Ольга Тюстина – Гладиаторы (страница 4)

- Передай ей, что у меня и такое с руками оторвут.- Он просил передать это Ольге, хотя они были очень далеки, к тому же он был американцем, а Ольга жила в России. Ему нравилось пугать ее такими сообщениями, нравилось чувствовать себя могущественным в такие моменты и нравилось чувствовать, что как бы там ни было дальше, - он поступает правильно, напоминая ей, что в этом мире живут очень опасные и плохие люди, хотя себя он к таковым не относил. Он делал что необходимо, чтобы выжить, но не переходил черту, за которой заканчивается человек и начинается чудовище. Ему нравилась Ольга. Ему нравилась ее спокойная и доброжелательная манера общения, присущая ее поколению, и, как опытный практик в процедурах переливания, он был заинтригован очень свежим и здоровым видом, без покраснений и отеков. Хотя его метод и обеспечил ему долголетие и молодость, но он был красноватого цвета из-за постоянно повышенного давления, что усердно скрывал под загаром.

Вообще все эти его процедуры были довольно некомфортны, во-первых он делал капельницу с физраствором, просто чтобы слегка прочистить организм, второй шаг - капельница с плазмой крови, чтобы освежиться и немного просохнуть после физраствора и уже третий шаг - глубокое питание капельницей с кровью.

Как уже мы упоминали ранее - ему не нравились эти процедуры. Не нравилось тратить время на это, не нравилось, что это слишком дорого, не нравилось, что повышалось давление, когда сосуды растягивались от повышенного количества жидкости в кровеносной системе, а особенно не нравилось, когда расширялись сосуды в голове и глазах. Но он спокойно лежал и терпел пока жидкость отводилась естественным образом и давление возвращалось к близким к нормальным показателям.

Когда его тело окончательно просыхали он чувствовал себя превосходно: свежо, легко, никакого запаха старости, приятный запах свежей крови, будто бы скошенной травы, наполнял все его существо и, конечно же, настроение, очень хорошее, а ещё прилив нежности. В такие моменты он хотел заняться любовью или просто обняться с близким человеком.

Еще стоит отметить, что несмотря на все эти сложные процедуры и бизнес Стилус оставался, как ни странно, простым парнем, эдаким ковбоем, дисциплинированным в нехитром быту, любил есть чили, пить пиво с орешками, ещё он любил жареную картошку, но считал это довольно накладным удовольствием и позволял себе побаловаться картошечкой только по особым случаям.

Он часто недовольно ворчал, когда наблюдатели рассказывали ему что готовит поесть Ольга, а все что она готовила было для него очень экзотичным, к тому же ещё и слишком изысканным. Надо отметить, что то, что Ольга готовила, отвечало требованиям ее изменяющегося тела, и со стороны казалось будто бы это изыски, а не капризы перестрающегося организма. Для Стилуса же все эти капризы выглядели великостоличным флером, пижонством и никчёмной тратой времени и денег, во всяком случае так он ворчал. О чем он одобрительно отзывался, так это о салате из огурцов и укропа со сметаной и ещё о салате из жареных баклажанов, болгарского перца и помидоров с кинзой. Остальное же подвергалось охаиванию, которое сопровождалось выразительным покручиванием указательным пальцем у виска. Как он ухитрился разузнать это, как его наблюдателям удалось это подсмотреть или разнюхать - тема для нескольких глав учебника для службы безопасности.

Но когда он оставался с собой наедине, то представлял себе, как у него на ферме, вечером, при свете пылающего камина и свечей Ольга, одетая в красивые босоножки без каблука, легкое платьице и красивый фартук, готовит что-то эдакое на кухне для него, улыбается ему и смотрит на него влюблёнными глазами, а он с многозначительным видом жарит барбекю под своим фирменным соусом, а потом они вдвоем ужинают, и, что самое странное, среди прочего на столе стоят маринованные помидоры, которые обычно едят русские зимой.

Особенно в этой грезе ему нравилось, что его соседям, друзьям и знакомым и такая кухня, и русская подружка покажутся в высшей степени эксцентричными, а он будет с широкой улыбкой упиваться их удивлением, которое застывшей маской запечатлеется на их лицах.

В такие минуты его лицо действительно расплывалось в счастливой улыбке.

