Ольга Тимофеева – Сделай мне ребенка (страница 90)
- Что, пап, - сонно и рассеянно мне отвечает.
- У Сони схватки. Я в больницу. Если что - тете Маше звони.
- Может, мне с тобой?
- Не надо, с дядей Ваней поеду.
- Позвони, когда что-то узнаешь.
- Хорошо.
- Пап, - резко обнимает меня, - с ними все будет хорошо, не волнуйся.
Целую в щеку.
- Все, спи, потом напишу.
Мы едем быстро. Нарушаем. Ваня за рулем. Двадцать бы пожаров лучше подряд потушил, чем вот такое волнение за нее.
Ваня молчит.
Он обычно болтает. Даже когда серьёзно - вставляет свои прибаутки, делает вид, что все не всерьёз, что все под контролем. Но сейчас он молчит.
- Вань, - говорю глухо. - Скажи, что все будет хорошо.
Он не смотрит на меня. Только крепче сжимает руль.
Для него это болезненная тема. Он как никто знает, что приехать в роддом можно вдвоем, а уехать оттуда - тоже вдвоем.
И никто ни от чего не застрахован.
Где-то внутри все сжимается.
Соня, ее голос, ее глаза, ее записки на холодильнике и голые пятки по утрам - все это может просто… перестать быть. Раз - и нет.
Мы влетаем в приемное отделение как на пожар.
А никто не спешит.
Медсестра за стойкой лениво и сонно поднимает глаза.
- Фамилия роженицы?
- Титова. Софья.
Она что-то печатает. Жмет клавиши с такой скоростью, будто набирает романы, а не ищет информацию о человеке.
- Пока информации нет, - отзывается спокойно. - Можете позвонить утром.
- Я сейчас хочу знать, что с ней, а не утром. И что значит - нет информации? Она рожает уже или нет?
- Как будут данные - вам сообщат.
Я резко отхожу в сторону, вижу ржавый, облупленный стул у стены - и со злости бью по его ножке носком ботинка. Не со всей силы, просто чтобы… чтобы не орать.
Стуком отзывается по коридору. Женщина в регистратуре морщится.
- Черт! - выдыхаю сквозь зубы. - Ни черта не понятно, что с ней там.
- Успокойся, - говорит Иван, и я слышу, что он тоже на пределе. Но он сдержан.
Как всегда.
Достает телефон и набирает кого-то.
- Светлана? Привет. Это Ваня… Прости, что так рано… Да, срочно. Титова рожает. А мы ничего не знаем, как она, на какой там стадии… Мы не можем ждать, Свет. Тут папочка очень волнуется.
Я стою рядом, будто ловлю каждое его слово, как если бы от них зависел мой пульс.
- Ага… Угу… Понял. Спасибо, как всегда.
Отключается.
- Сейчас перезвонит.
Нервно бью носком ботинка по полу.
Ну чего вот не звонит? Не так что-то, что ли?
Наконец перезванивает.
- Да, Свет, - Ваня включает громкую связь.
- Пока схватки. За ней следят. Процесс идет, но родов как таковых ещё нет. Воды не отошли, шейка пока на стадии раскрытия. Все - как должно быть. Но она под наблюдением. Все пока в рамках нормы.
Я киваю. Это должно меня успокоить.
Но внутри - все клокочет. Потому что я не с ней. Не держу ее за руку. Не говорю, что рядом. Что все будет хорошо.
А она - одна. Где-то за этими дверями. И, может, ей сейчас страшно.
- Спасибо, Свет.
- Вань, вы бы домой ехали…
- Нет уж…
- Роды процесс долгий. Я сейчас тоже приеду.
- Добро, Свет.
Отключается.
- Все норм, Лех. Ждём.
Мы сидим в машине.
Мотор заглушен, окна слегка запотели. Салон пахнет потом, тревогой и больничной хлоркой, которую я будто чую даже здесь.
Сидим, молча, в темноте.
Ваня за рулем, голову откинул на спинку.
Я рядом. Лбом - к стеклу.
Глаза закрываются сами. Я борюсь - а тело уже не слушается. После ночной смены, после этого дня, после всего.
- Не спи, - бормочу.
- Не сплю, - отвечает он в тон. И тут же, через секунду, храпит.
Я усмехаюсь.
И отрубаюсь тоже.
Просыпаюсь от вибрации.
На экране - Светлана (роддом).