Ольга Тонина – ВУХ-ЛЯО-13. (Восточная улыбка "Хиросимы" - Лукавый ядерный оскал) (страница 29)
- Господа, умоляю! Чуточку потише!
Больше она ничего произнести не успела, оказавшись в железном захвате: подскочившие к двери хмельные мальчишки ухватили дежурного, разжали ему рот и насильно влили внутрь полбутылки натурального спирта, прихваченного специально на всякий случай. Как ни сопротивлялся половой, но... Северяне и спирт оказались сильнее. Едва он прожевал втиснутый ему в качестве закуски томат, как вырубился. С шутками его подхватили за руки и вынесли за пределы коридора. А чтобы веселиться не мешал! Тем временем друзья разлили вновь вино по бокалам. Снова короткий тост, снова дружное чавканье. Кто-то притащил гитару, магнитофон пока выключили, для экономии батареек. Невысокий черноволосый юноша устроился поудобней, взял на пробу пару аккордов, чуть подстроил инструмент, и по коридору разнеслось:
Внезапно песня оборвалась, собравшиеся возле певца курсанты недовольно загудели, но тот вместо объяснения или продолжения указал пальцем на дверь. Все обернулись и замерли - створки были раскрыты, а в проёме толпилась целая куча девушек, которые были с ними на Императорском Балу. Княжна Волконская протиснулась вперёд и, сбросив аккуратную польскую шапочку со светлых волос, задорно произнесла:
- Мальчики, вы нам не рады? Мы тут проезжали мимо, и услышали, как вы поёте. Вот, решили заглянуть на огонёк. Принимаете гостей?..
Курсанты восторженно заревели - разгорячённым орлам как раз и не хватало женского пола. Юноши уже дошли до стадии "любви", и явление симпатичных внешне, с затянутыми в "рюмочку" талиями девушек вызвало взрыв эмоций, сравнимый с извержением Везувия. Сашка решился первый:
- Прошу к нашему шалашу!
Очень осторожно открыл очередную бутылку шампанского, аккуратно разломил пайковую "Алёнку" на дольки. Затем так же тщательно, как всё всегда делал в жизни, налил вино в высокие, привычно поющие хрусталём, тонкие бокалы. Взял оба, один протянул заводиле среди девчонок, Катерине Волконской, которую выхватил взглядом мгновенно. Чем-то она ему понравилась. Может, своей дерзостью и напором, а может, красотой...
Девушка напоминала ему картину одного художника, виденную в журнале "Сельская Молодёжь". Такие же огромные синие глаза, толстая длинная коса...
- Ну, за знакомство!
Сделал глоток вина первым и чуть не ахнул в голос - вкус был поразительным! Он не имел ничего общего с "Советским сладким", а тем более - с "Брютом". Слегка вяжущий, терпкий, но удивительно прекрасный вкус. Радистка Кэт тоже отпила, ухватила кусочек шоколадки, от наслаждения и удивления закрыла на мгновение глаза. Расхрабрившись, Профессор спросил:
- Потанцуем?
- А? Конечно!
Вновь заработал магнитофон, вознося по холлу мелодию группы "Лейся, Песня":
Наконец мелодия кончилась, и Александр нехотя разжал объятия, подвёл Волконскую к столу. Блеснув этикетом, выдвинул стул, усадил даму. Катерина, краснея, видимо, с непривычки к такому вот интиму, ибо Профессор сгрёб её в охапку на северный манер, машинально взяла стоящий возле неё стакан с прозрачной жидкостью и сделала большой глоток... Когда из глаз девушки брызнули слёзы, и она стала хватать жадно воздух открытым ртом, Сашка сообразил, что она вместо воды выпила "Северное сияние" - пятьдесят на пятьдесят: водка и шампанское. Кто-то из ребят, заявив, что с водяры его не тащит, намешал коктейль заранее... Прокашлявшись, Катерина чуть не расплакалась:
- Как вы пьёте эту гадость?!
- Легко, мадмуазель.
Отступать некуда - позади, нет, не Москва и не Питер - Мурманск. "Хх-у!" Резкий выдох, и буль-буль-буль...
...Пробуждение было ужасным - над койкой навис бледный, с выступившей испариной на носу картошкой, куратор Петренко. Профессора он просто выдернул за ногу из койки:
- Товарищ капитан третьего ранга...
- Б.....! Ё.....! ТВОЮ ....МАТЬ! О...Л, ЧТО-ЛИ, СОВСЕМ?!!!
Профессор помотал тяжёлой после намешанного и выпитого, головой, попытался подняться. Это ему удалось. Куратор прошипел на ухо:
- Сорок секунд - жду в коридоре!
- Есть!
Торопливо напялил на себя форму, повернулся к кровати, чтобы взять с венского шкафчика часы и охнул - в его койке спала Радистка Кэт...
- Мама родная...
В этот момент девушка вдруг заворочалась, что-то простонала, повернулась на бок - одеяло сползло, обнажив острую, ещё детскую грудь. Сашка схватился за голову:
- ПИСЕЦ...
* * *
"Над Вислой не может быть двух наций!"