Что же касается Ольги, то ее отношение к нему скорее можно охарактеризовать как очень настороженное, но в глубине души она надеялась, что он не плохой человек, хотя и рассчитывала, что все будет даже хуже, чем рисовало ее воображение. Ещё надо отметить, что иногда она даже мечтала, как он, Стилус, обескровит пару-тройку людей, потом оставит их у себя для поправки здоровья, а потом снова обескровит и так далее. Да, мрачные мысли иногда овладевали ее разумом и она представляла себе как после того, как вырастут крылья она посетит особо раздражающих ее людей и будет долго упиваться сначала их страхом, а потом и мучениями, которые она им и принесёт. Но она недолго тешила себя такими мыслями, повторяя себе, что это просто гормональная перестройка, а она не убийца, не монстр. Просто уже другой вид. "Такие случаи скорее всего уже были", - думала Ольга и вспоминала рассказ соседки, как ее, соседки, родной дядя купил себе аксолотля, который если его кормить мясом превращается в саламандру. Насколько достоверен был этот рассказ, Ольга наверняка не знала, но часто вспоминала. К тому же, растущие зубы у нее были, а ещё периодически вылезающие по всей длине рук и ног зарождающиеся перепонки убеждали ее в ее правоте.

Однажды ей удалось схватить перепонку на ноге, у внутренней части бедра, рукой и это оказалось очень сильным ощущением, будто бы она схватила оголенный нерв, но это было не больно, а скорее приятно.

Что же до Стилуса, то он недоумевал, почему Ольга не спешит разделить с ним радости его вливаний и не пытается выйти с ним на контакт. Однако, это было проблематично, ведь она не знала кто он, - знала лишь, что он очень не молод и что он любит принимать кровь. Она будто бы сильным эхом чувствовала когда он делал вливания, а когда у него начинало повышаться давление, - у нее был дискомфорт в глазах и голове. Это было очень неприятно и расстраивало пульсации в ее лимфатической системе, раздражало, даже возмущало. Эхо этого незнакомца мешало ей. Так продолжалось около года, при этом Ольга на него смотрела как на лёгкую добычу, которая сама зачем-то подошла так близко. Ей не хотелось настолько вторгаться в его личное пространство, ведь она понимала, что за то время, что он прожил, многое моглопроизойти, как говорится, "багаж" был, и ей не хотелось усугублять его состояние одержимостью своей персоной. Как бы то ни было, она ему сочувствовала и считала, что он симпатичнее людей, которые выбрали стареть и умирать.

Потом до нее дошло, что он с трудом переносит эту процедуру и ему больно, потому что избыток жидкости, конечно же, плохо отходит, потому что он не уделял должного внимания лимфатической системе, то есть кровь затекает в ткани, а потом жидкость, которая по идее должна уходить в лимфатическую систему и дальше сбрасываться вместе с мочой, просто не уходит.

И вот в один прекрасный день, когда Ольга была в хорошем расположении духа, она попробовала прислушаться к доносящемуся эхом дискомфорту и как бы нивелировать напряжение в кровеносной системе активностью лимфатической. Холодное жжение одного из компонентов ее - назовем это зельем - стало интенсивнее и сильнее на этом участке тела. Так она просидела какое-то время, вслушиваясь в эхо повышенного давления Стилуса и вторя ему активностью своих лимфатических сосудов, которые замирали от удовольствия, которое приносило холодное жжение зелья.

Это было приятно. Его пульсирующее сердце как бы задавало тон, а ее мощный тихий ток лимфы будто бы вторил ему, это было как музыка, будто бы Стилус был первой скрипкой в оркестре, а Ольга исполняла партию на фортепиано. Так они лежали и вслушивались друг в друга около часа, потом заснули, далеко друг от друга.

На следующий день Ольга пришла к выводу, что это ей не нравится, ведь дышать, подстраиваясь под чьей-то сердце довольно странно, она не хотела, чтобы этот "он" задавал ритм ее существу своим сердцем, ведь у нее было свое сердце, собственное, к тому же у нее все происходило несколько в другом ритме и эти поползновения Стилуса отражались на ее здоровье. Одним словом, это становилось проблемой, которую необходимо было решать, любым способом, но Ольге хотелось бы решить эту проблему тихо, незаметно, прикладывая как можно меньше усилий.

Для начала она решила попробовать поговорить с ним, мысленно, ведь он как и она мог слышать мысли и отвечать - вот такой побочный эффект у вечной юности - так что сначала Ольга решила воззвать к его цеховой, скажем так, солидарности и по-хорошему предложить ему оставить ее в покое. И вот однажды, когда она снова начала чувствовать эхо его процедур, она мысленно обратилась к нему:

- Оу, это вы, какой приятный сюрприз. Зачем вы мешаете мне принимать лекарства?

- Я не мешаю ничем, принимайте себе здоровье, но вместе со мной. - Спокойно и убежденно в своей правоте ответил Стилус.

Ольга попыталась еще раз убедить его:

- Поймите же вы, чт у нас с вами по-разному, можно я как-нибудь сама буду принимать?