Ольга Токарчук – Веди свой плуг по костям мертвецов (страница 40)

– Вот, это здесь, – сказала я наконец.

Он неуверенно огляделся и посмотрел на меня так, будто только теперь сообразил.

– Что здесь? Здесь ничего нет.

– Здесь, – ткнула я пальцем; он сделал последний шаг и одной ногой попал в петлю. Думаю, со стороны это выглядело забавно – он слушался меня, как школьник. Я надеялась при помощи своей ловушки сломать ему шею – так погибали Косули. Хотела, чтобы так было – за то, что он скормил Лисам тела моих Девочек. За то, что охотился. За то, что свежевал Животных. Мне кажется, эта Кара была бы справедливой.

К сожалению, в Убийствах я не сильна. Проволока обмоталась вокруг щиколотки, а дерево, распрямившись, только свалило Нутряка с ног. Он упал и взвыл от боли – проволока, наверное, рассекла ему кожу, а может, и мышцы. У меня имелся запасной план, с полиэтиленовым пакетом. На сей раз я захватила его вполне сознательно и заранее положила в морозильник. Идеальное Орудие преступления для старой женщины. Бабы вроде меня всегда ходят с какими-то пакетами, верно? Это оказалось просто – когда Нутряк попытался встать, я ударила его изо всех сил – раз, другой, третий, а может, и больше. После каждого удара немного выжидала и прислушивалась. Наконец он затих. Было темно и тихо, я стояла над мертвым телом, без единой мысли в голове. И снова испытывала одно лишь облегчение. Вытащила из его куртки загранпаспорт и ключи, тело столкнула в глиняную яму и прикрыла хворостом. Тихонько вернулась к ферме и вошла внутрь.

Мне бы хотелось забыть о том, чтó я там увидела. Плача, я пыталась открыть клетки и выгнать из них Лис, но оказалось, что ключи Нутряка подходят только к первому помещению, за которым тянулись другие. В отчаянии я долго искала остальные ключи, рылась в шкафчиках и ящиках, наконец нашла. Подумала, что не уйду оттуда, пока не освобожу всех Животных. Я довольно долго провозилась, прежде чем удалось отпереть все клетки. Лисы были отупевшие, агрессивные, грязные, больные, у некоторых на лапах я увидела раны. Выходить они не хотели, не понимали, чтó такое свобода. Когда я махала на них руками, рычали. Наконец я сообразила – распахнула дверь на улицу и вернулась к машине. Как потом оказалось, все Лисы убежали.

Ключи я выбросила по дороге домой, а паспорт, запомнив дату и место рождения этого подонка, сожгла в котельной. Как и пустой полиэтиленовый пакет, хотя вообще-то я стараюсь не жечь пластик.

Никто меня не видел. Уже в машине я обо всем забыла. Чувствовала усталость, болели кости, и весь вечер тошнило.

Иногда потом я все это припоминала. Удивлялась, почему до сих пор не найдено тело Нутряка. Воображала, что его съели Лисы, а кости обглодали и растащили по лесу. Но они к нему даже не прикоснулись. Нутряк заплесневел, и я подумала, что это свидетельствует о том, что он не был человеческим Существом.

С тех пор я возила с собой в Самурае самые разные Орудия. Пакет со льдом в туристическом холодильнике, кирку, молоток, гвозди, даже шприцы и свою глюкозу. В любой момент я была готова действовать. Я не лгала, когда твердила вам, что Животные мстят людям. Так оно и было. Я служила им Орудием.

Не знаю, поверите ли вы, но я не вполне осознавала то, что делаю. Я сразу забывала о случившемся, точно меня оберегали мощные Защитные Механизмы. Может, это объясняется моими Недугами – просто время от времени я становилась не Яниной, а Божигневой, Навойей[21].

Даже не знаю, как и когда я украла бутылочку с феромонами. Борос мне потом звонил, спрашивал, но я не призналась. Сказала, что, наверное, он сам где-нибудь выронил, и посочувствовала его рассеянности.

Поэтому, обещая отвезти Председателя домой, я уже знала, чтó будет дальше. Звезды начали свой отсчет. Я действовала четко.

Он сидел, прислонившись к стене, уставившись перед собой бессмысленным взглядом. Когда я оказалась в поле его зрения, мне показалось, что Председатель меня не видит, но он кашлянул и сказал замогильным голосом:

– Плохо мне, пани Душейко.

Этот Человек страдал. «Плохо» относилось не только к его самочувствию, связанному с перепоем. Ему вообще было плохо, и это нас немного сблизило.

– Нельзя вам столько пить.

Я была готова исполнить свой приговор, но еще не решила окончательно. Подумала, что, если я действую правильно, все будет происходить так, что я точно пойму, как быть дальше.

– Помоги мне, – прохрипел он. – Отвези домой.

Его слова прозвучали печально. Мне стало его жаль. Конечно, надо отвезти его домой, он прав. Освободить его от него самого, от этой испорченной, жестокой жизни, которую он вел. Это и был Знак, я его сразу разгадала.

– Подождите минутку, я сейчас вернусь.

