Ольга Валентеева – Ай-тере. Бракованный подарок (СИ) (страница 37)
— Что, красиво? — поинтересовалась Хайди, подходя ближе.
— Да, — ответил он.
— А мне не нравится. Ничего, солнца уже взошли, зима скоро закончится. Как самочувствие?
— Хорошо, госпожа эо Лайт.
И даже не обернулся. Зараза! Но Хайди уже приняла решение, и она не привыкла менять его на полпути.
— Ты все еще наказан, — сказала она. — За то, что напал на Макса, хамил мне, не возвращался домой. Так что, милый, слушай внимательно. Я устраняю тебя от управления колледжем, передай свои дела Максу.
— Что?
Нэйтон все-таки обернулся. И он был зол! Так зол, что Хайди стало сладко.
— Ты сам слышал. Тебе запрещено покидать особняк без моего разрешения. Можешь считать, что ты под домашним арестом. А еще я соскучилась, так что будем больше времени проводить вместе, дорогой. Может быть, тогда ты вспомнишь, как должен вести себя ай-тере.
И Хайди мазнула губами по его щеке. Нэйт отшатнулся. В его презрении можно было утонуть, но когда Хайди останавливали чужие чувства? Она прижалась ближе к неугомонному ай-тере, притянула его к себе и поцеловала. Губы Нэйта горчили, будто от лекарств. От него едва уловимо пахло шампунем. Может, Макс и прав, потому что рядом с Нэйтом Хайди теряла обычное хладнокровие. Вот и сейчас терлась об него, как кошка, выпрашивая ласку. А Нэйт будто не чувствовал. Ну и пусть катится к темному Форро!
Хайди отстранилась. Сам приползет, тем более, что он тут надолго. Хватит! Слишком много свободы получил этот ай-тере, вот и забыл свое место.
— Не попадайся мне на глаза, — приказала она и пошла прочь. Неблагодарная тварь! Вот он кто. Вот и пусть остается при своей гордости.
ГЛАВА 26
Куратор Нэйтон так и не вернулся. Я сходила с ума от беспокойства и все время смотрела в окно, не появится ли он на дорожке к центральному корпусу. Но дни сплетались в недели, а недели соединились в месяцы. Прошло полгода, а его не было. Его кабинет занял тот юный ай-тере, с которым приезжала госпожа эо Лайт. Его звали Макс. Он сильно задирал нос, пытался всеми командовать, но его мало кто воспринимал всерьез. Стоит сказать, появлялся он редко, не чаще пары раз в месяц. Столько же приезжала и сама госпожа эо Лайт. От госпожи Киткин мы знали, что Нэйтон жив и здоров, но его иль-тере против, чтобы он продолжал заниматься колледжем. Мне остался только кулон-капля и спасенный котенок Мик.
В остальном жизнь вошла в колею. Мы целыми днями пропадали на занятиях, поэтому я перестала сталкиваться с Кэтти и её подругами. Зато время от времени меня подстерегал в коридорах её ай-тере. Больше пугал, конечно, чем наносил ощутимый вред, но я не боялась. Понимала, что он не рискнет зайти слишком далеко, иначе это будет иметь необратимые последствия. Пусть пугает, если ему так хочется. Или же его иль-тере, что будет вернее.
Наверное, так бы и продолжалось, если бы за один день всё не перевернулось с ног на голову. Вечером мы поболтали с Лондой и Таисией, а затем разошлись по комнатам. Я уже давно спала, когда в сон ворвался чужой крик. Не просто крик, а вопль, полный боли. Я вылетела из комнаты, даже не одевшись. Открывались другие двери, и девчонки, как горошинки, высыпали в коридор.
— Кто кричал? — спрашивали наперебой. — Что случилось?
Мы с Лондой кинулись к лестнице. Раз наши все здесь, значит, крик донесся с верхнего этажа, где жили третьекурсники. Я взлетела по ступенькам первая — и замерла. Ай-тере одной из третьекурсниц лежал прямо посреди коридора. Его глаза были широко распахнуты, на губах запеклась кровь. Его иль-тере стояла над ним. Она дрожала, обняв себя за плечи, и безумными глазами смотрела на мертвого мальчишку.
— Дайте пройти! — послышался голос госпожи Киткин. — Мадлен, что случилось?
Она кинулась к девчонке, а я не могла отвести глаз от тела. Первое, что бросалось в глаза — синяки. Их не скрывала одежда. На шее запекся подживший порез, такие же на руках. Его что, пытали? А еще странно, что третьекурсники не торопились выходить в коридор. Я видела только Эжена — босиком, в рубашке нараспашку и штанах, и за его спиной маячила какая-то девчонка. Кажется, тоже ай-тере. Остальным было плевать.
— Я не думала, — всхлипнула Мадлен. — Не думала, что он может умереть.
Да, ай-тере бессмертны… Особенно если так с ними обращаться.
— Он не слушался, и я не работала с его силой, и…
Мадлен заревела, а я отвернулась и пошла обратно к лестнице. Один погиб. Сколько еще ай-тере должно погибнуть, чтобы кто-то это остановил?
— Дея, как же так? — зашептала Лонда. — Зачем она так с ним?