Откуда-то сверху ударили выстрелы, и пули противно-пронзительно взвизгнули по мостовой. Гражина вжалась в стену, испуганно вертя головой - наличие повязки с Красным Крестом абсолютно не гарантировало безопасности на варшавских улицах...
А начиналось все вполне безобидно - с еврейского погрома. Внезапная свобода свалилась на поляков, как снег на голову. И сразу же на поверхность поднялась пена безумия. Традиционного польского. До своего первого раздела в 1772 году, Польша была шляхтетской республикой, и сейчас, после обретения независимости, кто-то вспомнил об этой самой республики и достал ее пыльный скелет из шкафа, забыв о том, что именно шляхта Польшу и погубила. Традиционно в демократы "первой волны" в любом государстве, пробиваются всякие безумцы и горлопаны - так случилось и в Польше.
Эти самые демократы традиционно пообещали всем полякам золотые горы и традиционные шляхетские ценности - дворцы, полонезы, охоту и толпы холопского быдла, которое можно нещадно эксплуатировать. Наиболее оголтелые уверяли, что Польша одержала победу над Российской Империей, и одержала ее благодаря их, демократов чуткому руководству. Призывы тех, кто предлагал заняться делом - обустройством молодого государства польского, оказались не услышанными. Тотальный психоз нации - все праздновали "победу над Россией" и мечтали вслух о Великой Польше от моря и до моря. Газеты пестрели планами военных операций против России и сопредельных государств. Читателю внушалась мысль, что все три европейские империи - русская, германская и австрийская сгнили до основания и являются колоссами на глиняных ногах. Достаточно польским гусарам, в сверкающих доспехах с перьями, подъехать к границам любой из империй, как сразу же Польша прирастет новыми холопами и будет всем полякам счастье.
В эти недолгие месяцы "золотого века" возрожденной Польши ее столица напоминала сплошной карнавал в Рио - бесчисленные парады бесчисленных всадников в сверкающих латах, громогласные заявления о походе на Восток, требования от России новых земель для Великой Польши. Суровые будни подкрались так же незаметно, как в России зима- безработица, инфляция и кошмарные дыры в государственном бюджете, в составлении которого приняли участие те самые "демократы первой волны". Назревал социальный взрыв в государстве, которое даже толком не удосужилось наладить отношения с соседями. И разрулить ситуацию решили с помощью внутреннего врага - каждый четвертый гражданин Польши был евреем - неполяком. Именно за счет евреев и решили выкрутится польские демократы. Благо совместными усилиями России, Германии и Австро-Венгрии было определено место для еврейского государства - остров Мадагаскар, да и Южно-Африканская республика вдруг охотно начало принимать евреев на своей территории.
"Над Вислой не может быть двух наций!", "Они занимают наши рабочие места!", "Не покупайте у евреев!", "Убирайтесь в свой Израиль-Мадагаскар!" - внезапно запестрели польские газеты заголовками. Естественно, что никто из евреев не убрался. Тогда процесс было решено подтолкнуть путем еврейского погрома в Варшаве. Где в этой безумной идее заканчивались поляки и где начинались немцы с австрийцами, было неизвестно. Однако группа или группы антисемитски настроенных поляков захватили арсенал Варшавы и начали раздавать оружие для борьбы с "пейсатыми". Антисемитский порыв охватил не только взрослых, но и подростков, чьи души были отравлены молодой шляхтетской пропагандой. Однако за первыми удачами и первой кровью, начались странности, на которые никто из варшавян просто не обратил внимание. У "пейсатых" тоже оказалось оружие. И достаточно много. И действовали они очень умело. Даже слишком профессионально! Отдельные группы еврейских боевиков, хорошо вооруженные, внезапно появлялись в различных районах Варшавы и наносили ощутимые и очень кровавые удары по разбушевавшимся полякам.
Вот и сейчас - группа неизвестных, оседлав крыши одного из кварталов, держала под прицелом прилегающие улицы, аккуратно отстреливая всех вооруженных людей, которые пытались по этим улицам перемещаться. Гражине и ее подруге Ядвиге повезло - они оказались на "правильной" стороне улицы - именно с крыши дома, к стене которого они прижимались, неизвестные вели огонь по прохожим. Юные гимназистки с нарукавными повязками Красного Креста, занимались тем, что снабжали патронами и продовольствием отряды варшавян, громящих еврейские лавочки и кварталы. После нескольких дней "странных боев" щеняче-шовинистический восторг молодежи не угас не смотря на убитых и раненных. Вот он враг! Одолеем этого "пейсатого" врага и Польша будет мировой державой! Борьба будет нелегкой и кровавой. Но победа грядет! Правда сейчас юным гимназисткам было не до подвигов - выбегать под пули неизвестных стрелков не было желания. Пройдет несколько часов, прежде чем сюда начнут стекаться отряды варшавского ополчения, которые полезут штурмовать крыши и .... Очередной раз поймают конский топот - неизвестные стрелки, как правило, не дожидались, когда замкнется кольцо окружения, а переходили в другой квартал и устраивали засады.