Ольга Тимофеева – В 45 я влюбилась опять (страница 55)

Свободной рукой притягивает за затылок. Целует.

И я так распереживалась за него, что обнимаю за талию в ответ.

Живой. Это главное.

Все договоренности не целоваться мгновенно перечеркиваются.

- Тебе идти надо.

- Не надо, - посмеивается. - У нас пара минут есть.

Жарко так в его объятиях.

- Тебе нельзя.

- Мне нельзя на койке без дела, а целоваться точно можно.

Под пальцами шершавый эластичный бинт, как напоминание о том, что произошло.

- Полине позвони, - шепчу в губы, - успокой ее.

- Не переживай за меня. Как у вас дела?

- Придерживаемся учебного плана.

- Ну и отлично, - усмехается мне.

За спиной шум.

Отстраняюсь от него.

- Шутник хренов, - ворчат мужики.

Я поднимаю на Ваню глаза.

- Он что, специально это сделал?

Усмехается.

- Вы что, сговорились? - отпускаю Ваню.

- Да когда? Я не знал, что ты приедешь. Друзья у меня такие, знают толк в лечении. Все, давай, беги. Леха тебя отвезет.

- До свидания, - быстро киваю, не задерживаясь взглядом ни на ком.

Ладно бы девочка была, а так уже… пятый десяток, а у меня сердце трезвонит от простого поцелуя.

- Все записали домашнее задание? - обвожу взглядом класс.

- Угу, - дружно кивают, уже мыслями на каникулах. Для надежности я делаю фото доски и дублирую его в родительский чат, вдруг кто-то забудет. Всего три дня до начала каникул, а дети будто уже ушли на отдых.

- Так, строимся, - провожаю часть малышей к раздевалке, потому что у них родители на подходе.

И тут в коридоре передо мной появляется офицер в форме. Взгляд твердый, спокойный, но с намеком на возможные проблемы.

- Извините, мне нужна Капралова Марья Андреевна, - произносит он негромко, но уверенно.

- Это я, - замираю перед ним.

Что еще случилось?

- Старший лейтенант Самсонов, есть к вам пара вопросов, - коротко предъявляет он бумагу.

- Могли бы чуть позже? - напрягаюсь, стараясь сохранить учительский голос ровным. - Мне надо детей отвести в гардероб, потом поднимусь, и мы поговорим…

- Хорошо, - кивает. - Жду вас здесь.

- Пойдемте, ребята, - отвожу класс вниз, а сама пытаюсь сообразить, что за вопросы могут быть.

По поводу пожара? Так вроде так разобрали все. Или, может Костя, уже где влез? Или из-за Ивана?

И тут сделала наверное самую большую ошибку, что могла. Потому что когда поднимаюсь, вижу его с директрисой. Черт. Надо же было в кабинет его отправить ждать. Чтобы они не встретились. Но теперь уже поздно.

- Я вернулась, мы можем поговорить, - осторожно обращаюсь к офицеру.

- Марья Андреевна, потом ко мне зайдите, - холодно вставляет директриса. Тон такой, что никаких “разберемся” уже не предусматривает, скорее “сразу расстрел”.

Я смотрю на старшего лейтенанта и пытаюсь выдавить улыбку, чтобы сгладить напряжение.

- Хорошо… вы сказали, у вас есть вопросы?

- Да, - он вздергивает подбородок, сверяется с заявлением. - К нам поступила жалоба от соседей снизу по вашему прежнему месту жительства. Говорят, вы проигнорировали долг за ремонт их квартиры после пожара.

- Так не выставлял никто счет.

- Это не мои вопросы. К нам поступило обращение, нам надо разобраться.

- Соседи снизу? - вскидываю брови. - Там неблагополучная семья, они этот “ремонт” уже пятнадцать лет делают, деньги только пропивают и новые жалобы штампуют. Я квартиру сожженную вообще не могу сейчас отремонтировать, а им надо на бутылку?

- Закон есть закон, - Самсонов остается невозмутимым. - Нужно выяснить, где вы проживаете теперь, чтобы вручить официальное предписание или хотя бы собрать пояснения. Документ уже составлен, вот тут все записано.

- Но я вообще-то… мы сейчас временно живем в другом месте, меня туда пустили.… - спотыкаясь на словах. Не стану же рассказывать подробности, почему и как.

Он кивает, картинно листая бумагу.

- Формально мы обязаны проверить жалобу. Если вы не проживаете сейчас по тому адресу, дайте новый. А иначе… опять же нарушение прав соседей.

Ну правильно, опека была, теперь еще полиция.

От меня и правда, одни проблемы Ване.

- Ваши соседи оценили сумму ущерба. Если вы с ней не согласны, они подадут в суд и, скорее всего, его выиграют, потому что установлено, что пожар произошел по вашей вине. К тому же, вам будет выставлен гражданский иск за ущерб, причиненный ребенком.

- Хорошо, - стараюсь держаться спокойно. - сколько?

- Общая сумма требований соседей - двести пятьдесят тысяч. Отдельно выступает управляющая компания, которая устраняла последствия пожара в общем коридоре, межэтажных перекрытиях и проводке подъезда. Они выставляют счет примерно на сорок тысяч за работу своих специалистов и материалы. Итого сумма набегает до двухсот девяноста тысяч.

- Моему сыну за это ничего не будет?

- Иногда, если действия подростка были неосторожны, ему могут вынести предупреждение или поставить на контроль в Комиссии по делам несовершеннолетних. Но это не уголовная ответственность, а воспитательная мера.

Я растираю лоб ладонями.

Пытаюсь успокоиться. Истерить и пререкаться сейчас точно нельзя.

- Хотите совет?

- Да.

- Лучше всего вам добровольно возместить ущерб или договориться с потерпевшими. Показать активную воспитательную работу с детьми. Что они осознали проблему и приняли меры, чтобы подобная ситуация не повторилась. Подтвердить положительные характеристики ребенка. Школа, кружки, секции. Если комиссия или полиция видят, что подросток в целом благополучен, а пожар - действительно трагическая случайность, это позволяет избежать учета или строгих мер.

А я уж думала, что все самое страшное позади.

- В целом, ключевое - продемонстрировать полную открытость, гашение конфликта мирным путем, , а также показать, что родители не пускают ситуацию на самотек и готовы заниматься безопасностью ребенка. Тогда и к подростку обычно не применяют строгих мер.

- Спасибо.

- Я вам копию оставлю, тут телефоны, можете уточнить сумму и реквизиты.