— Куратор Нэйтон говорил, что власть кружит голову, — тихо ответила я. — Видимо, это тот самый случай. Она не думала, что его убивает. Хотела проучить. Не в первый раз точно. Ты видела, сколько на нем синяков? А ответить ай-тере не может, будь хоть в сотню раз сильнее. Вот и доигралась, а парень мертв. И ей ничего за это не будет, вот увидишь. Максимум исключат из колледжа.
— Безумие. Просто безумие!
— Да.
Я была согласна с подругой. Безумие чистой воды. И не понимала, как можно относиться с такой жестокостью к живому человеку. Хотя, колледж ди Хомфри многое рассказал мне о жестокости. Здесь же стараниями Нэйтона царил относительный порядок, и лишь теперь, когда его незримое присутствие окончательно улетучилось из этих коридоров, все пошло наперекосяк. Я зашла в свою комнату и плотно закрыла дверь, а потом сползла по стенке и закрыла лицо руками. Мне было страшно. Страшно жить в мире, где такое возможно: убить ради забавы того, с кем связан на всю жизнь. Так и просидела всю ночь. Сил идти на занятия не было. Я едва заставила себя подняться с пола, одеться и тащиться на пары. Профессоров слушала вполуха, а вместо обеда решила немного пройтись. День стоял жаркий, а снаружи хотя бы был ветерок. Поэтому я спускалась по ступенькам, когда входная дверь открылась.
— Здравствуй, Дея.
Я не сразу узнала Нэйта. Он будто стал старше. Добавилось щетины на лице, глаза впали. Может, он все-таки болел?
— Здравствуйте, господин Нэйтон, — пробормотала запоздало, поняв, что стою и бесстыдно его разглядываю.
— У тебя все в порядке?
— Да.
Захотелось спросить: «А у вас?», но это было невежливо. А еще очень хотелось узнать, он вернулся надолго или просто зашел по старой памяти.
— Простите, не буду отвлекать, — пробормотала я и сбежала в парк, и только тогда остановилась и перевела дух. Само его возвращение казалось чудом. Наверное, он один и мог остановить тот беспредел, который происходил среди третьекурсников. Но почему его так долго не было? Что произошло? А сердце билось, как безумное, и я поймала себя на мысли, что глупо улыбаюсь, будто получила самый ценный подарок, который только могла.
Это были самые долгие полгода в моей жизни. Я мог на пальцах пересчитать, сколько раз за эти месяцы оказывался вне стен особняка эо Лайт. А еще понимал, что трещина внутри стала намного глубже. Настолько, что шансов её «склеить» не осталось. Всё потеряло смысл. Осталась только оболочка, как ни горько было признавать.
В этот вечер ничего не предвещало перемен. Я сидел в своей комнате, считая ромбы на стене. После ремонта моя комната была в ромбах всех форм и размеров — видимо, чтобы я быстрее сошел с ума. Их насчитывалось ровно двести тридцать шесть, но каждый день я пересчитывал их снова. От первого до двести тридцать шестого и в обратном порядке.
Из общей гостиной слышался смех. Ай-тере развлекались. Дилан заглянул ко мне полчаса назад, позвал к ним. Я отказался, как и всегда. Приятель пожал плечами — а мы, как ни странно, начали вдруг неплохо ладить — и ушел, а я приступил к подсчету ромбов. Дошел до сто тридцать седьмого, когда смех оборвался, и послышался звон битой посуды. Одно из двух: либо парни подрались, либо Хайди вернулась. Оказалось, что верен второй вариант, потому что вскоре послышался стук каблучков по паркету в коридоре. Она шла ко мне, больше не к кому — остальные в гостиной.
Дверь распахнулась, и госпожа эо Лайт в темно-бирюзовом платье ворвалась в комнату. Сто тридцать восемь, сто тридцать девять, сто сорок.
— Нэйт! — выпалила она. — Хоть бы голову повернул, когда к тебе обращаются.
— Оставь меня в покое.
Да, наши отношения перешли на новый уровень, когда я понял, что для меня все кончено.
— Ты хоть помнишь, с кем разговариваешь, ничтожество? — зашипела Хайди.
— Прекрасно помню, — ответил я. — Госпожа Хайди эо Лайт, владелица акций крупнейших предприятий Тассета, одного колледжа, одного салона красоты и…
— Заткнись!
Я пожал плечами и закрыл рот. Из этих шести с половиной месяцев я три провел в карцере. Предлагаю повторить.
— Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? — Хайди вцепилась в ворот моей рубашки, а я осторожно разжал её пальцы. — Думаешь, я тебя убью? И не надейся! Будешь жить и мучиться. А если решу от тебя избавиться, лучше перепродам.
— Плевать.
Может, новый хозяин окажется более несдержанным и прибьет меня быстрее. Хайди прекрасно понимала, что происходит. А я и не скрывал. Хватит! С меня просто хватит. Больше терпеть я не намерен.
— Ладно, темный Форро с тобой. — Она махнула рукой и рухнула в кресло напротив. — Мне нужно, чтобы ты навел порядок в колледже, Нэйт.
— Отказываюсь, — я ответил раньше, чем дослушал.
— Это не просьба, а приказ.