Я пошла к машине и вытащила из холодильника пакет со льдом. Случайный свидетель подумал бы, что у кого-то мигрень и я хочу помочь. Но никаких свидетелей не было. Большая часть машин уже разъехалась. Кто-то еще перекликался у входа; слышались возбужденные голоса.

В кармане у меня была бутылочка, которую я украла у Бороса.

Когда я вернулась, Председатель сидел, откинув назад голову, и плакал.

– Если вы и дальше будете столько пить, рано или поздно допрыгаетесь до инфаркта, – сказала я. – Пошли.

Подхватила его под мышку и потянула вверх, чтобы он встал.

– Почему ты плачешь? – спросила я.

– Вы такая добрая…

– Я знаю, – ответила я.

– А вы? Почему вы плачете?

Этого я не знала.

Мы вошли в лес, я подталкивала его, мы уходили все дальше, и только когда уже не стало видно света в здании склада, я его отпустила.

– Лучше бы тебя вырвало, сразу полегчает, – посоветовала я. – А потом отправлю тебя домой.

Он посмотрел на меня отсутствующим взглядом.

– Как это «отправишь»?

Я успокаивающе похлопала его по плечу:

– Ну, давай уже.

Председатель оперся о дерево и наклонился. Изо рта потекла струйка слюны.

– Ты хочешь меня убить, верно? – прохрипел он.

Начал кашлять и давиться, но потом действительно что-то булькнуло, и его стошнило.

– Ох, – сказал он смущенно.

Тогда я протянула ему в крышечке от бутылки Бороса немного феромонов и велела выпить.

– Тебе сразу станет лучше.

Председатель, не моргнув глазом, выпил и зарыдал.

– Ты меня отравила?

– Да, – ответила я.

И поняла, что час его пробил. Намотала ручки пакета на ладонь, встала так, чтобы как следует размахнуться. Ударила. Попала по спине и затылку, он был значительно выше меня, но сильный удар заставил его упасть на колени. И я снова подумала, что все складывается именно так, как надо. Ударила еще раз, на этот раз точно. Что-то хрустнуло, Председатель застонал и упал на землю. У меня было ощущение, что он мне за это благодарен. В темноте я повернула его голову так, чтобы рот оказался открыт. Потом облила остатками феромонов шею и одежду. По дороге выбросила лед возле здания склада, а пакет спрятала в карман.

Вот так это и случилось.

Они сидели неподвижно. Горчичный суп давно остыл. Никто не произнес ни слова, поэтому я накинула на себя куртку, вышла из дома и направилась в сторону Перевала.

Где-то в деревне выли сирены, и ветер разносил их жалобный протяжный голос над Плоскогорьем. Потом все затихло, я только успела увидеть удаляющиеся фары машины Дэна.

17. Дева

Тем, кто странствует в ночи,

Светят Господа лучи. 

Наверное, Дэн заезжал утром, когда я еще спала, наглотавшись своих таблеток. А как еще заснуть после такого? Я не слышала, как он стучал. Мне и не хотелось ничего слышать. Почему он не подождал, не постучал в окно? Ведь наверняка хотел сообщить что-то важное. Спешил.

Я растерянно стояла на крыльце, но увидела только томик Блейка, тот самый, что мы купили в Чехии – на коврике под дверью. Зачем Дэн оставил его мне? Что хотел этим сказать? Я открыла книгу и бездумно пролистала, но ни записка из нее не выпала, ни сообщения никакого я не нашла.

День был темный и мокрый. Я с трудом передвигала ноги. Пошла заварить себе крепкого чаю и лишь тогда увидела, что одна страница в книге заложена травинкой. Я прочитала фрагмент, над которым мы еще не начинали работать, отрывок из письма Блейка Ричарду Филлипсу, аккуратно выделенный карандашом (Дэн ужасно не любил делать пометки в книгах):

«…я узнал из статьи “Пророчество и истинные бритты” от 13 октября 1807 г., что, – тут Дэн дописал карандашом “Господин Black Coat”[22], – хирург с хладнокровием Робеспьера заставил Полицию обыскать Личность, Жилье и Имущество одного Астролога, чтобы затем водворить его в Тюрьму. Человек, который умеет Читать по Звездам, часто страдает от их воздействия, не меньше, чем Ньютонисты, которые по ним не Читают и читать не умеют, зато страдают от собственных Рассуждений и Экспериментов. Все мы жертвы Блуждания; кто осмелится утверждать, что не все мы – Преступники?»

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать написанное, потом на меня внезапно накатила дурнота. Печень отозвалась тупой, нарастающей болью.

Я начала складывать в рюкзак свои вещи и ноутбук, но услышала шум приближающихся машин, по меньшей мере двух. Времени на раздумья не оставалось, я подхватила все это и побежала вниз, в котельную. На мгновение мне почудилось, что там я снова увижу Маму и Бабушку. И Девочек. Может, это было бы для меня самым лучшим выходом – присоединиться к ним. Но в котельной никого не оказалось.

Между котельной и гаражом есть маленький закуток для водяных счетчиков, кабелей и швабр. Такой закуток должен быть в каждом доме на случай Преследований и Войн. В каждом без исключения. Вот туда я и забралась с рюкзаком и ноутбуком под мышкой, в пижаме и тапочках. Живот болел все сильнее.