Ольга Цветкова – Рассказы 25. Гипотеза мироздания (страница 10)

Традиционные семьи стали исключением, а не правилом, рождаемость резко сократилась, мужчины и женщины существовали двумя сообществами, между которыми росли противоречия, неприязнь, порой доходившая до ненависти. Никакие меры не помогли. Что только ни предпринималось правительствами разных стран – пробовали запрещать применение метода Рейна или хотя бы ограничить его использование, за вступление в брак и рождение детей, особенно девочек, выплачивались крупные пособия, расходы по воспитанию детей брало на себя государство, и много еще чего. Но запреты и ограничения пришлось отменить из-за бурных протестов, все материальные выплаты помогали лишь на время, причем очень короткое, за которое демографическая ситуация кардинально измениться не могла.

В пору своего триумфа Пол был еще довольно молодым человеком, ему и сорока лет не исполнилось. Но больше серьезной научной деятельности он не вел. Ему приходили в голову идеи не менее блестящие, чем метод Рейна, но он в общих чертах обрисовывал их, формировал план исследований, и по указанному им пути мчались группы ученых, доводя до результата наброски Пола. Идей этих Пол не жалел: он уже был одним из богатейших людей мира и просил только указывать его как автора, деньги его не интересовали. Так были открыты способы лечения глаукомы и некоторых болезней мозга, появились импланты, заменяющие многие органы, значительно увеличилась продолжительность жизни, причем жизнь эта была активной, полноценной, даже в очень пожилом возрасте. Пол вспомнил свое почти детское увлечение астрономией и набросал программу исследований для разработки погружения человека в анабиоз. Это пригодилось бы при длительных космических экспедициях. Пол наслаждался этим полетом от задачи к задаче и тем, что в любой момент мог переключиться на другое направление, а прежнее оставить команде помощников, которые со временем становились главными разработчиками. Ученый был счастлив.

Но когда его метод Рейна оказался не таким уж благом, Пол почувствовал себя неуютно и не мог оставаться в стороне. Он предложил кардинальное решение проблемы – искусственно вынашивать младенцев нужного пола и в нужном количестве. Пол взялся за дело сам, вновь работал дни и ночи. Он хотел заглушить звучавший у него внутри противный голос.

«Тебя же предупреждали, ты мог проанализировать статистику, сам ее собирал. Гений, великий ученый, благодетель человечества. Что, если вместо счастья ты принес великое зло?»

Пол сам удивился, как легко получилось у него задуманное: только одно из существ умерло вскоре после рождения. Вернее, он так думал, что получилось. Потому что, когда подросли оставшиеся двенадцать его «детей», как Пол называл своих питомцев, стало ясно – это не люди. Они выглядели как настоящие дети, но вся их жизнь сводилась к физиологическим функциям. Существа росли, учились ходить и говорить, есть и одеваться, но они ничего не хотели, ни к чему не было у них привязанности, не было характера и личности. У них не было души. Пол не был Богом. Он не смог создать человека.

Это была первая и последняя неудача Пола Рейна. Переживать неудачи он не умел, потому что до сих пор не сталкивался с ними. Он закрылся в доме, перестал давать интервью и общаться с внешним миром. Последние годы жизни никто не видел Пола вообще.

Это знали все. Было еще то, что знали единицы.

Чем дальше, тем меньше походили на людей выращенные Полом существа.

«Они неуправляемы, – писал ученый. – На них страшно смотреть. Всем, и особенно мне. Потому что я создал их, обрек на мучения. Что они чувствуют? Я не знаю. Понимают ли они меня? Вряд ли, но каким-то разумом они обладают. Они уродливы, они больше не похожи на людей».

«Ничего не поделать. Их надо уничтожить, все двенадцать. Это единственно правильное решение, оно далось мне тяжело, но я уверен, другого выхода нет».

«Должно быть, меня считают чудовищем. До конца жизни буду помнить, как я сообщил всем, что эксперимент окончен».

«Дать им яд я отказался наотрез. Они будут мучиться, мы не знаем наверняка, как подействует то или иное вещество. Это не люди, теперь я в этом уверен. Если взорвать научный центр вместе с ними, это привлечет ненужное внимание. Даже если представить все как катастрофу, несчастный случай… нет».

«Единственный, кого они узнают и на кого реагируют, – это я».

Пол ничего не забывал и до конца жизни помнил, как умирало каждое из двенадцати существ, как корчилось, расстреливаемое в упор военными в масках. Маски нужны были, чтобы ни один из солдат не знал, кто же участвовал вместе с ним в операции «Делит». Без маски был только Пол. И это был последний раз, когда он видел людей и люди видели Пола.

