Ольга Тимофеева – В 45 я влюбилась опять (страница 40)

- Она ни в чем не виновата, Мил.

- Она забрала маму. А теперь каждый раз на Новый год хвастается подарками.

- Скучаешь по маме?

- Я ее почти не помню.

- А на фотографиях?

- Я забыла ее. Ту женщину уже не помню. Марья Андреевна, почему у всех мамы есть?

- Не хочешь, чтобы у всех были?

- Хочу, чтобы у меня была, - всхлипывает. - Виола мелкая. Поля занята всегда, а бабушка говорит, чтобы я глупости не говорила.

- А что случилось?

Молчит.

- Мила, детка, расскажи.

- А вы смеяться не будете?

Месячные что ли уже у нее начались?

- Не буду, малыш.

- И никому не скажите?

- Ну папе-то надо знать.

- Не надо.

- Хорошо, давай попробуем решить сами, а если не получится, тогда уже к папе.

- Надо мной в школе мальчишки смеются.

- Почему?

- Потому что нам надо носить белые рубашки, а у меня вот тут, - показывает на грудь, - выступает и просвечиваются. Бабушка говорит, что еще ничего не видно. Я две майки поддеваю, а все равно видно.

Мила и правда плотненькая и у нее уже тычинки маленькие появились. Но я как мама мальчиков и не думала об этом. У нас другая проблема как раз.

- Взрослый бюстгальтер тебе еще рано. Давай мы тебе завтра купим топ детский. Плотный. - Видела, у других девочек.

- Да? Правда? Я видела такие у некоторых. Но никто дома не понимает, что я хочу.

- Завтра пойдем в магазин с тобой, вдвоем. Чтобы никто нам не мешал, хорошо?

- Хорошо, а папе?

- Это можно папе и не говорить.

- Спасибо, Марья Андреевна, - обнимает и прижимается сильнее.

- Мила, у тебя если есть какие-то вопросы, то ты смело ко мне приходи, хорошо?

- Угу, - бубнит мне в бок.

- Даже, когда от вас уеду, в школе подходи.

- А вы от нас уедете?

- Я же временно у вас, Мил. Ты же видела, какая у меня квартира, вот ремонт когда сделаю, тогда и уеду от вас.

- Я не хочу, чтобы вы уезжали.

Обнимает за живот.

Я не отвечаю.

Хватит на сегодня откровенностей. Глажу ее по голове, чтоб успокоилась лучше. Надо будет еще их с Виолеттой помирить.

- Марья Андреевна, - шепчет мне, - а можно я у вас останусь спать?

Глава 32

Иван

Когда возвращаюсь со смены, в доме тишина.

Подозрительная даже какая-то. Звенящая.

Коты спят на разных краях дивана в гостиной.

Уже хорошо, не дерутся.

Жрать хочется, поэтому проверяю тарелки, стоящие на столе под крышками.

В одной вчерашний плов, в другой салат.

Для меня - не для меня? Хоть бы записку написали.

Тихо иду по дому. Раз спят, пусть отсыпаются уж. Заглядываю к Маше.

И фигею.

Она спит, а рядом с ней Милка с одной стороны. Виолетта - с другой.

Прикрываю дверь, стараюсь не разбудить.

Будем считать, что мне.

Завтракаю в одиночестве. Но картина эта из спальни до сих пор перед глазами. Как Маша в обнимку с дочками спит.

И не отпускает, пока не поднимаюсь к себе и не ложусь в кровать.

Я бы тоже себе на ночь не прочь такую грелку. На все тело. А то замерз дико. Как они вообще уговорили ее взять их. Мне теперь, что, график ночевки с ней составлять, что ли?

Сам себе усмехаюсь и переворачиваюсь на спину. Смотрю в потолок.

Она так близко от меня, и одновременно постоянно какие-то преграды. Я бы ее сейчас украл, смял бы в объятия, - переворачиваюсь на бок и обнимаю подушку, - и тоже бы поспал сладко. Но булочки мои раньше Марью Андреевну в оборот взяли.

Смогла бы вообще посторонняя женщина заменить им маму? Вообще это что-то из области фантастики. Угодить надо мне и еще трем женщинам в моей жизни. Трем! Я в принципе не прихотлив. Но вот понравиться трем девочкам разного возраста - нереально.

Будь она одинока, еще был бы вариант.

Но у нее тоже есть дети. Которым тоже должно понравиться, что у них будет другой отец. И он не будет ходить перед ними на задних лапках, лишь бы они разрешили с его мамой погулять.

А вот это не понравится никому.

Так с мыслями о ней и засыпаю. Просыпаюсь, когда слышу уже внизу топот и шум. Весь дом проснулся.

Двенадцать на часах.

После душа спускаюсь вниз. Милка пылесосит, Виолка - протирает тряпочкой пыль, Мишка - чистит картошку.

Серьезно?