан, – говорил он. Я до сих пор помнил его слова почти дословно. – И я не исключение. Когда я был примерно твоего возраста, у меня появилась ай-тере. Красивая, юная, сильная. Между нами вспыхнула такая любовь, что порой я забывал, как дышать рядом с ней. Но любовь делает человека слабым. И моя должность – и как будущего преемника семейного бизнеса, и как главы «Общества чистой силы» – не предполагала любви. Отец проклял бы меня и выставил за дверь. А я не мог этого допустить. Но когда уже собирался все закончить раз и навсегда, узнал, что ай-тере беременна. Уже тогда ходили слухи, что ребенок от такого союза может получить уникальную силу, потому что, как ты знаешь, иль-тере не беременеют от своих ай-тере и наоборот. Поэтому я решил дождаться рождения ребенка, а затем убил ее.