Ни в коем случае не обнародовать эти факты было настойчивым пожеланием властей, которые оказывали поддержку и музею, и научной деятельности Алекса. Кроме этого, отец, создававший бренд «Пол Рейн», также требовал от Алекса обходить стороной подробности завершения последней работы Пола. Алекс и сам бы никогда никому об этом рассказывать не стал. Потому что Пол Рейн, который даже не знал о том, что будет жить после него такой Алекс Рейн, его внук, стал ему близким человеком. Алекс знал его не только как гения, совершившего прорыв в науке и спровоцировавшего за этим перемены в обществе, а еще и как человека со всеми его сомнениями и поисками, знал и понимал те вопросы, что задавал сам себе великий Пол Рейн. И Алекс никогда бы не стал выносить на публику все и чернить имя деда. Он уважал его, несмотря ни на что, и, можно сказать, любил, сочувствовал ему.

Для общественности выведенные Полом Рейном существа умерли от неизвестной инфекции, к которой у них не было иммунитета.

Алекс не стал читать дальше. И тем более открывать папки с фото. Он посмотрел их только один раз, когда-то давно. Там были они, все двенадцать, от рождения до смерти. Алекс изо всех сил гнал от себя мысли, что Пол использовал для эксперимента свой генетический материал.

Было же время, когда никто не слышал ни о методе Рейна, ни об искусственных людях. Вот они, доказательства существования этого счастливого времени, – Пашка Ренников, пяти лет от роду, смеется на руках у мамы, молодой и очень красивой. А рядом – папа. Алекс знал, что его назвали в честь этого человека с темными волосами и в очках. Только чуть сократили имя – не Александр, а Алекс. Все втроем они смотрят не в камеру, а друг на друга. Когда Алекс слышал слово «счастье», то вспоминал это фото.

Тогда у большинства людей были семьи. Самым большим желанием Алекса было иметь семью, самую традиционную. Алекс часто думал, как это – семья? Наверное, это заботиться о ком-то, дарить подарки, проводить вместе уик-энды и праздники, быть рядом – и в хорошие времена, и в трудные. Слышать дома чей-то голос и знать, что его ждут. Какое же это было хорошее время. И почему ему, Алексу, не повезло родиться тогда?.. Время самодостаточных людей не для него, ему нужен человек рядом, обязательно нужен.

Он так одинок, и чем дальше, тем более одиноким и несчастным себя чувствует. И повинен в этом не его дед, гениальный Пол. Его метод Рейна стал всего лишь катализатором, ускорившим и так уже начавшиеся процессы. Возможно, это все закономерно, институт брака устарел, и в самом деле должно сложиться что-то новое. Но пока сложится, его, Алекса, жизнь, скорее всего, подойдет к концу, и зачем была – он так и не поймет. Как неудачный черновик, она будет выброшена в мусорную корзину истории.

Еще фото. Паша, уже постарше, украшает елку. Говорят, в России до сих пор любят Новый год. У них, в США, обычно отмечали Рождество, но этот праздник утратил свой смысл и очарование, в основном из-за снижения религиозности людей. Сейчас это обмен подарками, которые уже заранее выбраны и одобрены…

А вот зима, снежная, красивая… Алекс, конечно, не раз отдыхал на лыжных курортах, но там все было не так, как на фото, привезенных Полом из далекой России. Снег кутает мягкими шапками деревья, лежит на кузовах больших, еще бензиновых машин, сверкает на солнце. Потом приходят ранние сумерки, зажигаются огни в окнах домов и фонари на улицах, становятся синими и лиловыми глубокие тени. Как было бы хорошо пройтись по такой вот заснеженной улице и представлять, как там, в уютном теплом свете люди собираются вместе, ужинают, разговаривают. И просто живут.

Алекс уже не раз думал, не поехать ли ему в Россию? Зачем – он не знал и сам. То, что происходит, – происходит по всему миру, и той страны, где жил мальчик Паша с родителями, уже нет. Но все же… Возможно, ему удастся разыскать там пусть и дальних, но родственников. Почему-то Алекс не сомневался, что кто-то да остался в России. У Павла не было родных братьев или сестер, но вполне могли оказаться двоюродные. Сейчас сделать это не представляет никакого труда, можно познакомиться с ними и не выходя из дома, но почему-то Алексу так не хотелось.

В современном мире каждый человек мог выбирать себе место жительства. Но не Алекс. Гений Пол Рейн, он же Павел Ренников, стал яблоком раздора для двух стран, когда-то считавшихся сверхдержавами.

Пол отзывался о покинутой стране в своей категоричной манере.

– Россия ничего мне не дала. Всем, чего я добился, я обязан самому себе и моей семье. Работать по-настоящему, серьезно, с полной отдачей, я начал только здесь. Мне очень жаль, что родители отказались приехать ко мне, почему – я не знаю. У них было бы тут все.